Восхождение. Том 4. Часть 48

Глава 23

Остаток этого дня был таким же долгим, кровавым и жестоким, каким было его начало. Захватчики носились по всему городу, добивая раненных, грабя дома и мастерские, измываясь над выжившими людьми – победители, как это было заведено, делали с захваченным городом всё, что им заблагорассудится. Лишь командир Молег, оставшись одним из немногих офицеров, не нуждавшихся в помощи лекарей, да с десяток капитанов пытались сдержать пыл и ярость своих подчинённых, одного их усилий было мало. Возможно, наиболее честным и доблестным воинам войска мятежников стоило поступить, как и их предводителю – просто закрыть глаза и не думать о происходящем на разгромленных улицах.
В это же время наследник Рандар продолжал пребывать в кабинете узурпатора, наедине с трупом Домура. Кажется, тело поверженного врага нисколько не смущало юного генерала, который словно лишился рассудка.
Не желая раздумывать над рассказом узурпатора, желая загубить все мысли и чувства, юный генерал криво дошёл до кресла Домура, упал на мягкое сиденье, положил окровавленный меч на столешницу и, опустив взгляд вниз, заприметил ещё две закрытые бутыли вина.
«Этого мне хватит до самой ночи», - подумал Рандар, тяжело выдохнув, в этот день просто не желавший более ни о чём думать, переживать и даже не желая выслушивать донесения своих собственных подчинённых, о которых, должно сказать, наследник не думал с того самого момента, как переступил порог княжеского дворца.

***

Незаметно для захватчиков, Варнир скрылся за горизонтом, скорбя о всех жертвах этого холодного, жестокого дня. В сумерках захватчики принялись праздновать победу в более скромных и спокойных, насколько это было возможно для воинов, условиях: заняв все трактиры, гостиные дворы, мелкие захудалые кабаки были заняты подчинёнными Рандара. Громкие весёлые песни, крики, споры, побитые сосуды и посуды, изъеденные запасы и выпитые чарки – несмотря на все те бесчинства, что творили захватчики на протяжение дня, с наступлением вечера они стали вести себя куда спокойнее и сдержаннее.
Наследник Рандар продолжал сидеть в кабинете узурпатора, наедине с телом Домура, допивая вторую бутыль вина. Кажется, за прошедшие часы, он ни разу не сменил позы – таковы были его потрясения и переживания.
Послышался стук в дверь. Затем раздался протяжный заунывный скрип старых петель. Один из воинов, исследовавших княжеский замок, явился к своему предводителю, наткнувшись на то, что совершенно не ожидал увидеть:
- Генерал Рандар, - с вопросом открыл дверь мятежник, тут же сменив лицо при виде хладного тела Домура. – Я… Прошу прощения за беспокойство, государь, но мф привели к Вам важного гостя!
Рандар медленно поднял голову, обратив пустой взгляд на подчинённого.
- Мы наткнулись на группу воинов в подземелье, - продолжал воин, то и дело поглядывая на труп узурпатора. – Они защищали девушку. И эта девушка назвалась наследницей Наргилоса, доверью узурпатора. Она воспользовалась правом переговоров, чтобы встретиться с Вами. Мы отговаривали капитана, но он настоял…
- Наследница? – Переспросил наследник.
Воин утвердительно кивнул.
- Ведите её сюда, - произнёс генерал, вновь отведя взгляд от двери.
- А труп?
- Оставьте, - сурово закончил диалог генерал.
Воин вновь послушно кивнул и быстрым шагом направился обратно в коридор. Уже через полминуты дверь в кабинет вновь отворилась, и помимо стражника в помещение вошла девушка. Бледная, с большими карими глазами и волосами вороного пера, чересчур худая, чересчур хрупкая, одетая в лёгкое чёрное платье, но при том в её глазах пылали такие спокойствие и уверенность, что даже Рандар почувствовал неловкость и напряжение.
