Восхождение. Том 4. 1 часть книги

Глава 1

Подходил к концу месяц Последних листьев. Искривлённые деревья, будто вытягивающие ветви в мольбе к Варниру вернуть тепло, голые кусты, чьи тонкие отростки ломались под порывами ветра, серое небо, нёсшее панихиду по землям Данмара, грязные лужи, отражающие холодный блеск металла и суровые лица воинов и их заключённых – тяжесть и уныние окружающего мира лишали смертных всякой воли надеяться на лучшее.
Воины Наргилоса, понёсшие потери после битв с захватчиками, возвращались домой – уставшие, больные, обозлённые. Им дали чёткий приказ – привести задержанных воинов из Духарта прямиком в столицу. Допрос, прилюдная князь, бахвальства князя перед толпой – чтобы угодить своему правителю, продолжавшего терять авторитет среди своих подчинённых, двум боевым дивизиям приходилось проделывать долгий и извилистый путь, казавшийся бесконечным.
Разбойники из южного и восточного уделов Наргилоса, судя по донесениям, полученных с застав и фортов, начали переходить в северные и западные земли князя. Не желая натыкаться на толпы озверевших лиходеев, стремясь в короткие сроки закончить свой долгий путь, сильно петляли по освобождённому ими от захватчиков из Духарта западному уделу Наргилоса. Страшась наткнуться на разбойников в деревнях и мелких поселениях, лагерь воинов князя Домура, состоявший из четырёхсот выживших воинов, передвигались по лесам, холмам и полям, не теряя бдительности.
Несколько десятков повозок, в каждой из которых содержалось по четыре пойманных заключённых – всего три сотни раненных, перевязанных, озлобленных воинов из Духарта, мечтавших вырваться и перерубить давних ненавистных врагов из Наргилоса.
Впрочем, с каждым днём еды становилось всё меньше, как и лечебных припарок и надежд на помощь своих товарищей. Боевой дух захватчиков был сломлен, сил у них практически не было, а холода и голод принесли болезни, которые вовсе лишили пленников всяких сил и стремлений спастись.
Несмотря на бедственное положение подчинённых Наргилоса, на угрозы разбойников и захватчиков, на ухудшение погодных условий и утрату большего количества припасов, воинам Домура стоило благодарить судьбу за то, что та не позволяла захватчикам предпринимать попытки побега.
Однако защитникам Наргилоса стоило благодарить не судьбу, а своих же врагов. Командир Ягонрута, командир пехотных войск из Поварина Ракер, их капитаны и подчинённые – князь Равир не прислал подкрепления, их товарищи не отправились на помощь захваченным – их бросили, оставили на произвол судьбы, пока князь Духарта и его ближайшие товарищи отступали в тыл.
У пленников не было ни сил, ни желания сопротивляться. Чего ради, если со всех сторон – враги. Союзники, безразличные к судьбе своих соратников, были далеко. Оружия, брони, еды и снадобий – нет. Даже если бы захватчикам удалось вырваться из телег, со всех сторон окружённых железными прутьями, даже если бы им удалось перебить своих тюремщиков, они всё равно сгинули в недоброжелательных, ныне опасных землях Наргилоса.
Если бы им пришлось выбирать между смертью в лесах и казнью на эшафоте, пленённые предпочли ничего не выбирать – какой смысл, если в конечном итоге их судьба была предопределена.
Ягонрута, каждый день просыпаясь на жёстком деревянном днище телеги, мучаясь от болей по всему телу, интересовалась состоянием её подчинённых. За время пути от болезней и полученных ран расстались с жизнями порядка дюжины воинов. Ещё две дюжины находились в критическом состоянии. Воины Наргилоса, хотя и питали презрение к пленникам, всё же делились с командиром стрелкового отряда положением её войска – испытывая уважение то ли уважение к офицерскому званию, то ли к её беспокойствам, враги не скрывали правды от Ягонруты.
Лишившись большей части отряда, оружия, брони, надежды и зрения в одном из глаз, Ягонрута окончательно сдалась. Она ожидала скорых пыток на допросах, скорой смерти на эшафоте, проклятий толпы и других офицеров Наргилоса за предательство: хотя её гибель будет бесславной, командир понимала – она сделала всё, что было в её силах.
Частенько Ягонрута обращала свой взгляд на главенствующего над каменщиками Нерена, который сидел в соседней от неё повозке. Воины Наргилоса записали его и его подчинённых в предатели из-за помощи захватчикам. Это означало, что каменщиков, как и воинов из Духарта, ожидала казнь.
Несмотря на это, Нерен, кажется, не терял оптимизма. По крайней мере, когда он ловил на себе взгляд Ягонруты, бородатый мужчина обнадёживающе улыбался ей. Будто он пытался поддержать свою пленительницу. К чему бы ему это делать, если именно по вине Ягонруты каменщиков теперь ожидала смерть.
И всё же – он улыбался ей. И спустя много дней его улыбки стали вызывать в командире стрелкового отряда тёплые чувства. Хотя Ягонрута сама не могла объяснить, почему так часто и так надолго заостряла взгляд на Нерене, почему его улыбка облегчала ей душу, всё же командир пообещала себе – если им удастся переговорить перед казнью, стоило потратить время на пускай пустые, но отчего-то приятные беседы с главарём каменщиков. Пусть они прежде, зачастую, были наполнены агрессией со стороны Ягонруты, командира хотела перебросится несколькими фразами с Нереном перед смертью. Возможно, она даже извинится перед ним за свою былую грубость.
Так проходили день за днём – тоска, разочарование, страх, надежда, что товарищам удастся достигнуть их общих целей. Ягонрута перестала считать дни, перестала надеяться, перестала планировать – что бы не ждало её и её отряд впереди, они это заслужили. Следовало давно закончить эту бессмысленную войну, покинуть королевство Вундрат и отправится в далёкие земли. Однако она, как и прочие захваченные, сделали свой выбор, за что теперь им придётся расплачиваться.
Наступил месяц Холодных ветров. Земля с раннего утра покрывалась инеем, из тяжёлой завесы туч перестал выглядывать Варнир, ночи становились холоднее, а дни угрюмо пролетали сквозь морозный ветер и диалоги пленителей из Наргилоса, недовольства которых с каждым днём лишь крепчали.
В один из дней, когда земли смертного мира Данмара заливали ледяные дожди, а воинов сковывали потоки беспощадного ветра, воины Наргилоса решили остановится в ближайшем лесу. Высокие, плотно взросшие хвойные деревья могли хоть как-то укрыть войско от ненастья, позволить перевести дух и спланировать дальнейший маршрут.
Разбив палатки и шатры, расположив телеги с пленниками и припасами полукругом, чтобы те служили дополнительной защитой от ветра, защитники князя Домура принялись готовиться к ужину. Хотя в такую погоду сложно было разжечь костры и что-то приготовить, воины Наргилоса не оставляли попыток сготовить приличное, насколько это позволяли оставшиеся припасы, кушанье.
Командир пехотных войск из Наргилоса, возглавлявший переброску пленников в столицу, отдал чёткое и понятное распоряжение:
- Сторожить пленников, как зеницу ока! – Кричал он, слезая с исхудавшей лошади. – Смотреть в оба! Если что-то покажется подозрительным – немедленно докладывайте.
Воины, без особо энтузиазма, принялись исполнять приказ, не брезгуя переговариваться между собой:
- Как бы на разбойников не наткнуться.
- Откуда они здесь? – Махал рукой собеседник молодого стражника пленников.
- Они теперь везде, - выпучив глаза, отвечал первый стражник, всматриваясь в кроны деревьев.
- Хватит себе голову морочить, - тем же пренебрежительным тоном отвечал второй стражник. – И мне хватит на нервы действовать. Никого здесь нет – это все знают. Успокойся, поешь и через пару часов отправляйся в сон – иначе совсем с ума сойдёшь!
Судя по тем разглагольствованиям, что доносились до ушей пленённых воинов Духарта, подобные разговоры происходили на территории всего лагеря Наргилоса. Более молодые воины, страшась ночных нападок, пытались держать ухо в остро, а их более опытные и умелые товарищи успокаивали юношей. Их жизненный опыт и пережитые битвы говорили об одном – если на них не напали в первые дни пути, то сейчас вовсе не стоило опасаться воинов Духарта или разбойников. Постаревшие защитники Домура прибегали к самому логичному аргументу: если бы на них хотели напасть, то сделали это гораздо раньше.  Теперь же, когда до столицы оставалось чуть больше недели пути, им никто не грозил.
Ужин прошёл в той же обстановке: молодые, недавно получившие звания воины смотрели по сторонам в то время, как умудрённые опытом стражники пленных отдавали всё своё внимание пускай и скромному, но всё же заслуженному ужину.
Караульные, сторожившие телеги с захватчиками, облизывались и принюхивались к запаху рагу. Их нервные дёргания и экспрессивная реакция на вопросы говорили об одном – если пленники не хотели получить тумаков, лучше не обращаться к голодным и озлобленным воинам Наргилоса.
Вскоре, караульных сменили. Когда земли Данмар погрузился в густые сумерки, все защитники князя Домура насытили свои животы. Большая часть из них отправилась ко сну. В лагере оставались лишь дозорные. Даже офицеры решили пренебречь долгом, уделив оставшиеся ночные часы отдыху.
Именно тогда, накормив своих товарищей и истратив большую часть приготовленного, полевые кухари принесли остатки ужина пенникам. Умеренные порции рагу и мелкие, обгрызенные куски хлеба – в нынешних обстоятельствах, захваченные воины Духарта не могли претендовать на что-то большее. Им стоило благодарить Влевластителя за то, что враги смилостивились над захватчиками и позволили им вкушать из общего казана.
Жадно опустошив содержимое деревянной миски, не проверяя хлеб на червивость и плесень, командир Ягонрута, сама не осознавая того, отправилась ко сну. Тяжёлые веки, ослабевшие руки и потерявшие сноровку ноги – лишь она прикоснулась спиной к решёткам телеги, как командира силой потянуло в сонное царство, лишавшего всякой предосторожности и страхов. Ей нужен был отдых, и этот отдых могло обеспечить лишь самозабвенное царство грёз.

