Чёрный клык

Утро в гараже Марины Беленькой началось в четыре часа ночи с протяжного воя сирены гражданской обороны. Стол, где ещё вечером стоял таз из-под пельменей, теперь был завален топографическими картами Генштаба.Марина Никифоровна стояла у пульта связи, её лицо было суровым.— Братва, внимание! — объявила она, как только в гараж вбежали заспанные, но мгновенно подобравшиеся члены команды. — Полчаса назад лавина накрыла высокогорную сейсмостанцию в ущелье «Чёрный Клык». Высота — четыре тысячи метров. Вы выжили там только чудо, но связи с ними нет. Метеоусловия — штормовые, видимость нулевая, ветер тридцать метров в секунду. МЧС на своих стандартных вертолётах туда пробиться не может — их просто размажет по скалам.Максим Петров, уже не щеголявший в гражданской форме, а одетый в потёртый технический комбинезон, шагнул вперёд:— Марина Никифоровна, на чём пойдём? Ми-2 на такой высоте при тридцати метрах в секунду не удержится, у него статический потолок всего две тысячи!— Правильно мыслишь, Петров, растёшь, — одобрительно кивнула Марина. — Поэтому план такой. Мы работаем парой. Сначала мы с тобой на спарке МиГ-25 пробиваем облачность, проводим радиолокационную разведку и сбрасываем им аварийный радиомаяк и капсулу со спецснаряжением. На такой скорости нас ветром не снесёт. А следом, как только мы дадим точные координаты окна видимости, Анжела со Смекайло на модернизированном Ми-2 пойдут на эвакуацию.Из-под капота разобранного пускового агрегата высунулся бортинженер Смекайло-де-Цопфи. Его лицо было испачкано графитовой смазкой, но глаза блестели техническим гением.— Марина Никифоровна, матушка! Ми-2-то наш, конечно, парень крепкий, но для четырёх тысяч метров штатные двигатели ГТД-350 слабоваты, — Смекайло вытер руки ветошью и постучал пальцем по топливному насосу-регулятору НР-40А. — Я тут с Володей Пиняевым и Мироном подкрутил автоматы приёмистости. Мы обогатили смесь и подняли свободный турбокомпрессор на предельные обороты. Плюс, Анжела, дочка, слушай сюда!Анжела Власенко, поправляя орден на комбинезоне, внимательно шагнула к инженеру:— Слушаю, дядя Вася. Что по режимам?— На запредельной высоте лопасти несущего винта будут «вытыкаться» из разреженного воздуха. Возникнет срыв потока — «тряска шага». Твоя задача — не давать ручку общего шага до упора вверх. Держи обороты ротора строго на 97%. Чуть просядут — провалишься в ущелье. И помни, мы сняли с вертолёта всё лишнее, даже пассажирские сиденья, чтобы облегчить конструкцию на двести килограммов!— Поняла, — чётко ответила Анжела. — Удержим ротор. Главное, чтобы Макс с Мариной дали нам точный пеленг.В это время у правого двигателя МиГ-25 суетились старый авиатехник Василий Васильевич и слесарь КИПиА Владимир Пиняев.— Макс, подходи, не стесняйся, — подозвал Петрова Пиняев, ковыряясь в блоке радиокомпаса АРК-10. — Гляди, я продублировал частоту спасательного маяка на резервный канал. Как пойдёте над ущельем, у вас из-за скал пойдёт сильное отражение сигнала. Стрелка будет прыгать как сумасшедшая. Твоя задача в задней кабине — вручную отсекать ложные пеленги по доплеровскому сдвигу. Справишься, гражданский?— Справлюсь, — жёстко ответил Максим, затягивая лямки подвесной системы. — Вчера на трёх махах выжил, сегодня скалы меня не напугают.— По коням! — скомандовала Марина Беленькая.Через десять минут два могучих турбореактивных двигателя Р-15Б-300 разорвали тишину аэродрома. МиГ-25 ушёл в свинцовое небо вертикально, со скоростью звука пробивая грозовой фронт.В кабине Максима приборы неистово мигали. Самолёт швыряло в диком турбулентном потоке над горным хребтом.— Петров! — прорезался в шлемофоне голос Марины. — Подходим к точке! Включай боковой обзор! Ищи тепловой след от лагеря метеорологов!— Есть боковой обзор! — Максим быстро защёлкал тумблерами, считывая показания радиолокатора. — Марина Никифоровна, сильная интерференция от скал! Сигнал бьёт рикошетом!