Однако же, не прошло и минуты, как глаза девушки зависли на распластанном теле узурпатора. В то же мгновение её глаза расширились, чуть ли не вылетели из орбит. Казалось, она побледнела ещё сильнее. Его грудь в приступе паники задвигалась втрое быстрее. Её губы затряслись – всё вело к тому, что наследницу охватит приступ истерики.
Однако же, девушка снова смога удивить Рандара. Она быстро отвела взгляд от тела отца и, хотя её глаза покрывались влажной плёнкой, а губы тряслись, обратила взгляд на истинного наследника, продолжая смотреть на того уверенным взглядом.
- Оставьте нас, - произнёс юный генерал, не отрывая от явившейся девушки испытующего взгляда.
Воин, не став развязывать руки пленнице, закивал, покинув кабинет, оставив двух наследников наедине друг с другом.
- Ты его дочь? – Немедля спросил Рандар, кивнув в сторону тела Домура.
- Да, - уверенно отвечала Занира, чей голос ещё дрожал.
- Желаешь молить меня о разрешении покинуть столицу? – Осведомился юный генерал мятежников.
- Нет, - тем же тоном говорила Занира, не отрывавшая взгляда от Рандара, будто бы пытаясь не думать о том, кто лежал на полу кабинета.
- Чего ради тогда ты явилась ко мне? – Со злостью в голосе спрашивал Рандар, встав с кресла и схватив меч, пугая своим видом последнюю угрозу его княжеству.
- Я – Занира, дочь князя Домура…
- Узурпатора, - поправил её юный генерал.
- Я считалась наследницей многие годы, и многие годы люди Наргилоса прислушивались к моим словам. Чтобы не допустить раскола в наших землях, я должна стать женой истинного правителя Наргилоса, тем самым объединив всех жителей княжества под единым знаменем!
- Стать моей женой?! – Усмехнулся Рандар, потеряв всю серьёзность, подойдя ближе к Занире. – Женой?! И ты действительно думаешь, что я подпущу тебя к себе? Дочь узурпатора! Не пройдёт и дня, как ты попытаешься предать меня. Я не стану совершать такой глупой ошибки.
- Это я четыре года назад спасла Гунреда и остатки его отряда, - тут же, повысив тон, заговорила Занира, желая забросать пьяного юношу множеством аргументов. – Это я снабжала их информацией и ресурсами. Я вела переписку с князем Равиром, делясь ценными сведениями. Я уговорила нового владыку восточного удела не нападать на твоё воинство. Я была осведомителем мятежников, связным между людьми, верными королю и восстанию. Без меня мятежникам не удалось бы подавить Наргилоса. И всё, что я делала, было направлено на пользу Наргилоса, всего Вундрата. И наша женитьба, князь Рандар, не позволит разорвать наше княжество распрям и недоверию.
Скривив лицо в приступе смятения и неверия, наморщив лоб и прищурив глаза, истинный наследник преисполнился подозрениями и даже гнева. Впрочем, Равир указывал на высокое положение его осведомителя в княжеском дворце Домура. Да и Гунред говорил, что его жизнь спас некто высоко поставленный. Быть может, это действительно была она – Занира?
Девушка заметила смятение в глазах юноши. Обращение к нему по титулу «князь», неожиданное признание, инициатива выйти за него замуж – если наследник до сих пор не убил её, значит, своим внешним видом и речами Занире удалось заинтересовать нового правителя Наргилоса.
- Я пожертвовала собственной матерью, - пыталась надавить на жалость наследница княжества. – Мне пришлось пожертвовать отцом, городом, собственным княжеством, и всё это я сделала для того, чтобы трон заняли Вы – последний сын князя Рундрика, соратник всех княжеств, объединитель народов. Только Вы достойны править Наргилосом, ведь теперь только Вы способны принести нашему королевству мир и покой.
