Курс выживания для гражданского

Утро в авиационном гараже Марины Беленькой началось не с кофе, а с густого запаха керосина и громового голоса самой хозяйки. В дверях стоял Максим Фёдорович Петров — пилот гражданской авиации первого класса. Идеально отглаженная белая рубашка, форменная фуражка, аккуратные усики. Он привык возить пассажиров на мирных и неповоротливых Ту-154 по строгому расписанию.— Здравия желаю, — вежливо козырнул Петров. — Направлен к вам на переподготовку.Марина Никифоровна медленно обошла его кругом, смерив взглядом от блестящих туфель до макушки. Рядом ухмылялся старый авиатехник Василий Васильевич, вытирая промасленной ветошью гигантский гаечный ключ.— Гражданский, значит? Автопилот, стюардессы, «пристегните ремни, наш полёт проходит на высоте десять тысяч метров»? — Марина иронично прищурилась. — Забудь, Петров. Ты попал в испытательную авиацию. И учить я тебя буду на МиГ-25. Три маха скорости, потолок — стратосфера. Там, где небо чёрное, а земля круглая.— Я справлюсь, — уверенно ответил Максим. — У меня полторы тысячи часов налёта.— Полторы тысячи часов сна в кресле! — отрезала Марина. — Смекайло! А ну-ка, иди сюда!Из-под брюха стоявшего в глубине вертолёта вылез Смекайло-де-Цопфи, держа в руке какой-то хитрый датчик.— Тут я, Марина Никифоровна! Что прикажете?— Выдай нашему «курортнику» высотно-компенсирующий костюм и гермошлем. И проверьте с Пиняевым кислородную систему. Если этот сокол на двадцати пяти километрах сознание потеряет — я его лично из кабины вытряхну.Через час на рулёжной дорожке стоял стальной монстр — перехватчик МиГ-25. Максим в тяжёлом, сковывающем движения костюме ГШ-6 чувствовал себя космонавтом. Марина уже сидела в передней кабине «спарки» (учебно-боевого самолёта), её глаза за стеклом шлема горели азартом.— Залезай, Петров! — рявкнула она по радиосвязи. — Сегодня ты поймёшь, что такое настоящая авиация!Максим занял заднюю кабину. Запуск двигателей отозвался утробным ревом, от которого задрожали стёкла в гараже. Самолёт сорвался с места, словно выпущенная стрела.— Внимание, гражданский, — раздался в наушниках голос Марины. — Сейчас мы сделаем то, от чего твои пассажиры разбежались бы в ужасе. Свечка!МиГ-25 задрал нос вертикально вверх. Максима с дикой силой вдавило в кресло. Перегрузка налила тело свинцом, перед глазами побежали серые пятна. На приборе скорость росла с бешеной скоростью: Mach 1.5... Mach 2.0... Mach 2.5!— Марина Никифоровна... перегрузка... — прохрипел Петров, пытаясь вдохнуть воздух, который казался каменным.— Держи штурвал, пилот! — весело крикнула Марина. — Не смей спать! Ногу вправо, ручку на себя! Выводи из крена! Лови горизонт, его тут почти нет!Максим сквозь силу ухватился за управление. Гражданские рефлексы требовали плавности, но этот зверь требовал жёсткой, мужской руки и мгновенной реакции. Самолёт швыряло на границе стратосферы. Небо над головой стало тёмно-фиолетовым.— А теперь — имитация отказа левого двигателя и падение давления в гидросистеме! — скомандовала Марина и резко убрала РУД (ручку управления двигателем) одного из моторов.Самолёт резко повело в сторону, началось страшное вращение. Максима охватила паника — на Ту-154 это означало бы катастрофу.— Я теряю управление! — крикнул он.— Ничего ты не теряешь! — рявкнула Марина. — Смекайло, подскажи ему народную мудрость!В эфир пробился спокойный голос бортинженера Смекайло из КДП:— Максим Фёдорович, сынок, не суетись! На МиГе в такой ситуации главное — застабилизировать поток. Ручку в нейтраль, дай ему секунду вздохнуть, а потом плавно выводи встречным курсом! Нос опусти!Петров зажмурился на долю секунды, взял себя в руки, вспомнил всё, чему его учили, и чётким, резким движением, ломая своё «гражданское» прошлое, выровнял тяжелейшую машину. МиГ-25 послушно замер, рассекая разреженный воздух.— Ну что, живой? — тише спросила Марина.— Живой... — выдохнул Максим. На лбу выступил крупный пот.— Возвращаемся. Заход на посадку на скорости триста пятьдесят. Для твоего «утюга» это скорость взлёта, так что смотри не прозимай полосу.Посадка была жёсткой, но точной. Когда МиГ-25 замер у ангара, Максим буквально выпал из кабины на руки подоспевших слесарей — Мирона Токарева и Володи Пиняева. Он снял гермошлем, его ухоженные усики растрепались, но в глазах горел совершенно новый, шальной огонёк.Марина Никифоровна спрыгнула с крыла, подошла к нему и с размаху захлопала по плечу.— Ну что, Петров! С боевым крещением! Не обделался, управление перехватил, машину спас. Будет из тебя толк! Сделали из гражданского пилота настоящего Лётчика!Вечером в гараже снова собралась вся братва. На столе исходил паром огромный таз свежих пельменей от Ангелины Мельник, обильно политых уксусом и посыпанных чёрным перцем. Рядом победно выстроились три бутылки портвейна «Три Топора».— За нового военлёта Максима Петрова! — Марина подняла гранёный стакан. — Который выдержал мою дрессировку!Все дружно выпив, принялись за пельмени. Максим сидел в обнимку со Смекайло, уплетал острое угощение и понимал: в гражданскую авиацию он, скорее всего, больше не вернётся. Здесь, в гараже у Беленькой, была настоящая жизнь.