В чём разница в отношнении к победам в психоло...

или
В ЧЁМ РАЗНИЦА В ОТНОШНЕНИИ К ПОБЕДАМ В ПСИХОЛОГИИ НАПАДАЮЩИХ И ЗАЩИЩАЮЩИХСЯ

1.
    Слово победа не отвечает на вопрос, прав или не прав. Она отвечает на вопрос, победил или проиграл. А правым или не правым можно быть независимо от того, победил или нет. И можно победить, будучи неправым, или проиграть, будучи правым – это отдельный вопрос. И есть люди, для которых этот вопрос самый первый, а есть такие, для которых первый и единственный, победил или нет.
    Всё остальное таких не волнует, потому что им либо вообще не важно, прав или неправ, или у них, кто сильнее, тот и прав. И тогда, если победил, то автоматически прав. И другой правоты они не знают, и знать не хотят. И всё, что им нужно – это просто победить. Поэтому и понятие победа для них имеет особое значение. А ещё в этом слове может быть много других нюансов, о которых многие даже и не задумывается. Поэтому в этой статье мы его разберём подробнее.
    Давайте начнём с того, что может называться словом победа. Вот, например, напал лев на буйвола. Вот они дерутся, вот в конце лев, допустим, буйвола убивает. Это победа. Ну а если шакал находит останки мёртвого буйвола, и начинает их доедать, то это не победа – это просто удача (для него).
    Если буйвол убьёт льва, это будет победа буйвола. Если прогонит льва, это тоже будет победа буйвола (а лев проиграл). Если два буйвола бодаются на брачном турнире, то кто кого уделает, тот и победил. Победителю достаётся самка (это тоже часть победы) а проигравший уходит восвояси искать удачу в другом месте.
    Если буйвол нашёл сытное пастбище, и вдоволь напасётся на нём – это не победа, это просто удача. Хотя, если это была борьба за выживание, и еды вокруг нигде нее было, и он должен был умереть от голоду, но он не сдавался и продолжал вопреки всему идти вперёд и искать, то, когда он наконец нашёл еду, можно сказать, что он победил смерть. В общем, победа обычно должна быть над кем-то, или над чем-то, победа там, где борьба (или драка), а победа без проигравшего, или преодоления какой-то (серьёзной) силы– это толком и не победа, а максимум, удача или успех в деле (ну по крайней мере так обычно понимают это люди).
    Конкретная победа – в спорте (ну или на войне), и вот какая закономерность бывает в связи с этим: травоядный, в принципе (в случае благоприятного стечения обстоятельств), мог бы прожить жизнь, и никого не побеждая. А вот у хищника такой номер не пройдёт – ему, чтобы выживать, нужно регулярно кого-то побеждать. Без этого он не может. Поэтому то, что для одних необязательно, для других оказывается обязательным (со всем отражением этого в их психологии и менталитете).
    Аналогичным образом бывает и у людей – с той только разницей, что цивилизованному человеку, чтобы выживать, обычно побеждать никого не надо. Ему это надо, чтобы удовлетворить определённые потребности. Но тем не менее психология некоторых так устроена, что победы им нужны регулярно, и так, как если бы от этого зависело их выживание. И в этом определённая эволюция злостности – хищный зверь, если бы ему не нужно было питаться, возможно, не стал бы убивать жертву (не всегда стал бы и не всякий), а люди, если готовы вести войны там, где от этого не зависит их выживание, готовы убивать ради прихоти.

2.
    Задумывались ли вы, почему лиса, если проберётся в курятник, то хватает одну курицу, и убегает, а хорёк, если заберётся, то не остановится, пока передушит всех? Он меньше лисы, и нужна ему максимум одна, но ему обязательно нужно передушить всех, как будто это что-то добавляет. Зачем ему это?
    Дело видимо в том, что ему доставляет удовольствие само убийство – тот момент, когда он втыкает свои зубы в шею жертвы. Вкус крови это в данном случае вкус победы (на охоте). И ради этого вкуса он готов повторять одно и тоже действие многократно. Это победы ради побед, которые оказываются не нужны ни для чего другого. Лисе не нужна победа, а добыча (ну или по крайней мере не так сильно победа нужна – лиса прагматичнее), а вот хорьку это нужно настолько сильно, что это дело ему нужно само по себе и дополнительно к добыче.
    Аналогичным образом бывает и у людей – некоторым очень важен вкус победы. Он может быть не связан непосредственно со вкусом крови, но основной принцип остаётся тот же. Им обязательно надо кого-то победить, поставить ногу на грудь, и победа доставляет сама по себе удовольствие.