***

Юноша, не имевший лица, одетый в простые, не по размеру растянутые одежды, бежал по улице. Его сопровождали такие же, лишённые всего, дети. Они бились на палках, представляя себя воинами. Они игрались с листьями и камнями, представляя себя взрослыми – настоящими семьями, мужьями и жёнами, следящими за домами, покупающими продукты – играя в своих родителей, которых им рано или поздно придётся заменить, хотели они того или нет.
Ягонрута смотрела на них с улыбкой на лице. Когда-то давно она была на их месте – так же играла и представляла себя взрослой. Теперь же, когда она выросла, она с интересом и даже детским любопытством наблюдая за детьми, которые спешат повзрослеть. Как и она с его друзьями, когда-то.
Пламя охватило халупы селян. Вилы, серпы и топоры вздымались в воздух. Крики, стоны, проклятья – насилие, возведённое в абсолют, кровь и жестокость, сопровождавшие взросление – мир погряз в пучинах агонии, разгоняемых ненавистью и желанием счастья.
Ягонрута металась из угла в угол – она должна была потушить огонь, утихомирить людей, чтобы пасти детей. Это был её долг. Это было её предназначением. И именно это не позволяло ей сдвинуться с места: чем быстрее она бежала, тем меньше пробегала; чем громче кричала, тем меньшее число людей её слышало; чем яростнее она сражалось, тем больше людей она убивала.
- Командир. Командир! – Слышался взволнованный голос молодого юноши, доносящийся откуда-то из-за пределов мира. – Очнитесь. Нам нужна Ваша помощь!
Ягонрута, медленно приходя в себя, захлопала глазами. Голоса, крики, стоны становились чётче. Тьма, застелившая ей глаза перед пробуждением, расступилась, открывая здоровому глазу недостоверную картину происходящего.
До носа командира начали доносится струйки дыма. Её здоровый глаз настигли оранжевые отблески оранжевого свечения. Пожар! Но как? Где? Почему? Ягонрута яростно крутила головой, пытаясь понять, что происходит.
Наконец, через несколько мгновений до головы командира стрелкового отряда дошла простая, но весьма пугающая мысль – лагерь воинов Наргилоса был атакован. Но почему? Кем? С какой целью? С каждым новым осознанием в голове Ягонруты появлялось всё больше волнующих вопросов.
- На лагерь напали, - продолжал кричать воин, трясший командира за плечи, в попытках пробудить офицера. – На воинов Наргилоса кто-то напал!
Ягонрута, продолжая хлопать веками, резко поднялась с днища повозки и принялась осматриваться по сторонам. Палатки их тюремщиков горели. Офицеры отдавали приказы. Воины, закованные в стандартные доспехи из кольчуги, наручи и переднюю часть панциря, держа в руках мечи, луки и алебарды, мчались куда-то вглубь леса, держа перед собой факелы. Вне всякого сомнения, происходящее могло объясняться предположением подчинённого – на лагерь Наргилоса кто-то напал.
Оставалось выяснить, кем были нападавшие: соратниками из Наргилоса, союзниками из других княжеств, разбойниками или же случайными проходимцами, желавшими поживится богатой добычей. Кем бы не были нападавшими, следовало выяснить – помогут ли они пленённым воинам Духарта или же попытаются убить и их.
Ответ на вопрос командира пришёл в кротчайшие сроки: неизвестный, обёрнутый в чёрные, оборванный, покрытый грязью и кровью плащ, подбежал к телеге, оглядываясь по сторонам, заговорив с пленниками приглушённым тоном:
- Бегите на юг. Там вам помогут. Не задерживайтесь!
Одно резкое, быстрое движение. Рукоять меча с невероятной силой, сверкнув в огне пылающих палаток, скользнуло во тьме, нанеся по закрытому замку сильный удар. Повторное действие, а затем – удар по изогнутой железной дужке. Замок со скрежетом развалился, позволяя пленникам покинуть огороженную прутьями телегу.
Замок, издав характерный металлический звон, открылся. Ягонрута, находившаяся возле небольшой дверцы, служившей преградой между возом и свободой, инстинктивно, схватившись за прутья, резким движением толкнула дверцу, будто бы не осознавая этого, открывая своим соратникам путь на волю.
Неизвестный в плаще, в страхе оборачиваясь по сторонам в полупустом лагере, заговорил встревоженным голосом:
- Идите на юг. Вас встретят и отведут в лагерь. Торопитесь!
После этого неизвестный метнулся к соседней клетке, проводя с закрытым замком те же манипуляции.
Командир, перед глазами которой всё будто бы замерло на несколько мгновений, принялась осматриваться по сторонам. Помимо огня и мечущихся воинов Наргилоса, Ягонрута заприметила других неизвестных, обёрнутых в тряпьё, освобождавших её подчинённых из телег.
Соратники из Духарта? Или Поварина? Или же Умрат начал атаку? Кем бы не были нападавшими на лагерь, кажется, они трудились на благо пленённых подчинённых князя Равира.
И всё же – можно ли было им доверять? Если нападавшими были разбойники, они могли взять воинов в плен, чтобы требовать выкуп. Или же всё это было продолжением безумного сна Ягонруты? Внезапность происходящего сбивало командира с ног, не позволяя принять верного решения.
- Командир, что нам делать? – Вскричал нервный подчинённый Ягонруты, который минутами ранее будил её. – Куда нам бежать?!
- Бежим на юг! – Уверенно отвечала командир, до сих пор пребывая в смятении и, сама не зная почему, доверившаяся неизвестным освободителям. – На юг. Остерегайтесь воинов Наргилоса! – Прокричала она, направив все оставшиеся силы в ноги, которые направили воительницу к югу от лагеря их тюремщиков.
Распознать направление было довольно легко: в редких просветах в густых тучах появлялся Менгон, освещавший путь бежавшим захватчикам из Духарта. Судя по росту мха н деревьях, углу падения серебряных лучей Менгона и потоку воинов Духарта, державших обратное направление, Ягонрута с подчинёнными двигалась к югу. Храброй воительнице оставалось надеяться, что затуманенный сном и усталостью разум не подводил её.
Ягонрута бежала последней в группе из четырёх человек. Командир, натыкаясь на ветки, спотыкаясь об камни и торчащие из земли корни деревьев, метала взгляд из стороны в сторону, пытаясь в пылу битвы определить, кем были их освободители. Точно не воинами - никаких штандартов, обноски одежды, побитые элементы доспехов, которые она успела осмотреть благодаря полыхающему огню.
Напавшие на лагерь Наргилоса действовали скрытно, быстро, полагаясь на помощь ночной темноты, разгоравшегося пламени и суматоху среди заспанных, встревоженных противников. Те воины узурпатора, что находились севернее повозок с пленниками, оставшиеся в лагере и не погнавшиеся за неизвестными нападавшими, гибли от стрел, кинжалов и кротких мечей – освободители точно знали, как следовало проводить диверсионные операции и как эффективно расправляться со стражниками, чьи тела были закованы в неполный доспех.
Вероятно, спасителями воинов из Духарта были разбойники. Однако, с чего бы им спасать пленников? Зачем разбойничьей группировке нападать на целую дивизию воинов? Откуда они взяли так много масла и пороха, чтобы устроить пожар в дождливую, ветреную погоду?
Спасители Ягонруты и её подчинённых явно были ни простыми разбойниками, ни воинами и уж явно ни подкреплением из Духарта. Однако, кажется, они были союзниками. По крайней мере, в нынешних обстоятельствах. Так что следовало благодарить Всевластителя за такой удивительный поворот судьбы.
И всё же, Ягонруте, как офицеру и командиру своих верных подчинённых следовало держать ухо в остро: быть может, напавшие просто не знали, кем были пленники Наргилоса. Так что сообщать им истинную причину попадания в плен в этот стоило.
Как и говорил мужчина в чёрном капюшоне, разбивший замок на телеге, к югу от лагеря Наргилоса стояла по меньшей мере дюжина человек. Они активно махали руками, привлекая к себе внимание бежавших пленников.
- Идите сюда! – Кричал один из дюжины, обёрнутый в такой же оборванный грязный тёмный плащ. – Поспешите.
- Что здесь происходит? – Пытаясь отдышаться, тут же с волнением заговорил один из подчинённых Ягонруты, первый подошедший к группе неизвестных. – Кто вы вообще такие?
- Ответы получите в лагере, - тараторил мужчина в плаще, дружеским жестом положив руку на плечо вопрошавшего, подталкивая того к выходу из леса – в сторону дороги, по которой проходила дивизия Наргилоса. – Пересечёте дорогу и сразу в лес. Там вас встретят.
