Цветные зарисовки. Картина 15

На кафедре профессора Гертье, кроме многочисленных учебных пособий, словарей, студенческих работ и других бумажных обитателей, жило много разных интересных предметов мебели. У каждого стола, стула, шкафа, полки была своя история и сотрудники кафедры любили давать им названия.

Из всех предметов мебели особо выделялись старинные, напольные, тяжелые часы из красного дерева. У них были крупные гири на толстой цепи. Когда-то часы могли бить и их звон был слышан не только на кафедре, но даже и на соседних этажах учебного корпуса. Поэтому пришлось их "успокоить". Часы продолжили идти, но больше не шумели. К такой реликвии было особое почтение. За ними внимательно следили. Держали в стороне от прямых солнечных лучей и от влаги, чтобы краска не выцвела и не заржавел механизм. Преподаватели по очереди осторожно вытирали пыль приготовленным специально для этого куском замши и, время от времени, вызывали часовщика, чтобы заменить смазку и отполировать детали.

Но гораздо старше часов, на кафедре был старый ореховый шкаф. Он представлял собой объемную настенную полку с вырезными дверцами, и имел приятный глазу медовый оттенок, слегла потемневший от долгих лет. Даже самые старшие сотрудники кафедры не знали, откуда и каким образом к ним попал этот шкаф, и сколько примерно ему было на данный момент лет.
Сначала шкаф эксплуатировался для самых разных университетских нужд: был домом для специализированной литературы, для раритетных книг, для словарей, для студенческих работ, для посуды и сладостей, которые приносили с собой сотрудники, чтобы пить чай во время обеденного перерыва и во время долгой вечерней, "бумажной работы". Потом шкаф доверили Гертье и профессор очень аккуратно за ним смотрел.
На полках шкафа, вместе с любимыми книгами профессора, появились макеты кораблей, большие красивые раковины и даже маленькая черная музыкальная шкатулка.

Шкатулка была подарена профессору коллегами в день, когда родилась его первая дочка Ия. Когда Гертье оставался работать по вечерам в университете, он заводил ее...

Шкаф носил много забавных названий: "орех", "старикан", "месье шкаф", "господин мебели". Однако, несмотря на такое богатое разнообразие имен, к шкафу прижилось необычное смешное название "Пизанский". Причина была не менее смешной: когда шкаф наполнялся чем-то, он имел обыкновение наклоняться в правую сторону, при этом так аккуратно, что ничего из содержимого не выпадало из него. Гертье приходилось его поправлять, либо изобретать "временную подставку" из разных предметов быта, который можно было найти на кафедре. Студенты, часто посещавшие консультации у профессора, выдумывали разные смешные сказки, связанные с "Пизанским" шкафом и даже маленькие стишки.
- Куда положить зачетки? - спрашивали в очередной раз старосты разных групп.
- В Пизанский. - С улыбкой отвечали на кафедре.

А как-то на день рождения Гертье, студенты вытащили все содержимое Пизанского, поместили внутрь торт и несколько пакетов сладостей, повесили на шкаф фонарики. Только профессор переступил порог кафедры, свет был потушен и перед Гертье предстала темнота, с открытым окошком - отворенным Пизанским, горевшим всеми цветами радуги и с тортом внутри. Профессор был несказанно рад. Искренне принимал все последующие аплодисменты, поздравления, цветы. Но только все сели пить чай, как вдруг Гертье вскочил с места, схватившись за голову:
- Коллеги! Позвольте! Где же моя шкатулка?!
Все резко замолчали...
Вдруг маленькая музыкальная коробочка неожиданно заиграла. Ее достали из стоявшего рядом с Пизанским шифоньера и осторожно поставили на стол у торта. В тот теплый и приятный вечер она проиграла все свои мелодии. Слушатели тихо и сладко вздыхали. Старые часы задумчиво притихли, а Пизанский продолжал радостно мигать разными огнями. Теперь к его "жильцам" еще добавились пышные букеты цветов в красивых вазах и веселый, разрисованный карикатурными портретами писателей, заварочный чайник.