Белый пароход памяти

     Григорий Гаврилович, отец Влада даже, при легком волнении слегка заикался. 
«Это из детства» - говорил он Владу и Саше, когда те стали замечать этот небольшой, даже в какой то степени приятный на слух недостаток отца. Старший брат, подражая отцу, даже как то тоже начал заикаться,но со временем « излечился» , легко и быстро. Как заразился, так и излечился. Заикание же отца сидело в нем крепко и, наверное, навечно. 

- А как это произошло ? - приставали братья к отцу не один раз, и однажды тот не выдержал и рассказал как все случилось.

Попробуем пересказать эту историю в виде небольшого рассказа. 

    Деревня Моховая где родился и вырос Гриша Григорьев растянулась по правому крутому берегу реки Селены на полтора километра. Сразу за деревней начинался густой смешанный лес преимущественно сосновый, который полого поднимался в гору заполняя собой небольшие овраги, впадины и новые подъемы. По сути, это уже была огромная сибирская тайга  уходящая на север. Все деревеньки, поселки и небольшие городки располагались в основном по реке, которая являлась единственной дорогой соединяющая эти населенные пункты между собой. Напротив Моховой, через реку на более пологом берегу , также растянуто,  примостилось маленькое село Холое, где в основном жили местные народности вперемежку с русскими казаками. Зимой, когда воды Селены сковывал льдом крепкий сибирский мороз, Моховая и Холое объединялись в одну большую деревню и все праздники, свадьбы и похороны отмечали вместе, дружно и по семейному. Именно тогда молодой, симпатичный юноша повстречал красивую девочку Галю, дочь местного казака Шишмарева Александра. Правда, к тому времени Александр Анисимович уже ушел вслед за  своей женой, Галиной мамой в царство снов и теней и девочка росла сиротой у старшего брата. Потом пути Гриши и Гали надолго  разошлись и встретились они только в 1944 году. Через некоторое время Григорий Гаврилович предложил Галине Александровне стать его женой и она согласилась.  Так они стали родителями Саши, Влада и Татьяны. Но это было после, а сейчас вернемся в 1930 год в деревню Моховая.

   В 1929 году Моховую и Холое объединили в один колхоз под названием «Красный рассвет». Гришиного отца Григорьева Гавриила Мефодьевича избрали председателем этого колхоза, а сам десятилетний Гриша  стал неофициальным вожаком всей деревенской детворы. Его сосед и одновременно закадычный дружок Ванька  Мангиров также неофициально был назначен заместителем Грихи (У Гриши с самых первых дней жизни было второе имя – Гриха). Как сын председателя колхоза Гриша знал все новости деревни не только на уровне сомнительных слухов, но и вполне официальных, достоверных.

- Вчера в Холое приехал уполномоченный из Гусинки и сообщил, что в этом году у нас начнут строить пристуню. – Гришка важно осмотрел собравшуюся ребятню и не спеша начал сворачивать самокрутку,  туго набитую махоркой. Вся банда, состоящая из семи вихрастых пацанов примерно одного возраста и четырех худых девчонок от 8 до 11 лет сидела сейчас в заброшенном ветхом сарае на берегу Селены. Сарай был наполовину без крыши, со всех сторон заросшей высокой травой. Но вид на реку и село Холое на противоположном берегу открывался замечательный.

- А что это такое – пристуня ? – заинтересовались почти все, кроме Ваньки Мангирова. Тот был уже в курсе от Грихи, что это такое, но сейчас молчал не решаясь опережать в этом деле своего друга и кумира. Гришка молчал пока не закончил с самокруткой. И только тогда, когда его самодельная сигара разгорелась и задымила он, переводя взгляд с одного на другого, пояснил:

- Это такие большие деревянные мостки на реке, чтобы к ним могла пристать большая лодка. Там должно быть глубоко, а то лодка застрянет и не подойдёт близко к берегу.

- У Кольки Кривого самая большая лодка и он без пристуни  обходится, - встряла самая высокая из девочек, рыжая Катька.

- Ты ещё самых больших лодок не видела, - вмешался Ванька Мангиров, - вон у Доржи Бадмаева из Холои лодка так лодка, не то что у Кольки Кривого.

- Это даже не лодка будет, а, как это называется…. ,  – Гришка сплюнул слюной, наполовину перемешанной с махоркой и важно закончил, - ПАРАХОДЬ.
 
