И снова о Боге

Гарри Цыганов  написал великолепную статью «Бога нет. Но я в него верю»:
http://proza.ru/2023/07/22/780
Мой отзыв оказался объёмным, и я решила его опубликовать в виде отдельной работы.
***
Статья «Бога нет. Но я в него верю» написана вроде бы с юмором, но юмор здесь — только форма. За ним стоят вполне серьёзные вопросы: Бог, вера, смерть, Небытие, смысл жизни и, наконец, происхождение тех религиозных представлений, которые сегодня преподносятся как универсальные и общечеловеческие.
Автор начинает с парадоксов: «Бога нет, но я в него верю», «Бог есть, а я в него не верю». На первый взгляд — игра словами. Но постепенно становится ясно, что это способ добраться до главного: почему человек так легко принимает готовые ответы там, где вопрос требует самостоятельного мышления.
Особенно точно автор бьёт по «попсовому Богу» — телевизионному, пропагандистскому, политизированному. Когда Бога превращают в телевизионный амвон и политический аргумент, религиозный вопрос перестаёт быть поиском смысла и становится инструментом идеологии.

Но самая интересная часть статьи — её разговор о происхождении библейского Бога. И здесь автор, на мой взгляд, говорит о том, о чём сегодня редко решаются говорить открыто. Речь идёт о религии, возникшей в конкретной исторической и национальной среде, но впоследствии предъявившей свои требования всему человечеству. Ветхозаветные тексты дают для такого разговора достаточно материала.
В них обещанная «избранному» народу земля описывается вполне материально. Об этом рассказано в библии. После благополучного исхода Моисей приступил к выполнению основной задачи, поставленной перед ним Богом, - овладением земли «Обетованной». «И с домами, наполненными всяким добром, которых ты не наполнял, и с колодезями, высеченными из камня, которых ты не высекал, и с виноградниками и маслинами, которых ты не садил...» /Второзаконие, 6:10-11/. «Ибо народ и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся» /Исаия, 60:10-12/. «И будут цари питателями твоими, и царицы их кормилицами твоими; лицом до земли будут кланяться тебе и лизать прах ног твоих» /Исаия: 49:23/.

После этого трудно не задать вопрос: как Бог одного народа мог стать Богом всех народов? И как такой Бог мог отдать все ценности на земле только «избранному» народу, то есть евреям?
Именно здесь уместно вспомнить рассуждения Ницше в его "Генеалогии морали":
"Этот Иисус из Назарета - воплощенное евангелие любви, этот "спаситель", несущий больным, бедным, грешникам блаженство и победу - не было ли это именно искушением, в самой жуткой и непреодолимой форме, искушением и окольным путем именно к иудейским ценностям и новшествам идеала? Разве не на обходном пути именно этого "спасителя", этого кажущегося противника и разрушителя Израиля иудеи достигли последней цели своей высшей жажды мести? Не было ли черным, тайным искусством истинно великой политики мести, дальнозоркой, подпольной, медленной и предусмотрительной мести то обстоятельство, что сам Израиль вынужден был объявить перед всем миром смертным врагом и распять на кресте орудие своей мести, чтобы "весь мир", все противники Израиля могли бы безбоязненно идти на эту приманку?"

Иоанн Богослов рассуждает о том же: "Ибо Ты был заклан, и кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, И соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле" /Деян 5:9-10/.

Это уже не вопрос о том, «верить или не верить в Бога». Это вопрос о происхождении Бога, которого человечеству предложили считать своим, о происхождении его ценностей и о механизме, благодаря которому они стали восприниматься как общечеловеческие.

Именно за постановку этого вопроса я особенно ценю эту статью. Гарри Цыганов не прячется за привычными формулировками и не пытается сделать тему удобной. Он говорит резко, но зато открыто. В мире, где о происхождении религиозных ценностей предпочитают говорить благоговейными эвфемизмами, такая прямота сама по себе заслуживает уважения.
Надо отметить, что автор не предлагает очередную проповедь — ни за Бога, ни против Бога. Он предлагает посмотреть на то, как и почему определённый образ Бога оказался над всем человечеством. И делает это языком, который трудно спутать с академической статьёй: с юмором, сарказмом и откровенной насмешкой.

Эта статья не столько даёт ответы, сколько срывает покров с вопросов, которые слишком долго считались неудобными.