    И победить иногда ради самой победы, а не ради какой-то другой выгоды. И уделить этому отдельное внимание. И победить там, где от этого выживание не зависит. Но всё обязательно нужно, и нужно так, как будто это самое главное. Переломить чью-то волю, и заставить считаться со своей, и получить от этого такое удовлетворение, которое ничто не заменит. И вот тут обнаруживается самая главная человеческая дилемма.
    Если на человека напали, то ему может быть очень важно отстоять своё (если он не мазохист), даже если он сам ни на кого не нападает. Дать агрессору по зубам и заставить пожалеть о своём нападении. Переломить его волю и навязать свою на ход событий. И получить от этого удовлетворение, которое будет тем более сильное, чем больнее тот ему сделал, и чем сильнее разозлил его своей наглостью.
    Это абсолютно нормально и естественно, и в этом случае потребность в такой победе может быть сколько угодно велика. Но только это будет такая потребность, которая у мирного уравновешенного человека не может быть регулярной. Потому, что она может возникать только от случая к случаю, и эти случаи зависят не от него, а от агрессоров. И вообще по-настоящему мирный человек не может никому желать стать агрессором, чтобы было за что его бить и получать от этого удовлетворение. Он не может желать того, что вызывает у него злобу – это извращение морали и конфликт смысла.
    Поэтому мирные люди не могут хотеть в таких делах победы ради победы. Потому, что победа над тем, кто ему ничего не сдала, не доставит ему удовлетворения. А в отношении того, кто делает ему плохо, ему победа нужна не ради победы, а ради защиты. А удовлетворение от неё получается только в рамках компенсации тех страданий, которые напавший ему доставил.
    Победа мирным людям может быть очень важна, если на них нападёт смертельный враг, который ни при каком ином случае не захочет отступаться. Она может быть самым важным в их жизни на данном этапе, если это единственный способ выжить и сохранить всё остальное, ради чего они живут. И она останется в памяти, как самая важная вещь в тот момент, потому что, если бы не она, то не было бы вообще ничего, что у них есть после этого. Но самая важная именно в тот момент, а не вообще. Потому, что самое главное для них то, ради чего они живут. И таких побед может быть сколь угодно, и все они нужны лишь для того, чтобы это было. И только при наличии этого становится важно всё то, что это обеспечивает, а без этого оно теряет смысл. Поэтому победы для них всегда средства, а цель – то, для чего эти средства нужны. Но у агрессивных людей всё иначе.
    Победы для агрессивных – это отдельная самоцель, которая нужна им для удовлетворения в них потребности. И это удовлетворение нужно им регулярно, как регулярно хочется кушать каждый раз после того, как желудок снова опустевает. И они сами решают, сколько в их жизни должно быть таких побед, потому что им не надо зависеть от того, соизволит кто-то с ними воевать или нет.
    Они не спрашивают жертву, а сами нападают на неё, и пытаются взять свою победу. И их психология так устроена, что они получают удовольствие от нанесения по ней ударов независимо от того, виновата она перед ними, или они перед ней виноваты. Потому, что у них вообще нет никакого кто прав, отдельно от того, кто победил. У них кто сильнее, тот и прав, а определяется это только победой. И если кто-то им сопротивляется, то он мешает им (понимаешь ли) «доказать свою правоту». И одним этим уже вызывает у них столько злобы, что от ударов по нему они получат удовлетворения не меньшее, чем мирный человек от ударов сдачи агрессору.
    Когда агрессивные предвкушают нанесение ударов по противнику, они получают такое удовольствие, что оно для них стоит того, чтоб тратить на это отдельно время и энергию. Когда они думают победе, они получают удовольствие от одного только представления её момента. Когда они вынашивают планы войны с противником, они получают удовлетворение от их разработки. Всё это часть того импульса, который в них сидит, и даёт такое удовлетворение от побед, что заставляет постоянно об них думать и тратить максимум сил на подготовку.

3.
    В жизни мирных людей не может быть такой потребности побед, какая есть в жизни агрессивных. Они не могут кричать об этом так, как будто это всегда самое главное, что может быть в жизни. Потому что для мирных это не главное. Оно может необходимым на определённом этапе, но всё время главным быть не может. Потому, что им просто не нужны такие победы, чтобы взять от жизни то, ради чего они живут. Они могут жить без того, чтобы никого не побеждать (или по крайней мере, хотели бы жить без этого). И это важная часть их отличия. И это отличие важная часть их смысла жизни. И это они обязательно должны подчеркнуть в своей культуре. В культуре же агрессивных именно что противоположное.