   Гриша оказался прав, примерно через месяц,  на изгибе реки, где ее глубина начиналась сразу же у берега, и где никто никогда не купался, потому что про эту яму  ходили нехорошие слухи, собрались с десяток деревенских мужиков с топорами и началось строительство той самой «пристуни». Гришка с Ванькой каждый день приходили на «объект» и часами наблюдали за работой. Руководил стройкой незнакомый русоволосый парень, который поселился  у бабки Лукерьи, дом которой стоял почти у самой реки. Молодые  деревенские девушки по вечерам стали прогуливаться у бабкиного дома, распевая веселые частушки и грустные старинные песни про несчастную любовь. Гришку и Ваньку в основном интересовали ни девки со своими песнями и частушками и, даже, не русоволосый молодой человек, а сама стройка, постепенно приобретающая контуры деревянной широкой пристани. Зимой строительные работы немного притихли, но по весне 1930 года возобновились с удвоенной силой. К этому времени многие ребята, и в первую очередь  Гришка и Ванька уже примерно представляли себе, что такое « параходь», т.е. пароход.
 
   Когда пристань была готова на торжественное открытие собралось почти все население двух соседних деревень. Были изготовлены и расписаны красные транспаранты  на длинных обструганных палках, красные флаги. Жители оделись, как на свадьбу в яркие праздничные одежды, женщины навесили; на себя цветные бусы, а мужчины белые рубашки и черные кепки. Гриша был одет в новую светлую толстовку, на голове красовалась цветная тюбетейка. На широкой деревянной пристани установили большой деревянный стол, поставили на него графин с водой, принесли из конторы три стула, на которых молча сидели Тимофей Иванович Малыгин - секретарь районного комитета партии, Григорьев Гавриил  Мефодьевич -  председатель колхоза «Красный рассвет»  и тот самый русоволосый парень, руководитель стройки - Протопопов Сергей Харитонович. Участники митинга, т.е. жители двух деревень заполнили всю пристань, те кто не вошёл заполнили почти весь берег вокруг. Никто не знал, что начальство приготовило для населения сюрприз. В самый разгар митинга, когда секретарь райкома уже почти заканчивал свою пламенную речь о прогрессе промышленности в СССР и смычке города  с деревней, послышался странный звук на реке и из за поворота показалось, на первый взгляд чудище, которого никто в селе  никогда до этого не видел. Из за поворота реки медленно выплывал белый пароход с огромными колесами-лопастями по бокам. Все как один повернули головы в сторону парохода и никто уже не слушал о чем говорил секретарь. Тот быстро закончил свою речь и вместе со всеми стал  наблюдать, как пароход шлепая лопастями  медленно приближался к пристани. Все двести с лишним человек молча с ужасом смотрели на это чудо широко распахнутыми глазами. Влад, сняв тюбетейку сжал ее в кулаке так сильно, что пальцы онемели и побелели. Но он этого не замечал и не чувствовал. Дыхание его приостановилось, а через минуту прорвалось шумно и прерывисто. Рядом и вокруг все остальные его односельчане чувствовали себя не лучше. 

    Пароход тем временем стал приближаться к пристани,  заранее разворачиваясь правым боком так, чтобы мягко пристать к деревянным мосткам.  Капитан этого парохода был по натуре весёлым человеком и чтобы, как то развеселить и удивить собравшийся народ, взялся за ручку  открытия парового клапана и потянул ее вниз.  Раздался нарастающий,  свистящий рев пароходного гудка откуда то сверху, и отраженный от воды и берега заполнил собой все пространство вокруг. 
Народ разноголосо ахнул и отшатнувшись от пристани врассыпную кинулся кто куда. Гришка не помнил как очутился в сарае, который считался их штабом и тайным местом встреч. В дальнем темном углу он увидел сверкающие широко открытые глазенки  Ваньки Мангирова и двух мелких пацанов.

- К..к..к..кто здесь? – заикаясь сипло спросил Гришка, оглядывая сарай ничего не понимающими глазами. 

- Это мы, т…т…т…твои друзья, - тоже заикаясь донеслось из угла.
Как выяснилось позднее, Ванька Мангиров тоже остался заикой на всю жизнь. А если быть точнее, то заикаться с этого дня начали пол деревни.