- Я хочу знать, что будет с моими подчинёнными, - закрыв глаза на то, что нежданные спасители не раскроют своих личностей до определённого времени, заговорила Ягонрута, оглядывавшая происходящее в лагере.
- Всех их вытащим. У нас строгий приказ! – Отвечал всё тот же мужчина в капюшоне, который всё настойчивее толкал воинов к дороге. – Бегите, иначе все тут и поляжем.
Командир, в которой, хотя она сама не задумывалась над этим, неожиданно проснулась тяга к жизни и спасению из плена, надеясь, что освободители сдержат свои обещания, изо всех сил, какие остались после долгого пути в тесной телеге, направилась по указанному направлению.
Выбежав из-за деревьев, которые никак не могли скрыть лязг металла, крики воинов и стоны раненных, пленники быстро преодолели неширокую дорогу, после чего нырнули в соседний лес. Они старались бежать быстро, пытались уворачиваться от веток и перепрыгивать корни – получалось с трудом, так что лица и руки воинов Духарта скоро покрылись порезами, а ноги – синяками.
Тем не менее, преодолев немало рядов голых деревьев, четверо пленников наткнулись на очередную группу неизвестных, обёрнутых в плащи. Один из них, быстро оглядев прибежавших, словно он мог различить их лица в темноте, сухо и в приказном тоне произнёс:
- За мной. Не отставайте.
Мужчина, юрко веляя среди тонких стволов и хлёстких веток, направился вглубь леса. Пленники, еле дыша, скорчив недовольные гримасы от того, что им вновь придётся бежать, направились за неизвестным. Хотя их силы были на исходе, промёрзшие ноги болели, а головы были забиты мыслями о личностях спасителей и тревогами о происходящем с их товарищами и их собственном будущем, всё же воины благодарили судьбу. Эгоистичные и в чём-то даже трусливые благодарности, однако, побывав в плену, желание стойко переносить невзгоды испаряется само сабой.
Кажется, ночная беготня в лесу продолжалась ещё порядка десяти минут. Пленники совсем перестали ориентироваться: мужчина в плаще петлял из стороны в сторону, меняя направление, ловко перескакивая через ряды деревьев и совершая изящные пируэты вокруг зарослей. В один момент Ягонруте и её подчинённым даже начало казаться, будто их проводник водил их по кругу.
Однако в скором времени их опасения развеялись. Среди деревьев показалось тёплое, манящее, даже какое-то соблазняющее оранжевое свечение огня. Костёр, мирно потрескивающий в ночной тишине, виднелся из-за тонких деревьев, приковывая к себе внимание спасённых пленников.
Аккуратно ступая по земле побитыми, онемевшими ногами, воины из Духарта вышли на поляну. Мужчина в чёрном плаще, который провёл Ягонруту с её подчинёнными через лес, быстро поклонился кому-то в темноте и тут же направился обратно – встречать другие группы спасённых пленников.
Командир, хотя ей тяжело было рассмотреть происходящее из-за темноты и одного здорового глаза, насчитала двадцать вооружённых человек. Все они, хотя и держались за рукояти оружий, были спокойны. Костёр, горевший посреди поляны, был окружён несколькими толстыми брёвнами. Над огнём висел котелок, в котором что-то кипело.
- Прошу – присаживайтесь, - спокойно произнёс мужчина, сидевший на одном из брёвен, который сидел так неподвижно, что его не сразу удалось увидеть. – Отогрейтесь и отужинайте. В скором времени мы выдвинемся в путь.
- Кто вы такие? – Не теряя бдительности из-за соблазнительного запаса варёного мяса и тепла костра, спрашивала Ягонрута. – Зачем вы нас спасли и привели сюда? Чего вы добиваетесь?
- Я понимаю Ваши опасения, командир. И я не жду, что вы мне поверите. Не сразу, по крайней мере. Но мы с Вами союзники. У нас общий враг. И мы спасли Вас и Ваших подчинённых потому, что у вас достаточно знаний и умений, чтобы провернуть задуманный нами план.
Меня зовут Гунред. Я главарь разбойничьей группировки из южных уделов Наргилоса. Наши союзники прислали нам донесение: три сотни умелых воинов из Духарта будут проходить по юго-восточным дорогам западного удела княжества.
Мы вышли на лагерь войск узурпатора несколько дней назад. Мы искали подходящий момент, чтобы ударить и освободить вас. Когда сегодня днём командир велел разбить лагерь в лесу, мы решились атаковать.
Мужчина встал с бревна, подошёл ближе, чтобы его могли рассмотреть. Высокий и тонкий, с длинными чёрными волосами, неопрятной бородкой. Гунред был обёрнут в такой же, какой носили его подчинённые, чёрный грязный плащ. На его спине висел колчан со стрелами, а на плече виднелся охотничий лук.
- Ваш союзник – Равир? – Высказала своё предположение командир Ягонрута.
- Князь Духарта союзник нашего покровителя из столицы Наргилоса, - тем же спокойным тоном отвечал Гунред. – Именно из столицы мы получили приказ вызволить вас и привести в наш лагерь.
Признаюсь честно, мне и самому не по душе этот план. Чтобы спасти вас, противников моего княжества, мне пришлось пожертвовать своими людьми. И у меня нет никаких гарантий, что вы нас не предадите.
Лицо лучника наполнилось недоверием. Глаза прищурились, уголки рта опустились. Но всё же Гунред сдержался, продолжая говорить спокойным голосом, в котором всё же прослеживались нотки злости.
- И всё же, раз уж нам придётся быть соратниками, следует доверять друг другу. Как знать, может, наша встреча была давно предрешена.
- С чего нам верить вам? – Задала резонный вопрос Ягонрута. – Вы не воины Наргилоса, но вы и не наши товарищи. Мы вас не знаем.
Гунред тяжело вздохнул, закатил глаза и уверенным шагом отправился обратно к бревну у костра.
- В моём отряде сейчас две сотни верных мне людей. Мы сражались вместе, ели за одним столом, мы пережили много невзгод. Несколько лет проживания в лесах, спасение беглых воришек, присоединение ренегатов, убеждения мелких разбойничьих группировок присоединится к нам – весь наш тернистый путь вёл к тому, чтобы я потерял своих подопечных, спасая неизвестных мне людей.
Сотня моих лучших подчинённых отправилась на диверсионную операцию: они напали на лагерь с востока, устроили пожар и увели большую часть боевой дивизии дальше на восток, надеясь, что противник плохо изучил местность. Если воины Наргилоса не утонут в болоте, две сотни подчинённых узурпатора перебьют моих людей.
Пятьдесят разбойников принялись спасать вас, добивая оставшихся в лагере воинов. Ещё две дюжины направляют вас сюда. Почти весь мой отряд сейчас рискует собой, и они могут не вернутся. А вы, ослабшие, обозлённые и ненавидящие Наргилос можете не пережить долгого заключения. Я рискую всем. Я могу потерять всё, что нам удалось добиться за последние три года.
Может, такова судьба – она никогда не была на моей стороне. Но я доверился, я решился пойти на отчаянный шаг. И если такова воля высших сил, я пожертвую всем и всеми, чтобы Ваши, командир, подчинённые выжили. Так что будьте добры – присаживайтесь, грейтесь и выживайте. Мне лишь остаётся надеяться, что я правильно истолковал свой путь.
На этих словах Гунред замолчал, тяжело дыша из-за активной жестикуляции и непрерывной речи. Он достал трубку, мешочек с листьями рунки и принялся раскуривать отраву.
Подчинённые смотрели на Ягонруту в ожидании –от её решения будут зависеть их дальнейшие действия. Командир же сохраняла тишину. Хотя речи главаря разбойников казались искренними, она всё же не могла ему доверится.
Но всё произошедшее – нападение на воинов Наргилоса, освобождение, еда и речи главаря – перевешивало чаши весов недоверия. На решение командира Ягонруты также влияли манящий запах свежей еды и тепло костра. В конечном итоге, всё произошло так, как и должно было произойти.
- Мы благодарим Вас за оказанное радушье, - бесстрастно произнесла воительница, направившаяся к костру.
Её подчинённые повторили действия Ягонруты с большим оптимизмом, с благодарностью принимая деревянный тарелки от разбойников.
Гунред старался не поднимать глаз на спасённых воинов Духарта. Он не хотел смущать их уверенностью в своих глазах – его речи часто сбивали с толку. Однако, как и много раз прежде, всё случилось именно так, как, по мнению главаря разбойников, и должно было случится.
Ему лишь оставалось верить, что выбранный путь не заставит его вновь расстаться с большей частью своего отряда, как это произошло с ним несколько лет назад.