- Мне известно, что такое подхалимство, и именно сейчас я слышу это в твоих речах, - с обидой, подобно ребёнку, распознавшему обман, говорил Рандар. – Тебе не удастся обмануть меня красивыми фразами, обольстить меня своими речами! Многие пытались, и многие теперь идут за мной. Не следует считать меня ребёнком. Я вижу всё, что вы замыслили. И я не поведусь на вашу ложь.
Чтобы не заставляло юного генерала, наследника Наргилоса, предводителя мятежников произносить эти речи, Занира поняла одно – этому юноше сейчас была нужна не политическая поддержка, не клятва верности, не речи о славном будущем. Всё, что ему было нужно – поддержка и любовь.
- Я не знаю, - начала Занира, - что тебе пришлось пережить. Но я знаю, что твой путь был тяжёлым. Я знаю, что тебе пришлось пройти через многое: смерти, предательства, обман. И я прошла через это. Я знаю, как тяжело нести на себе ношу того, на кого все надеются, кого называют своим спасителем. И я знаю – от этого правителям никуда не деться. Я совершила множество ошибок, я сделала много плохих вещей, но всё это было ради моих близких, кого я надеялась защитить и спасти. И я хочу дальше продолжать защищать, спасать своих близких. И ради этого я готова пойти на всё. Так что, если Вы, князь Рандар, желаете убить меня во благо Наргилоса, если Вы считаете, что моя смерть спасёт княжество, я готова принять её. От Вашей руки. От руки того, кто возвеличит Наргилос и спасёт всё королевство!
Рандар непонимающе смотрел на свою собеседницу. Он, как главная жертва действий узурпатора и его семейства, каким считал себя наследник, должен был уничтожить всех, кто грозил его правлению и будущему его близких. Однако же смирение и открытость, которые проявляла Занира, смогла переломить его желание мести. Стоя перед хрупкой девушкой, юный генерал мятежных войск сперва решил осведомится, что было известно дочери Домура:
- Что готовит король? Что он намерен предпринять против мятежных княжеств?
- Я не имею достоверных источников в столичных землях, - тут же принялась рассказывать Занира, - потому не могу говорить точно. Однако же, исходя из известного мне, король и его приближённые не станут терпеть предательства. Они не раз предпримут попытку подавить мятежников. И король будет пытаться вернуть себе контроль до тех пор, пока одна сторона конфликта не исчезнет!
Рандар с минуту испытующе смотрел на Заниру. Её несокрушимость заставили юношу сломится. Юный генерал мятежных войск оторвал взгляд от девушки, почесал голову и направился к креслу узурпатора. Упав на мягкое ложе, наследник ещё несколько мгновений смотрел себе под ноги, прежде чем спросил:
- И ты готова простить меня за гибель отца, за уничтожение столицы, за разорение Наргилоса? Ты готова стать моей женой даже после всего этого?
- Ты делал то, что должно было для будущего Наргилоса и всего Вундрата. Я не стану отрицать – ты поступил жестоко, разрушив город. Однако и мой отец не пожелал сдавать свой город, чтобы не множить жертвы. Я действительно готова стать твоей женой, Рандар, ведь это принесёт мир Наргилосу и нам двоим. Это позволит нам не допустить развала Наргилоса, а также вдвоём нам будет проще противостоять Духарту, Поварину и Умрату, которые, вне всякого сомнения, пожелают получить больше власти и богатств. Мы защитим Наргилос, и не позволим княжествам вновь закрыться в своих обидах и претензиях. Теперь, мы будем решать все конфликты договорами и соглашениями. Ведь это будет лучше для самого Наргилоса!
Рандар, приоткрыв рот, смотрел на Заниру заинтересованным взглядом. Всё его нутро говорило о том, что этой девушке не стоило доверять. Но её взгляд, её слова, поведение, эмоции, покорность и спокойствие – все внешние признаки говорили об искренности и честности дочери узурпатора.