— Фильтруй, Макс! Фильтруй, как Смекайло учил! — подзадорила его Марина, закладывая глубокий вираж с перегрузкой в 5G прямо между двух заснеженных пиков.Максим, сжав зубы от перегрузки, мгновенно переключил тумблер селектора частот АРК, отсекая помехи:— Поймал! Истинный пеленг — тридцать градусов левее! Вижу тепловое пятно в расщелине! Дистанция пять, высота три двести!— Приняла! Сброс капсулы! — Марина нажала боевую кнопку. От фюзеляжа отделился тяжёлый контейнер с тёплыми вещами, рациями и продуктами, который на парашюте ушёл точно в объятия метеорологов. — Анжела, Смекайло, мы дали вам точку! Входите в ущелье, у вас есть ровно десять минут, пока облако не прижало к леднику!Маленький, но яростно ревущий форсированными двигателями Ми-2 уже пробивался сквозь метель внизу. За штурвалом сидела Анжела Власенко, её руки мёртвой хваткой держали шаг-газ. Рядом Смекайло-де-Цопфи безотрывно следил за манометрами давления масла и оборотами турбин.— Анжелочка, милая, левее бери, там нисходящий поток от ледника, сейчас прижмёт! — кричал Смекайло. — Обороты несущего винта падают, 95%! Насос НР-40 на пределе!— Не отдам обороты! — крикнула Анжела, ювелирным движением приопустив рычаг «шаг-газ», давая лопастям снова зацепиться за жидкий горный воздух, а затем плавно потянула его на себя. — Вижу маркерный дым! Садимся на один занос!Вертолёт завис над обрывом, коснувшись снега лишь одной правой лыжей шасси. Смекайло мгновенно распахнул сдвижную дверь:— Быстро, прыгайте в кабину! По одному!Три замерзших метеоролога буквально влетели в пустой салон.— Всё, все на борту! Уходи, Анжела! — заорал бортинженер.Но в этот момент мощный порыв ветра швырнул вертолёт на скалу. Раздался страшный хруст — левая лыжа зацепилась за каменный выступ, машина начала заваливаться набок, угрожая перевернуться и порубить лопастями скалы.— Тяга падает! Левый двигатель помпажирует! — крикнула Анжела. — Мы падаем!Смекайло-де-Цопфи не растерялся. Проявив ту самую народную смекалку, он мгновенно вытащил из кармана комбинезона массивный монтажный ломик, с силой заклинил рычаг аварийного слива топлива из расходного бака, облегчая машину ещё на пятьдесят литров за секунду, и одновременно вручную перевёл кран перепуска воздуха левого двигателя в положение «открыто». Помпаж прекратился, двигатель взревел с новой силой.— Давай, дочка, прыгай со скалы вниз, в ущелье! Разгоняй скорость за счёт падения! — скомандовал он.Анжела резко отдала ручку управления от себя. Ми-2 камнем упал со скалы в пропасть, но у самой земли набрал горизонтальную скорость, поймал поток и плавно пошёл на выход из ущелья. Наверху, прикрывая их от ветра своим могучим корпусом, в небе шёл на вираже МиГ-25 под управлением Марины и Максима.Через час вся девятка героев и трое спасённых метеорологов сидели в тёплом авиационном гараже.Марина Никифоровна подошла к Максиму Петрову, который сам, без посторонней помощи, аккуратно складывал свой высотный костюм.— Ну что, Петров Фёдорович, — Марина улыбнулась во все тридцать два зуба. — За то, как ты вслепую по радиокомпасу скалы отфильтровал — объявляю тебе благодарность перед лицом всей братвы! Из гражданского извозчика ты превратился в первоклассного испытателя.Ангелина Мельник уже несла к столу огромный, исходящий ароматным паром таз пельменей, густо залитых уксусом и чёрным перцем. Мирон Токарев и Володя Пиняев с весёлым стуком выставили на стол четыре бутылки портвейна «Три Топора».— Наливай! — скомандовал старый техник Василий Васильевич. — За команду Марины Беленькой! За то, что техника не подвела, а смекалка спасла!Выпили все до капли. Смекайло обнимал метеорологов, Анжела смеялась, а Максим Петров, закусывая обжигающим пельменем, смотрел на Марину и понимал, что этот гараж и эти люди стали для него самой надёжной гаванью на земле.