***

Прошло порядка получаса. На поляне разбойников сейчас находилось по меньшей мере три десятка человек. Все они пытались держаться ближе к огню, жадно поедая рагу. Они тряслись, оглядывались по сторонам с каждым шорохом, и всё же отчего-то были уверены – они больше не попадут в плен к Наргилосу.
Ягонрута беспокойно осматривала своих подчинённых. Новых групп пленников не было, а вместе с ней пребывала лишь четверть от всей выжившей дивизии. Неужели все они погибли при попытке побега? И где разбойники Гунреда? Тоже погибли? Если так, семьдесят человек, еле умещавшиеся на поляне, на вряд ли смогут выжить во вражеском княжестве. Тем более теперь, с наступлением снежных месяцев.
Видя тревожность командира, Гунред, который за прошедшее время бросил подчинённым несколько сухих фраз, заговорил с воительницей, стремясь успокоить Ягонруту:
- Мы не рискнули приводить всех пленников и разбойников в одно место. Если бы кого-то выследили – всех перебили. В этом лесу разбиты четыре наших лагеря. В каждом – равное число ваших и моих людей. Как только я получу донесение от своих гонцов, мы выдвинемся в путь.
Если кому-то потребуются одежды – у нас найдётся обувь, рубахи и штаны. Оружия нет, и рагу почти закончилось. Приготовьтесь к долгой дороге. Сохраните как можно больше сил.
С этими словами Гунред поднялся с бревна и направился в тень, до которой не дотягивался умиротворяющий свет костра, где сейчас, образовав круг на поляне, стояли его подчинённые. Чавканья, переговоры воинов Духарта и завывания ночного ветра не позволяли расслышать сути их разговора. Однако, судя по внезапно оживившимся чертам лица Гунреда и появившейся энергии в его движениях, лидер разбойников получил важные известия.
- Все ваши товарищи доставлены в наши лагеря, - отчитывался Гунред, закидывая себе на плечо мешок, всё это время лежавший за бревном. – Мы собираемся в путь. Идти нам не меньше двух часов, так что соберете волю в кулак. Отдохнёте уже в нашем главном лагере.
Ягонрута испытывала крайне противоречивые чувства к происходящему. Благодарность за спасение, еду и новую одежду, понимание из-за переживаний главаря разбойников, недоверие к неожиданным союзникам и трепет к грядущим событиям. Может, она и хотела верить, что разбойники предоставят им кров над головой и выступят верными соратниками в борьбе с Наргилосом, как говорил Гунред. Однако на всё же не могла позволить себе доверять тем, кто будто бы свалился с неба в самый нужный момент.
Пока воительница в размышлениях разглядывала удаляющегося лидера разбойников, её подчинённые, медленно расхаживая по поляне, прося новые одежды или передавая пустые миски, принялись готовится к отбытию. Кажется, они вовсе не беспокоились за своё будущее, доверившись потоку происходящему и веря, что всё идёт им на пользу.
Командир, отчасти, завидовала бездумному подчинению своих людей словам Гунреда. Когда-то и она могла просто отключить голову и идти за вышестоящим. Теперь же она была лишена такой возможности, обязанная следить не только за личным составом, но и неся ответственность за общее дело восстания.
Впрочем, кто она такая? Вершительница судеб? Спасительница мира? Она была воительницей, как и прочие, выполняющая распоряжения и делающая то, что было должно мятежникам. Если так, стоило ли ей вовсе задумываться о грядущем? Стоило ли думать о будущем, об общем благе, если в итоге всем теперь грозит смерть?
Плен в казематах Наргилоса, плен в лагерях разбойников, война – не имея оружия, не имея шанса выбраться из закрутившейся ситуации, Ягонрута поняла, что теперь ни она, ни кто-либо из её подчинённых не имел возможности сопротивляться событиям. У них не получится сбежать, не получится сразится или отстоять свою свободу. Сейчас воины Духарта находились в западне.
Тяжело вздохнув от осознания беспомощности и потери возможности распоряжаться своим будущем, командир, стараясь вовсе не включать голову, поднялась с бревна и принялась готовится к походу – помогать разбойникам с приготовлениями припасов и раненным подчинённым перематывать раны.
Всевластитель – пусть теперь он отвечает за жизни Ягонруты и её подчинённых. Пусть он несёт ответственность за их будущее. А воительница просто поддастся его воле. Всё прошедшее и грядущее было его замыслом, а значит – пытаться противится или переписать то, что было давно предрешено, бессмысленно. Ей оставалось лишь надеяться, что её отряд играл важную роль в дальнейшем плане Творца. Иначе – ни о каком истинном спасении нельзя было и мечтать.

Глава 2

Барон Генур стоял в кабинете некогда принадлежавшему его племяннику, медленно опустошая кубок с вином, глядя в окно на процессию шествия войск Поварина к княжескому замку. Отчётливо были видны стяги Поварина, генерала их войск, ведущего за собой с дюжину ближайших подчинённых, а также не меньше двух дюжин закованных в броню воинов, каждый из которых восседал на лошади. Остальное воинство былого врага, а ныне союзника, осталось стоять за стенами города, которые в случае предательства напасть на столицу Умрата.
Сопровождали новых союзников подчинённые самого барона – две дюжины стражников столицы, во главе которых стоял новоиспечённый командир пехотных войск Кавен, посланный дне недели назад в лагерь Поварина с целью подготовить почву для договора между двумя северными княжествами. Если даже Бальмун решится на отчаянную попытку провести диверсию против нового правителя Умрата, Кавен остановит предателей.
Правителя Умрата беспокоил тот факт, что ему придётся вести переговоры не с вельможами из Поварина, а с их генералом. Воин, мало смыслящий в политике, грубый и привыкший браться за оружие в спорных ситуациях, мало подходил для дипломатической миссии. Хотя, возможно, если первые переговоры с представителями Поварина пройдут успешно, в следующем месяце можно будет ожидать прибытия самой княгини Верии.
Рассчитывать на благоприятный исход переговоров можно было благодаря присутствию на совете юного командира Рандара. Хотя юноша был молод, Генур успел отметить гибкий склад ума и сдержанный нрав посыльного из Духарта. Он выполнил все договорённости, спас вельмож от опьянённого вином и ненавистью Гелона, а теперь станет главным связующим звеном между двумя враждовавшими в прошлом княжествами.
До княжеского замка делегации из Поварина оставалось проехать ещё с десяток улиц. За это время Генур допьёт вино, придёт в зал советов и, очистив голову, приготовится к переговорам. Как рассчитывал пока что беститульный правитель Умрата, в ближайшие дни Поварин и Умрат заключат, пускай и не дописанные на бумаге, союз, по окончание которого Генур, наконец, получит достаточно престижа и влияния, чтобы назначить дату своей официальной коронации в князи. Когда в его владения прибудут вельможи Поварина, они будут говорить уже с полноценным князем.