Не следовало забывать, что впереди наследника ждали процессии, о которых ранее о лишь мечтал в самых безумных снах: принятие титула князя, заключение мира с другими княжествами, претензии и требования королю – всё это в скором времени должно было прийти в жизнь. И, разумеется, женитьба, рождение наследников, установление мира в Наргилосе, которым долгие годы правил узурпатор, были важными последствиями его титула, его новой жизни, его наследия.
Быть может, после всех пережитых испытаний, именно она, случайная, незнакомая девушка должна была стать той самой, действительной спутницей правителя Наргилоса. Быть может, если она говорила правду, их общий опыт, пережитые события и лишения должны были сблизить двух наследников, коим предстояло наконец породнить людей Наргилоса? Много мыслей витало в голове опьянённого Рандара, но одно он знал точно – девушка, стоявшая перед ним, была мудра, была наделена честью и ответственностью, была мила и, что, вероятно, самое главное, сама предлагала наследнику войти в брак.
Пожалуй, прожитый день подарил Рандару больше вопросов, переживаний и раздумий, нежели весь последний месяц. История Домура, речи Заниры, а также измышления о действиях Равира, который вне всякого сомнения попытается взять на себя ответственность за всё движение мятежников, действиях Верии, которая попытается угодить всем соратникам, действиях Генура, который попытается добиться лучших условиях своего княжества, стремлениях собственных подчинённых и друзей – все эти мысли заставляли наследника испытывать постоянный стресс.
Тем не менее, сейчас, захватив столицу Наргилоса, захватив уделы княжества и наследницу князя Домура, юный генерал желал получить наиболее выгодные условия для себя и своих соратников. Если это потребует приклоняться перед другими князьями, вельможами и воинами, Рандар был готов пойти на компромисс. Ведь, в конечном итоге, окончательную победу в этой войне заслужит тот, кто, презрев собственные желания и стремления, получил благословение от всех сторон конфликта, заслужив доверия от всех княжеств, тем самым обеспечив Наргилос свободой от всех будущих конфликтов.
- Ваше Святейшество, - обратилась к нему Занира, желая прервать затянувшееся молчание, - позвольте узнать, что Вы решили? Вы позволите мне быть Вашей женой?

***

Два боевых отряда, находившихся под предводительством Деника и Белии, остались за стенами столицы Наргилоса. Разбив лагерь, пехотинцы и лучники не решились переступать стен города, залитого невинной кровью и осыпанного пеплом былого конфликта людей единого княжества Наргилос.
Не желая участвовать в преступлениях своих соратников, не позволяя собственным подчинённым множить несчастья в стенах столицы, два капитана разглядывали разрушенный город, в ужасе думая о том, как теперь будет действовать их близкий друг Рандар. По крайней мере, если наследник более не покидал княжеского дворца, а воины продолжали кутить, стало быть – узурпатор был мёртв.
Однако же это не радовало двух капитанов, за последний месяц похоронивщих немало подчинённых. И хотя Наргилос был подавлен, а столица захвачена, отчего-то победа не вызывала радости и чувства свободы. Казалось, будто бы это было очередной небольшой победе на бескрайнем пути к их цели.
Деник, возглавлявший свой боевой отряд во время прорыва за стены столицы, обессиленный сидел на табурете. Холод, порывы ветра, вечерний иней, покрывавший землю – капитану были безразличны все невзгоды. Он просто хотел оказаться в ином мире, за пределами видимости Всевластителя.
- Хочешь поговорить? – Раздался голос Белии за его спиной.
Девушка была также измучена затянувшейся осадой, промозглой погодой, сегодняшней атакой на город. Она пыталась не думать о том, что сейчас творилось в городе, она не желала представлять, что будет дальше, она не желала праздновать окончание правления узурпатора. Всё, чего хотела Белия – тихого и спокойного вечера в компании своего возлюбленного.
