Мой первый парень

Мой первый парень случился в четырнадцать лет в деревне у бабушки. Деревня называется Новая Када, мы туда приезжали на каникулы. Сейчас я это место вспоминаю с благоговением и с замиранием сердца, потому что это такая прекрасная глушь, в которую сейчас очень хочется провалиться и медитировать.

Питьевую воду мы брали в бочке, которая стояла у ворот и которую наполняли  из водовозных машин. Зачерпывали ковшом, наполняли вёдра и несли в летнюю кухню. Умывальник во дворе. Баня. Удобства на улице. Настоящий сеновал. Телята с мягкими и тёплыми губами, которых я поила из ведра. Визжащие свиньи, готовые свалить тебя с ног и затоптать, пока ты несёшь им еду в вёдрах. Большие плавные коровы, вышагивающие вечером домой. Сенокос с душистой травой, бесконечными мухами и жуками. Огород, где растёт столько вкусного: смородина, малина, морковка. Несколько ульев и всегда свежий мёд в сотах, который сосёшь, как конфеты, а потом жуёшь соты, как жвачку. Большой добрый пёс Черкес. Черёмуха, в которой утопает дом. А двор усыпан сначала белыми лепестками с цветущих черёмух, а потом – гроздьями с ягодами. Речка с быстрым течением и холодной водой. Лес, который начинался сразу за огородом. Вся деревня – в одну улицу и полное бездорожье.
Единственный магазин находился на въезде в деревню, а дед с бабушкой жили с другого краю, поэтому за хлебом в магазин я ходила по дороге пять километров и обратно. После дождя это было невозможно – дорогу развозило, ноги разъезжались.

У себя в Саянске я популярной девочкой не была. Сейчас мне кажется смешным, что в четырнадцать лет надо было быть «популярной девочкой», но повторюсь, что мои сверстницы очень рано взрослели и начинали «дружить». Я на тот момент выглядела белой вороной, потому что на вопрос: «У тебя парень есть?» отвечала отрицательно, и интерес ко мне пропадал. Всё понятно – лууузер. У всех есть парни. И у Светки тоже.

Приехав в Новую Каду на очередные каникулы, я вдруг обнаружила, что, во-первых, в деревне дефицит девичьего населения, а во-вторых – я популярная девушка оказалась.

У нас с местными ребятами образовалась своя «тупиковская» тусовка. Тупик – это конец улицы, поэтому все, кто проживал в этой части деревни, жили «в тупике». Компания была небольшая и всего три девушки. Одной из них, Наташе, было семнадцать лет, и она была замужем за сорокалетним мужчиной. Видимо, в деревне все эти процессы дружбы и замужества происходили ещё быстрее, чем в Саянске. Две другие были, как и я, – школьницами. Молодых людей было больше, и они из кожи вон лезли, чтобы с кем-нибудь «задружить».

Меня стали сразу обхаживать два друга – кудрявый большеглазый Вася и рыжий Илья. Ни первый, ни второй мне не то чтобы совсем не нравились, а не нравились именно в качестве бойфрендов. Простого общения в компании мне было достаточно. Эти деревенские ребята жили другой жизнью, для меня непривычной. Это привлекало. Сейчас смешно, но я, саянская, чувствовала себя прям городской барышней в этой деревне. Хотя население и в Саянске не превышает сорока тысяч человек.
Был один момент, который запомнился. Один из парней планировал ехать в город и собирал заказы: кому что купить. И Вася, тряхнув своими длинными кудрями, заказал презервативы и добавил, глядя на меня: «А то вдруг меня Нинка захочет». Я была в шоке. Во-первых, ко мне впервые обозначили некий сексуальный интерес, и потом, это звучало так обыденно, как бы между прочим, и ничего особенного. Все окружающие на это никак не среагировали, как будто он заказал не упаковку презервативов, а коробку с конфетами. С того момента этот молодой человек мне разонравился совсем.

Потом в компании появился красивый интеллигентный Андрей. Он, как и я, был не местный. Приехал на каникулы к бабушке откуда-то из-под Читы. День нашего знакомства совпал с днём Ивана Купалы, который очень бурно отмечался в деревне. Молодёжь активно распивала спиртное и хулиганила. Хулиганство заключалось в том, что на дорогу (а она была в деревне одна) выставлялись лавочки, которые утаскивали («воровали») ото всех домов. Утром машины проехать не могли, а хозяева, матерясь страшными голосами, собирали свои лавочки с дороги. Некоторые, понимая, что такие безобразия творятся ежегодно, загодя убирали лавки от ворот и прятали их во дворах. В целом забава воровства лавочек показалась мне вполне безобидной. Участвовала не только тупиковская молодёжь, а парни и девчонки со всей деревни. Было много замечательных лиц среди них.
 Андрей. Мы друг другу сразу понравились, и он всё время держался ближе ко мне, пока мы таскали скамейки и убегали от деревенских мужиков, которые выскакивали на улицу, заслышав, что их лавочки тащат на дорогу. В тот же вечер он мне предложил дружить. Я согласилась. Он проводил меня домой и полез целоваться, но я сказала: «Я тебя еще не знаю, поэтому целоваться не буду») (а в мыслях – не торопите события, сударь, мы так мало знакомы).