    Смысл жизни агрессивных в том, что им победы нужны уже ради своих побед. А ещё ради всего остального, что к ним прилагается в качестве трофеев. Мирному человеку чужого не нужно – главное, своего не отдавать. А агрессивным нужно именно что чужое. И чужого они планируют получить больше, чем потратят на войну, и в этом их интерес. И без всего этого они не могут (ну в смысле не хотят мочь). И в связи с этим у них появляется культ уделения внимания этому всему, и воспевания этого всего.
    Культ этот называется «победы», и заключается в том, что им постоянно надо про это петь на все лады. И петь так, как будто без этого нормально (и вообще) жить просто невозможно. И мирным людям может быть непонятно – ну зачем про это постоянно гудеть и гудеть? А на самом деле эти просто озвучивают свои чувства, которые в них возникают, когда они думают о своих потребностях. И возникают так, что им просто хочется их озвучить. И думают о них они постоянно, и потому постоянно об этом гудят.
    Агрессорам это всё именно, что нужно, и без этого никак – в рамках тех ценностей, что они для себя выбрали. Поэтому они всё время повторяют слово «победа», как будто это мантра, которая что-то даёт. И в само слово «победа» вкладывают что-то особенное, чем не может быть в потребностях мирного человека. Но что в их потребностях есть, и оно столь сильно, что требует непрерывно всё сводить к этому слову.
    Впрочем, культура агрессивных не ограничивается одними только песнями о победах. На определённом этапе развития она включает в себя полный комплекс действий по их достижению. А чтобы их достигать, им надо индуцировать всё общество своими ценностями. Для этого они опять же постоянно трубят о своих победах (прошлых и будущих) так, чтобы приучить к этому общество, и накачать его потребностью в них. И любому противодействию на этом фронте объявляют войну (сначала информационную, а потом по возможности репрессивную).
    Ещё они очень любят сочинять, и приукрашать свои победы. И навязывать это в качестве правды. Потому что, во-первых, это тешит их самих, и психология у них тут работает не в направлении, где на самом деле правда, а кто что сумел навязать, тот в том и прав. А во-вторых, им это нужно, чтобы увлечь за собой массы. И тут они опять ведут информационную войну, и в этой войне им тоже очень нужна победа.
    Победы для агрессоров, помимо всего прочего, в том, что у кого-то есть свои предпочтения и своя воля, а они наложат на это свою волю. И заставят его хотеть то, что они требуют. Вот общество не хочет (или не всё хочет) идти и воевать за их ценности, а они сделают так, что заставят его всё хотеть.
    Самая главная же особенность культуры агрессоров в том, что прямую кричать, что они агрессоры, им обычно не выгодно. Если они признают, что они агрессоры, то они проиграют главную битву информационной войны. А без этого они могут упустить и все остальные победы. Так что победа в этой теме им ещё важнее, чем в предыдущих темах. Поэтому они не кричат «Мы плохие, и мы должны быть плохими, а чего в этом такого?» Они просто кричат: «Победить-победить-победить!», и всё время повторяют, что они должны кого-то победить.
    Слово победа нейтрально, и не означает прав ты, или не прав. И это можно использовать, призывая к победе в неправом деле, но при этом никак не расписываясь в том, что оно неправое. И чтобы призывать к победе в агрессивной войне, не всегда обязательно кричать «Да, агрессивная, всё равно пошли!» Достаточно просто неустанно повторять «Победить-победить-победить!», и повторять слишком часто.
    Просто в каждой ситуации есть свой лимит, в котором мирным людям требуется говорить о победах. И всё, что сверх этого лимита – это уже часть культуры агрессивных. И этим они и занимаются, когда этот лимит превышают, и превышают целенаправленно и максимально целеустремлённо. И в рамках этого приёма они могут накачивать всех своим настроем, и при этом не давать оснований для обвинения в прямом планировании агрессии.
    Постоянные песни про «победить-победить-победить» является их и тактикой, и стратегией. И одновременно это и их флаг, которым они размахивают, собирая под него в свои ряды всех, кого только можно. И культура, и фан, и страсть, потребность, и жизненные ценности. И самая выгодная тактика для них в том, чтобы выбрать того, кого они хотят завоевать, и объявить его врагом, который готовится напасть. И кричать, что у него ничего не получится, и что как только он это попробует, он будет побеждён. И петь «победить-победить-победить» на все лады так, чтобы накачать общество такой потребностью в победе, что без неё оно уже как бы и не могло. И тогда сказать: «Ну всё равно же он собирается нападать, так чего тогда ждать то? Ударим первые тогда, и всё равно будем правы!» И все это должны будут поддержать, а если кто и не захочет, то тех додавить будет уже гораздо легче.