- Я знаю, что ты скажешь, - после недолгой паузы отвечал Деник, не меняясь в позе – скрюченное тело, чьё лицо уткнулось в руки. – Но я должен был это сделать. Я его друг, и я должен был помочь ему.
- Я знаю, - спокойно ответила Белия. – Ты был ему нужен. Как и все мы. И теперь он станет князем. Всё кончено.
- Ничего не кончено, - скорбно заявил Деник. – Всё будет продолжаться. Потом князья станут винить короля. Потом начнут винить друг друга. Потом начнут бояться эльфов – это никогда не кончится.
Но мы ведь должны быть рядом, так? Мы должны держаться друг за друга. Мы семья, мы столько лет рядом друг с другом. Мы поддерживали друг друга в самые сложные моменты. Мы должны быть рядом. Больше нас никого нет. Только мы друг у друга.
Я знаю, ты скажешь, что нужно думать о себе. Я понимаю, что… Иногда родные люди неправы, они совершают ошибки, и мы должны им об этом говорить. Но я не знаю, что нам нужно делать. Я не знаю, что правильно. Я не знаю, что нам следует делать. Я просто хочу, чтобы дорогие мне люди… Чтобы мы все были свободны. Мы ведь должны… После всего мы должны быть счастливы. Мы должны…
Белия, ничего не говоря, присела на корточки, крепко обняв Деника. Юноша замолчал. Он вздрогнул всем телом, но не от страха. Скорее, он не ожидал такой теплоты от рук Белии.
Деник, подняв голову, взял руки Белии, висевшие у него на плечах. Юноша принялся нежно поглаживать ладони девушки, словно пытаясь успокоить самого себя.
- Прости меня, - тихо произнёс Деник, и в его тоне слышались слезливые ноты.
- И ты прости меня, - в ответ сказала Белия, прижавшись к спине Деника. – Мы всё переживём. У нас всё будет хорошо, - после недолгой паузы, продолжила девушка.
Деник поцеловал руку Белии. Она была единственной, кто мог привести его в чувства, единственной, кому он мог рассказать всё, что было у него на душе. И, вероятно, она была единственной, ради кого Деник действительно был готов продолжать сражаться и превозмогать все невзгоды. Ведь каждый раз, когда капитан пехоты думал о дезертирстве, думал о счастливом будущем, думал о лучшей судьбе, в первую очередь в его голове возникал образ Белии. Несмотря на все речи о поддержке Рандара, мятежников и будущего всего королевства, на самом деле Деник думал лишь об одном – как сделать так, чтобы Белии ничего не угрожало, чтобы она была счастлива и свободна.
В то же время Белия, решившая поступиться со своими надеждами и желаниями, несмотря на те зверства, что творили её соратники, несмотря на все горести, что принесли мятежники всему королевству, думала только об одном – как сделать так, чтобы Денику ничего не угрожало, чтобы он был счастливы и свободен.
Молодые офицеры замерли на месте. Погода, страхи, переживания – в этот миг их ничто не могло побеспокоить, ничто не могло их отвлечь друг от друга. Они были главными центрами друг для друга, ради которых можно было продолжать жертвовать собой, закрывать глаза на жестокость, забывать о невзгодах и идти дальше. Лишь бы вторая половинка ни в чём не нуждалась. Лишь бы избранник и избранница имели всё, что только пожелают.
Ведь, в конце концов, каждый человек, имеющий стремления, жаждущий большего, готовый пойти на жертвы, живёт только ради того, чтобы близкие, дорогие им люди ни в чём не нуждались. Любовь – то самое противоречивое чувство, что толкает людей совершать самые безрассудные поступки. Любовь – то самое противоречивое чувство, что заставляет людей творить чудеса, лишь бы избранник и избранница могли быть свободны от всех тягот мира, давно позабывшего, почему любовь важнее распрей и стремлений каждого смертного, что желал воспарить над жалким миром, требующего переустройства и реорганизации во имя бессмысленного блага всех, живущих в проклятом мире.