***

Через полчаса, пройдя процедуру приветствия гостей, сопровождения через княжеские палаты и расположения в зале советов, представители Поварина и Умрата начали переговоры. Барон Генур поприветствовал собравшихся, произнёс вступительную речь, полную формальных уважений и почёта приветствовать у себя новых союзников, правитель Умрата начал диктовать условия создания альянса с мятежными княжествами.
Барон Генур, понимая, что главным инструментом влияния и возможности высказать недовольства теми или иными решениями союзников мятежников являются крайне эффективные осадные орудия, начал именно с них. Правитель Умрата пообещал наладить поставки и увеличить производства требушетов, баллист, скорпионов и некоторых иных механизмов, идеи о создании которых давно мучали умы умелых инженеров, но реализацию которых каждый раз губил Гелон, не желавший тратить время на лекции об оружии.
Кроме того, чтобы повысить поставляемые в казну оулы, барон собирался открыть границы и начать торговать с Поварином и Духартом, не повышая сборы с купцов, а также активно участвовать в обмене жизненно необходимыми ресурсами.
А также – клятва помогать новым союзникам воинами, ресурсами, мастерами различных профессий. Мятежники несли перед друг другом обязательства не только в сфере военного дела, но и обустройства и восстановления земель. В будущем, если восставшим удастся одолеть узурпатора Домура и столичные земли, будет необходимо построить новое королевство. А учитывая разорённые уделы, опустевшие сокровищницы княжеств, множество обезумивших после сражений воинов, разбойничьи группировки, страх, голод, болезни – если не начать процесс облагораживания княжеств сейчас, то в будущем королевство всё равно истлеет. Если не от меча, то бедности и разрухи.
Список обязательств перед союзниками был внушительным. Генерала Бальмуна впечатлила готовность барона Умрата так живо встроится в систему обмена различными средствами, необходимыми для победы в войне и выстраивания нового образа королевства Вундрат. Впрочем, когда союзник готов отдавать другим многое для общего блага, он ожидает получать большее и для себя.
Воинство из трёх тысяч бойцов, дивизии которого придётся пополнить из-за гибели бригады Гедона, а также диверсионных операций Хорьков. Восстановление фортов, чтобы укрепить оборону Умрата, а также постройку новых оборонительных сооружений. Постоянные поставки продовольствия, лечебных припарок, строительных ресурсов. Дополнительные стражники, которые будут обеспечивать порядок и сохранность от разбойников, пока воинство будет далеко от дома. А также – справедливая доля заслуг, почестей и богатств в грядущих сражениях, права голоса и внесения изменений в планы и стратегии мятежников. После правления Гелона и Генара славу и уважение Умрата придётся восстанавливать долгие годы – победа над врагами и восстановление королевства помогут правителю и его землям вернуть добрую репутацию как в Вундрате, так и в других царствах и королевствах.
Список требований был таким же впечатляющим. Генерал Бальмун, при своём статусе, мог пообещать лишь размещение пары боевых отрядов – каждый по сотне воинов с капитаном во главе – для обеспечения порядка и уничтожения разбойников в Умрате. Всё остальное – должны будут решать вельможи Поварина.
- Я полагал, что мы с Вами, генерал, заключим соглашения уже сегодня, - на лице барона промелькнуло недовольство, будто бы его задела лишняя трата времени на переговорах с генералом. - Пока вельможи Поварина собираются к предстоящей войне с Наргилосом, нам следовало начать подготовку Умрата.
- Я здесь лишь в качестве… Дипломата. Княгиня Верия благосклонна к нашему союзу с Умратом. Но она сначала хотела выяснить, могут ли Ваши требования быть… Выполнены, - хотя офицер старался придерживаться нарочито интеллигентной формы речи, давалось ему это тяжело.
- Понятные опасения, - правитель Умрата сжал губы, огорчённый тем фактом, что ещё по меньшей мере две недели он будет вынужден рисковать благосостоянием своего княжества, пока новоиспечённые враги готовились к нападению.
- Я отправлю депешу с Вашими требованиями и предложениями в Поварин с доверенным гонцом, - ответственно заявлял генерал. - Если не случится беды, донесение придёт в столицу через две недели.
- Рассчитываю на это, - кивнул Генур, требовательным взглядом смотря на представителя соседнего княжества. - Чем дольше мы затягиваем с заключение союза, тем Наргилос со столицей становятся сильнее.
Генерал Бальмун понимающе кивнул, хотя всё его понимание было притворным. Войскам Поварина пришлось ждать целый месяц, пока барон налаживал отношения с собственными подчинёнными. Этот теперь этот напыщенный хмырь будет торопить его или княгиню, Бальмун пошлёт Генура куда подальше.
- В таком случае, немедля отправлю известие в Поварин.
- Прекрасно! Могу расположить Вас, генерал, и Ваших ближайших командиров в Доме вельмож, - вновь качнул головой правитель Умрата, показывая свою благосклонность к союзникам.
- Командованию лучше находится со своими войсками, - строго бросил генерал, поднимаясь со стула.
За Бальмуном, словно по цепочке, поднялись на ноги его командиры, в числе которых был и Рандар. Юноша молчал всё собрание, внимательно выслушивая правителя Умрата и генерала Поварина. Прищуренный взгляд, быстро бегающие глаза, нервное подёргивание пальцами - юный командир взвешивал каждое сказанное слово, раздумывая, как можно было реализовать желания Генура и как в случае чего можно было заставить его выполнять обязательства.
Пусть Барон Умрата не знал, о чём конкретно раздумывал Рандар, но всё же вид у него был очень умным и собранным, что не часто встретишь среди людей его возраста, отдавших жизнь членскому ремеслу. Юный командир точно знал больше, чем говорил - ни спроста князь Равир поставил именно этого юношу во главе диверсионной группы. Возможно, как думал правитель Умрата, Рандара и Равира что-то связывало, так что юный командир мог знать, что происходит у князя Духарта, который уже долгое время не связывался с Генуром.
- Могу ли я переговорить с командиром Рандаром наедине? - Поинтересовался будущий князь Умрата, переводя взгляд то на Бальмуна, то на юного командира, который уже приближался к выходу из зала советов.
Генерал резко остановился и обратился любопытный взгляд на Генура. Затем, прищурив глаза, осмотрел Рандара, который в ожидании разрешения стоял на месте.
За те долгие месяцы, что войска Поварина и Духарта сражались вместе, в одних дивизиях, до генерала доходили многие слухи. Какие-то из них были бессмысленными, какие-то глупыми, другие забавными, а оставшиеся - просто безумными. Именно к последним относилась сплетня об истинном титуле Рандара - юноши, который, непонятно каким образом, в столь юном возрасте стал командиром с целой дивизией, вёл личные беседы с князем Равиром, перечил и давал советы другим командирам Духарта, возглавил диверсионную группу в Умрате, которому позволили выйти на дуэль против наследника Будина, и который теперь должен был остаться на личную беседу с будущим князем Генуром.
Безумно глупая и пустая молва, придуманная безграмотными вояками из-за скуки. Однако, эти сплетни объясняли многое. Тем более, если вспомнить слух, о котором узнал генерал, ещё находясь в столице Поварина: будто бы юный командир из Духарта в тайне проникал в замок княгини для совета с Верией. Такая же глупость, но теперь, соберя все этих домыслы вместе, безумство превращалось в нечто пугающее своей неожиданностью стройную теорию.
Рассудив, что переговоры юного командира и барона, находясь в зависимости от помощи Поварина, не станут строить козни против своего ближайшего союзника, Бальмун прохладно кивнул головой, вновь с любопытством помотал на Рандара и Генура, а после продолжил свой к двери.
- Останьтесь здесь - встаньте возле двери и внимательно слушайте, о чём будут говорить эти двое, - шёпотом генерал приказывал двум доверенным командирам, считая, что предосторожность никогда не бывает излишней.
Когда дверь зала советов закрылась за спиной последнего офицера Поварина, барон Генур, тяжело вздохнув, не смотря на юного командира, заговорил томным голосом:
- Ещё целый месяц! За это время Наргилос можно перейти в наступление.