Дальше события развивались бурно. На следующий вечер к нам на общую сходку (а собирались мы на лавочке рядом с домом одной из девочек) пришёл Вася с двумя огроменными фингалами под глазами. На наши удивлённые возгласы сказал, что подрался и поведал следующее. Днём Вася днём пас коров на лугу. Туда пришёл Андрей, они валялись на траве, болтали, обсуждали бурную ночь на Ивана Купала. И Андрей сказал, что он теперь дружит со мной. Кто кому что сказал дальше, я не знаю, но ребята подрались. Так как Андрей был более крепким, то Вася пострадал больше и получил, собственно, эти два фингала под оба глаза.

В тот же вечер Андрей мне предложил составить ему компанию, нужно было срочно сплавать на ферму, которая находилась на другом берегу Оки. Я согласилась. Мы пошли к реке, там стояла лодка, на которой нам нужно было перебраться на противоположный берег. В лодке была вода, поэтому я решила обувь оставить на берегу, чтобы не замочить. Мы сели в лодку и поплыли на другой берег. На ферме человека, который был нужен Андрею, не оказалось, и мы поплыли назад. К тому времени наступила ночь, было очень темно. Когда подплывали к берегу, то увидели, что на берегу очень много народу и они явно высматривают нас. Андрей сказал: «Ты сейчас сразу иди домой! У меня будут разборки». На мои вопросы, что случилось, он давал какие-то невразумительные ответы. Мы причалили, я выпрыгнула из лодки и стала искать свои тапочки, а он пошёл к толпе парней, которые стояли на берегу. В этот момент ко мне подбежал Илья и стал пытаться меня увести в деревню. Я ему сказала, что не могу идти босиком и ищу свои тапочки. Мы стали искать вместе, но было темно, ничего не видно и моя обувь никак не находилась. Тем временем на поляне стало разворачиваться действо: Андрея обступили, и Вася начал его бить. Причём среди обступивших были не только шестнадцатилетние мальчишки, но и вполне взрослые парни. Когда Андрей стал пытаться бить Васю в ответ, то двое парней схватили его за руки и держали, а Вася просто методично начал избивать Андрея, который не мог защищаться.

Илья пытался меня увести, но когда я увидела и поняла, что происходит, то побежала в эту толпу, пытаясь прекратить избиение, говоря, что «так нечестно», «толпой на одного» и т. п. На что меня убедительно отодвинули и сказали: «Не лезь». От страха я даже слов убедительных подобрать не могла и не понимала, что я должна сейчас делать и говорить. Я нашла в толпе знакомое лицо, друга моего старшего брата, стала говорить ему, чтобы прекращали это безобразие. На это он сказал, что Андрей-де избил Васю, когда тот был «пьяным и беззащитным», и должен получить по заслугам. Я, видимо, продолжала что-то назойливо ему внушать, и он, этот парень, сказал всем: «Ну, хватит. Пора расходиться». Андрея бросили. Он лежал на земле и плакал навзрыд. Я подошла к нему, а он на меня закричал: «Уйди отсюда!». Пришёл Илья, принёс мои тапочки, сказал: «Тебе реально лучше уйти».  Я ушла, подумав, что Андрей не хочет, чтобы я сейчас видела его в таком состоянии.
Через несколько часов я всё-таки решила увидеться с ним, спросить, как он себя чувствует. Пришла к дому, постучала в окно. На крыльцо вышла его мать и начала на меня кричать. Я ушла.

На следующий день я хотела к нему вновь подойти, но он мне сказал: «Не подходи ко мне больше никогда». И я не подходила. Не помню каких-то сильных переживаний по этому поводу. Мы «продружили» ровно одни сутки. Мне он нравился, но я не могла сказать, что я люблю этого мальчика. Почему-то мне кажется, что он тоже ко мне особо нежных и сильных чувств не испытывал. И решил, что ему спокойнее приезжать в деревню, не связываясь с девчонками, потому что местные, имея дефицит девушек и численное превосходство, дерутся и обижают. Мне было четырнадцать лет, Андрею – пятнадцать. Так выглядела моя первая дружба.

Примечательно, что Вася потом усиленно меня преследовал. Он, конечно, не приставал и агрессивно себя не вёл, но постоянно кружил вокруг. А в день, когда я собиралась уезжать и пришла со всеми попрощаться, он пошёл меня провожать домой. Долго что-то мне рассказывал, не хотел отпускать и преданно смотрел мне в глаза. А потом спросил: «Можно, я тебя хоть напоследок поцелую, в знак примирения?». Я почему-то подумала, что «в знак примирения» – это в щёку, и согласилась. А он вдруг меня обнял и поцеловал в губы. Так случился мой первый поцелуй и даже не с «моим парнем». А я даже не стала возмущаться, потому что опешила и вроде как сама разрешила. В общем, какой-то ералаш был у меня в голове в четырнадцать лет.

Тем летом я оказалась в новой для себя роли. Вдруг оказалась популярной девочкой и запуталась во всех событиях, которые на меня свалились: ухажёры, мордобои, какая-то дичь... Не буду давать никакую оценку своему поведению в тот период, потому что всё, что я делала, я делала совершенно без мозгов, повинуясь каким-то ежеминутным эмоциям, чувствам. Но тогда мне было стыдно за этот поцелуй. Вроде как я «предала Андрея». Но ведь он сам от меня отказался в «битве за даму сердца». Подростковый мир – это другой мир, параллельная реальность.

Дед и баба умерли, и дом наш деревенский был продан. Недавно узнала, что тот самый Илья, который помогал мне искать тапочки, женился на Васиной сестре и купил наш дом.