- Узурпатора больше интересует Духарт. Вашему княжеству пока ничего не грозит, Ваша Светлость, - уверенным тоном отвечал Рандар, усаживаясь обратно в удобное кресло. - Только если столичные земли решат заняться мятежном в королевстве. Но на такой случай князь Равир уже продумывает стратегию.
- Весь ближайший месяц ко мне можно обращаться по-прежнему, - разминал шею барон. - Вряд ли другие барона решаться короновать меня, пока не услышат точного ответа на наши требования от Поварина.
- Считайте, Поварин уже согласился на Ваши требования, - тем же тоном, закинув ногу на ногу, кивал головой юный командир. - Можно начать приготовления к Вашей коронации.
- Не стоит говорить об этом так громко, юный командир, - понизив голос, барон, наконец, перевёл уставший взгляд на собеседника. - В замке много лишних ушей. Да и Вам, хотя Вы служите Духарту, не стоит так пренебрежительно относится к союзникам из Поварина.
- Я не служу ни Духарту, ни Поварину, - всерьёз, так, словно его это оскорбило, резко ответил Рандар. - А что касается пренебрежения - Поварин согласится на Ваши условия. Мятежникам нужны воины и осадные орудия. Все в воинстве генерала Бальмуна это знают. Многие даже дивились, почему вельможи и княгиня сами не явились к Вам.
Полагаю, Бальмун просто должен был подтвердить искренность Ваших намерений: получив власть, Вы бы могли предать нас. Но теперь, Вы слышав Ваши условия заключения союза, у них не останется никаких сомнений.
- Звучит разумно, - удовлетворённо кивнул барон, ответим свою правоту в вопросе оценки интеллектуальных способностей юноши. - Но сейчас меня даже больше дрогнут Духарт. Я не получал никаких депешей от князя Равира вот уже пару месяцев. Учитывая мощь Наргилоса, я беспокоюсь, как бы наш южный сосед не потерпел поражения от рук войск узурпатора.
- Об этом можно не беспокоится, - закинув руку на спину стула, юный командир, обладавший большими известиями, гордился своей осведомлённостью. - С пару недель назад князь Равир отправил письмо генералу Бальмуна. Войска Духарта подготовили оборонительную стратегию против Наргилоса - врага будут долго сдерживать, истощая казну и запасы узурпатора.
В самом Наргилосе, если верить правителю Духарта, у него есть верные союзники. У них получилось освободить пленённую дивизию и командира Ягонруту. Теперь воинство из разбойников и подчинённых Ягонруты будут вести партизанскую войну в западном и южном уделах Наргилоса.
- Союз воинов и разбойников, - усмехнулся барон, положив массивные руки на стол из красного дерева. - Это мне что-то напоминает.
- Это не было идеей Равира. Это придумал союзник, приближённый к самому узурпатору. По словам князя Духарта, этот союзник уже несколько лет координирует действия разбойников: финансирует, сбывает планы передвижений караванов, расположение застав и фортов. Разбойники в Наргилосе перестали быть простой заразой - теперь это настоящее воинство.
- Похожие слухи ходили вокруг мятежников некого Керанзо - вроде как, он был лидером целого войска. В итоге - всё это оказалось байкой! Керанзо убили, а его подчинённых перебили, - с долей печали произнёс Генур. - Все эти разбойничьи войска ничего не стоят. Месяц другой и их перебьют!
«Если бы он только знал, что случилось с воинством Керанзо, - усмехался в своих мыслях Рандар. - Разбойники могут стать настоящим воинством. При правильном руководстве!» - это юный командир знал не понаслышке.
- Тем не менее, эти разбойники спасли командира Ягонруту с остатками её дивизией. Уж не знаю, какими силами на самом деле владеют эти разбойники, но под командованием Ягонруты они станут грозной силой.
- Будем надеяться, так и случится.
- И всё же нельзя оставлять разбойников и Духарт без поддержки: чем раньше мы выступим против узурпатора, тем быстрее положим конец войне и начнём восстанавливать Вундрат.
- При всём уважении, юный командир, - уязвлённый тем, что обычный воин указывает вельможе, отвечал на это Генур, - но вельможам решать, когда начинать наступление! Мы дождёмся делегацию из Поварина, после чего уже будет решаться план дальнейших действий.
- После подписания договора с мятежницами и Вашей коронации, нам придётся провести ещё одну немало важную процессию, - тем же невозмутимым, властным тоном говорил Рандар.
Барон Генур вопросительно посмотрел на юного командира, теряясь в догадках, о чём мог говорить собеседник.
- Прежде, чем приступать к освобождению Наргилос от войск узурпатора, - юный командир говорил самозабвенно, будто вёл беседу не с правителем Умрата, а с самим собой, намечая план действий, - следует раскрыть народу всего Вундрата мою истинную роль в предстоящих событиях. Так мы внесём больший разлад в войска и общины людей Наргилоса. Возможно, кто-то даже перейдёт на нашу сторону.
- О чём Вы говорите, командир? - Сомнения и подозрения овладели Генуром, так что тот наклонился над столом, вытягивая шею ближе к Рандару.
Юный командир медленно повернул голову, устремив уверенный, холодный, даже в чём-то жестокий взгляд на барона.
- Я - истинный наследник княжеского трона Наргилоса. Я - сын преданного и убитого князя Рундрика. И я должен отобрать у предателя моего отца, осквернителя моего княжества, узурпатора Домура мои владения.
Барон Генур, выпучив глаза, приоткрыв рот от удивления, медленно откинулся на спину кресла, безотрывно глядя на Рандара, продолжавшего буравить правителя Умрата суровым взглядом.
Ненадолго в зале советов повисло молчание. Вельможи смотрели друг на друга: один не знал, как следует реагировать на это известие, другой - ожидая реакции, чтобы выстраивать дальнейший диалог.
- Если это так… Зачем Вы рассказали об этом мне? Почему сейчас? Разве это не может против Вас?
- Князь Равир знает об этом, потому сделал меня командиром и отравил к Вам. Княгиня Верия знает об этом, потому доверилась мне в вопросе заключения союза с Умратом. Вы знаете об этом, потому позволите мне участвовать в решениях о будущем моего княжества. И вскоре - люди всего королевства узнают об этом. Весть о возвращение истинного правителя Наргилоса разожжёт в них искру надежды. Я тот, кто принесёт изменения в Наргилос, вернёт то, что принадлежит мне по праву рождения, и поможет другим князьям установить долгожданный мир в королевство Вундрат.
- Ясно. Теперь всё ясно, - усмехнулся Генур, потирая затылок, отведя взгляд в сторону. - Теперь я всё понимаю. Доверие к Вам, высокий пост и послушание командиров.
- Воины пока не знают о моём происхождении. Ходят слухи, да и только, - Рандар говорил так, будто бы не хотел признавать свою же ошибку, совершённую на арене в ходе жаркого спора с бароном Хогеном. - По этой причине я желаю поторопить вельмож: перед отправкой на войну, мне следует сделать объявление. А подтвердить мои притязания на княжеский трон позволят другие князья. В том числе и Вы.
- Хотите не завоёвывать, а освобождать свои же земли. Как князь, - кивал барон. - Мудрое решение. Я не ошибся в Вашей проницательности.
Несмотря на множество косвенных подтверждений, Генур всё равно не мог поверить в истинность заявления Рандара. Впрочем, это не удивительно - кто бы мог поверить, что юный воин является последним неизвестно откуда взявшимся наследником давно преданной и убитой семьи князя Рундрика.
- Вы хотели бы узнать что-то ещё, князь Генур? - Осведомился Рандар, когда тишина в зале вновь затянулась.
- Пожалуй, сегодня я узнал даже больше, чем мог предполагать, - пребывая в смятение, отвечал вельможа. - До скорой встречи, наследник Наргилоса, - последние слова Генур произнёс с особым акцентом, в котором одновременно сочеталась издёвка и уважение.
Рандар элегантно, не совершая лишних движений, будто бы он давно оттачивал это действо, поднялся с изящного кресла и медленным, уверенным шагом направился к двери.
Когда дверь захлопнулась, Генур принялся размышлять. Действительно ли Рандар был наследником Наргилоса? Как Равир нашёл его? Почему подослал к нему? Неужели удобство Гелона было заранее запланировано юным командиром для укрепления влияния на правителя Умрата? Как этот мелкий воин смог выживать так долго?
Вопросов было много. Подозрений не меньше. Беспокойств будто бы прибавилось. Однако, сейчас Генур не желал заживать себе голову думами о Рандаре. Прежде - он должен был стать князем. А после, вместе с вельможами из Поварина, удастся установить, правда ли юный воин являлся наследником крупнейшего из княжеств, или же всё это было уловкой князя Духарта с целью воздействия на все княжества Вундрата.

***

Командиры, которых Бальмун оставил для шпионажа за Генуром и Рандаром, вернулись через час после прибытия генерала в лагерь. Они доложили обо всём, что слышали, не забывая попутно делится собственными теориями и подозрениями.
Командиры услышали далеко не весь разговор, однако до их ушей донеслось, пожалуй, важнейшее известие. Услышав её, генерал Бальмун, скрючившись в задумчивой позе, принялся размышлять над услышанным.
В конце концов, безумные слухи, глупые кривотолки и лживые, как казалось ранее, донесения не врали - юный командир Духарта Рандар являлся наследником Наргилоса. И скоро об этом станет известно всем. И, вероятнее всего, именно юный командир будет возглавлять атаки на владения узурпатора Домура.
Малый возраст, скудный боевой опыт, убийство наследника Будина - Бальмун не доверял и не хотел доверять Рандару, юноше, который играл ключевую роль в поражение Поварина и заключения невыгодного союза с Духарта.
Впрочем, последние события показали Бальмуну - вельможи, будь то правители собственного княжества, которые пренебрегали долгом отправки припасов и лечебных снадобий для своих же защитников, или правители соседних провинций, готовые предавать друг друга и убивать за щепотку власти, были далеко не лучшими лидерами и покровителями. Князья и бароны сражались лишь за себя, за свою власть и богатства, в чём был уверен генерал Поварина.
Рандар, хотя и был наследником, всё же в первую очередь был командиром - его бывшие подчинённые хорошо отзывались о нём, они были ему преданы, они были готовы пожертвовать ради него своими жизнями. Возможно, раз уж война продолжалась и мятежникам всё равно было суждено сражаться с Наргилосом и столичными землями, выбор воина, прошедшего огонь и воду, в качестве лидера - не такая плохая затея. По крайней мере, в случае чего, его можно будет наставлять, его можно будет убеждать и им можно будет манипулировать.
Решив, что Рандар, вызывавший противоречивые чувства, лучшее из имевшихся зол, Бальмун тяжело вздохнул. Он должен был защищать своё княжество, но вместо этого - разрушал другие. Он должен был оберегать своих вельмож, но вместо этого - подчинялся правителям других земель. Раз уж ему придётся и дальше исполнять свой долг генерала, лучше делать это под руководством того, кто, судя по донесениям и разговорам, заботился о своих подчинённых и товарищах больше, чем о себе самом.

***

Рандар возвращался в ту часть лагеря, где войска Поварина разметили воинов из Духарта - бывших и восстановившихся в подчинение товарищей наследника Наргилоса. Его соратники должны были приготовить шатёр к возвращению своего лидера. Если так, юный командир тут же завалится спать - от гадкой привычки выпивать Рандар хотел избавиться, а пока он не бывал на полях сражений, сделать это можно было лишь принудительным погружением в пучины сновидений. В них наследник Наргилоса задерживался достаточно долго, так что в момент пробуждения юного командира уже ожидал длинный список дел.
Нахождение своего шатра не заняло у Рандара много времени и сил - возле входа в него уже стоял капитан Деник, скрестивший руки на груди, смотревший себе под ноги, выжидавший своего друга для беседы. По всей видимости, юному командиру не удастся исполнить задуманное - придётся снова пить, как и предыдущие шесть дней до этого.
Деник, завидев своего друга-командира издалека, тут же принялся размахивать рукой. То должно было быть приветственным жестом, однако больше напоминало сигнал для начала новых беспокойных раздумий и переживаний о будущем.
- Снова задерживаешься, - улыбнулся Деник, хлопнув друга по плечу. - Деловой Вы, однако, наследник!
- Хватит уже, - недовольно скривил лицо юный командир. - Чего хотел?
- Я не вовремя?
- Просто устал, - чтобы не вызывать лишних вопросов и бессмысленных бесед, коротко ответил наследник Наргилоса.
- Понимаю, - печально кивнул юный капитан. - Мы с ребятами хотели сегодня посидеть, поболтать, вспомнить былое. Вот тебя решил пригласить.
- Прости, не смогу, - тем же раздражённым тоном, словно он куда-то опаздывал, бросил Рандар. - Много дел. Надо отдохнуть, чтобы держать голову свежей.
- Да ты последние дне недели постоянно отдыхаешь! Лучше проведи время с друзьями.
- Я занят делом! - И вот в голосе юного командира прозвучал гнев. - Я в поте лица тружусь для нас всех. И если я говорю, что занят, значит - я занят! Не хочу я тратить время на выпивку.
Ловко обогнув Деника, наследник Наргилоса отшвырнул полы своего шатра и вошёл внутрь, более не желая продолжать разговор с капитаном.
Деник обеспокоено вздохнул. Рандар всё чаще пропадал, всё больше времени он проводил наедине с собой. Вино, постоянные советы, приказы - кажется, юный командир делал всё, лишь бы не проводить время с товарищами.
Возможно, так на наследника Наргилоса влияла близость его собственного княжества. Возможно, он просто устал от всего происходящего. Как бы то не было, если Рандар просил оставить его в покое, следовало исполнить его желание. Если уж ему требовалось вдвое больше времени, чтобы поспать и отдохнуть, то стоило позволить юному командиру наслаждаться заслуженным отдыхом.
Спрятав руки в карманы коричневых походных льняных штанов, Деник не в лучшем расположении духа отправился к своему палатке, уже думая о том, какие оправдание придумать, чтобы друзья и соратники наследника Наргилоса не стали беспокоиться о нём, нарушая его и без того беспокойные дни.

***

С тех самых пор минуло четыре недели. Наступил месяц Первых снегов, который принёс лёд и серьёзные морозы, сопровождаемые вьюгами и белоснежными горками. К счастью для жителей Вундрата, людское королевство находилось далеко на юге, а потому в их местности наблюдались лишь серое небо, сосульки на корявых ветвях, изморозь на полях и редкие короткие снегопады.
Впрочем, даже отсутствие непроходимых гор снега и гололёда на просёлочных дорогах не избавляли вельможей и казначеев княжеств от главной проблемы - поставки утеплённых одежд и средств для обогрева своих воинов, которые должны были принести запасам княжеств весомый ущерб.
Несмотря на все трудности, коронация барона Генура прошла приемлемо для человека его положения. В столице Умрата собралось множество простых селян, купцов и воинов, не говоря о вельможах, которым должно было разойтись во всему княжество с важной вестью - новый правитель Умрата получил заслуженный титул и приступает к своим обязательствам.
Надо сказать, церемония коронации была весьма роскошной. Весь город украсили разноцветными лентами, жителям и гостям столицы вручались различные подношения: старикам - целебные мази; взрослым людям - небольшие корзины с припасами и тканями; детям - игрушки. Громкие фанфары из труб княжеских менестрелей накрыли город торжественными звуками коронации. Одетые в роскошные одежды бароны и землевладельцы приветствовали подданных сдержанными кивками и высокопарными речами.
Торжественное пиршество утопало в разнообразие блюд и горячительных напитков. Гости, приглашённые во дворец, в число которых входили вельможи, знатные купцы и высокопоставленные офицеры, обменивались важными, хотя пустыми, бахвальствами и комплиментами, размышлениями о будущем и надеждами на лучшее. Не обошлось и без пары споров, упрёков и угроз, но пьяных вовремя растаскивали.
Рандар в тот день, подобно эстету с громким именем, чьё положение обязывало постигать всё новое, перепробовал столько видов спиртного, что юный командир не помнил ничего, что происходило после официальной коронации.
Несмотря на мрачный вид за столом, громкий смех, который наследник будто выдавливал из себя, и несколько странных, только ему понятных шуток, Рандар мог позволить себе разгуляться на один вечер. Все прошедшие и все грядущие дни он вместе с другими офицерами готовился к продолжению войны, затихшей лишь на время.
Расчёт снаряжения, провианта, снарядов, количества кобыл для верховых и единиц осадных орудий - перед выступлением в Наргилос мятежникам придётся подготовить и создать немало комплектов  доспехов, оружия и прочих необходимых в войне припасов.
Помимо этого, перед командирами двух княжеств стояла важная задача, которую, впрочем, мятежники проводили не раз: породнить воинов, ранее считавших другу друга неприменимыми врагами. Совместные учения, тренировки, спарринги, разделение на дивизии и оттачивание навыков построения и передвижения по местности - словом, офицеры использовали все практики укрепления боевого духа и сближения войск, какие им были известны.
Не сказать, чтобы по прошествие месяца воины Поварина и Умрата стали близкими товарищами - как и в случае сближения Духарта и Поварина, люди просто терпели друг друга из необходимости. Хотя ситуация здесь была иной: если войска Равира и Бужина встретились в прямом столкновении, потеряв много товарищей, то Поварин и Умрат, точнее, здешние воины - ни разу не сражались. Потому распрей и скандалов меж ними было куда меньше. И всё же - говорить о полном понимании и желании сотрудничать не приходилось.
Тренировки с утра до вечера, советы с офицерами, думы о том, как могла сложиться жизнь, если бы в том или ином моменте он поступил по-другому, вино, которого в столице Умрата было в избытке - для юного командира каждый последующий день ничем не отличался от предыдущего. И единственное, что не позволяло наследнику Наргилоса впасть в уныние от однообразия жизни - скорое, без поворотное, грандиозное изменение, столкновение с чем-то, что ранее казалось недосягаемым, холодным и безразличным. Раскрытие тайны, титул князя, убийство узурпатора, предателя отца, освобождение своего княжества от чумы, что разрушала его долгие года. Осознание приближения этого события приводило в такой трепет и ужас, что Рандар практически перестал спать. Как бы он не старался, как бы не пытался думать о хорошем - нервозность не позволяли ему отдастся сладким сновидениям.
Несмотря на это, в начале месяца Первых снегов юный командир пребывал в пугающем его товарищей и друзей нервном возбуждении. Глаза, движения, манера речи, повышенные тона – казалось, будто бы сердце наследника Наргилоса вот-вот взорвётся от напряжения. Последние дне недели Рандар постоянно носился из стороны в сторону, кричал на подчинённых, раздавал приказы так, будто бы он уже был князем, у него наблюдались необъяснимые вспышки гнева и бурные эмоциональные реакции на любые раздражители.
Он смог взять себя в руки лишь с приездом в столицу Умрата делегации вельмож Поварина, включавшую в себя барона Малега, барона Турага, три дюжины воинов и саму княгиню Верию. Представители соседнего княжества вели себя довольно сдержанно, почти ни с кем не заговаривали, почти не покидали стен Дома вельмож. Они пропускали к себе лишь собственных подчинённых, представителя новоиспечённого князя Генура, а также, на удивление прочих, Рандара. Подобный ситуации лишь подкрепляли слухи о титуле юного командира. Кажется, уже никто в воинстве не сомневался в будущем положении этого юноши.
О чём говорили вельможи за запертыми дверьми Дома вельмож – никто не знал. Содержание советов, которых за неделю состоялось не меньше трёх, держалось в тайне. Одно было ясно – представителями двух княжеств готовилось нечто важное, о чём не мог знать простой люд. А простой люд, занятый приготовлением запасов на долгие холодные месяцы, и не стремился влезать в дела высокородных людей. Хотя многие всё же задавались одним вопросом – где же были представители княжества Духарт?
Они явились на второю неделю месяца Первых снегов. В сопровождение трёх джин воинов, в столицу Умрата явились барон Хаген и командир Талив. По всей видимости, Духарт переживал тяжёлые времена, раз на совет мятежников приехал лишь один барон. Впрочем, даже наличие одного вельможи от Духарта вселил надежду в сердца многих – как вельмож, как воинов, так и обычных жителей. Кажется, в последний раз представители трёх княжеств, не считая князей на совете короля, собирались вместе много лет назад, перед падением королевства в путы недоверия и предательства. Быть может, союз мятежных княжеств, хотя поначалу казался крайне спорной идеей, всё же мог принести плоды Вундрату, изнывающему от дрязг и споров собственных жителей.
Ещё неделя, ещё несколько советов, ещё больше слухов, рождавших улыбки, радости и хвалебные оды своим вельможам, которые давно стали редкостью среди народов Вундрата. Князья и бароны мятежных княжеств, согласно сплетням прислуги Дома вельмож, готовились объявить народу своё решение о будущем войны и всего королевства. Хотя были те, кто верил, что подобные известия не сулят ничего хорошего, всё же большая часть жителей столицы, по непонятным причинам, надеялась на лучшее.
Наконец, в середине месяца Первых снегов глашатае, разосланные по всей столице Умрата, принялись зазывать народ на вечернее заявление вельмож трёх союзных княжеств. По увещеваниям посыльных князей, сумерки принесут людям Умрата, Поварина и Духарта, долгое время пребывавшим в состоянии смертельных врагов, благие известия.
Поверить в это было крайне трудно: Духарт и Поварин резали друг друга её год назад, Умрат стремился захватить Поварин, выжигая поля и деревни, княжества видели друг в друге врагов, которых необходимо было изничтожить для собственного блага. Теперь же, по прошествие нескольких месяцев, вельможи были готовы забыть все нанесённые раны ради светлого будущего. Подобные вести, хотя воодушевляли и вселяли надежду, привлекали много внимания – как же князья и вельможи собирались создавать мир, имея за спинами столько трупов своих соседей? По всей видимости, центральная площадь столицы Умрата сегодня будет забита людьми под завязку.
Наконец, наступил долгожданный вечер, о котором вели пламенные и яростные обсуждения на протяжение всего минувшего дня. Возбуждённые изнуряющим ожиданием люди неслись на центральную площадь перед замком, толкая друг друга и посылая слишком медленных или рассеянных соседей куда подальше. К счастью, стражники, расставленные по всему городу для обеспечения безопасности, предотвращали столкновения мирных жителей, разгоняя особо буйных.
На высоких ступенях, ведущих в замок, стоили представители трёх союзных княжеств. Князь Генур в венце, позади которого виднелись бароны Умрата и командир Кавен, держащий серый мундир с изображением головы кабана. Княгиня Верия, за спиной которой стояли бароны Малег и Тураг, а также – дюжина воинов с чёрными штандартами, на которых была вышита плеча. Также – барон Хаген и командир Талив в окружении своих подчинённых, над головами которых реял синий штандарт с вышитой на нём башней. Представители трёх княжеств стояли чуть поодаль от толпы, представив взору собравшихся людей юного командира из Духарта, рядом с которым стояло несколько его подчинённых. В руках одного из них – широкоплечего и высокого Бениша, реял штандарт куда меньших размеров, сшитый не из самых дорогих тканей. Зелёная ткань, на которой золотыми нитями был вышит жаворонок с распростёртыми крыльями. Знамя, вышитое Цуминой год назад, которое до этого использовалось лишь единожды – в битве Духарта и Поварина на кровавых полях. Наконец, подарок Цумины не будет вести к смерти, а станет символом безоблачного будущего.
Рандар сильно нервничал. Хотя он уже успел осушить целую бутылку вина, его ноги дрожали, руки отяжелели, мысли затянул туман беспокойства и стыда за возможный провал торжественной речи, глаза будто бы застилали пятна, мешавшие рассмотреть пришедших людей.
За тот час, пока центральная площадь заполнялась людьми, юный командир нашёл способ снизить напряжение. Следовало представить перед собой не незнакомцев, не жителей и воинов, не знавших и не доверявших тому, кто стоял перед ними. Стоило представить всех тех, с кем за минувшие года Рандар успел разделить труд, трапезу, боль и горесть. Всех тех, кому наследник Наргилоса давал обещания, кому был предан, с кем заключал союзы и с кем бы готов разделить своё наследние. Воины Перина, разбойники Денера, мятежники Керанзо, подчинённые Нудзира, соратники Равира, Верии и Генура – все они, кто отдал свои жизни, кто погиб за их общую цель, кто остался калекой и кто продолжал сражаться бок о бок с юным командиром. Именно их сейчас  представлял Рандар. Всех тех, благодаря жертвам которых наследник Наргилоса продолжал жить и волей Всевластителя приближался к исполнению заветных желаний его товарищей. Смерти и лишения всех тех, кто доверился наследнику Наргилоса, не будут напрасны.
Наконец, толпа на центральной площади замерла – людей было так много, что им не хватало места даже оборачиваться и толкать друг друга. Рандар сделал смелый шаг вперёд, собираясь с мыслями и готовясь к воодушевляющей речи. Видя это, воины со всех сторон принялись призывать к порядку:
- Всем замолчать! Соблюдать тишину!
Потребовалось ещё с несколько минут, чтобы успокоить взбудораженных людей. В конце концов, город замолк – люди с нетерпением ждали объявления, вокруг которого уже ходило множество волнительных слухов. И юный командир, сцепив руки за спиной, глядя на всех одновременно суровым, но в то же время благосклонным и слегка пугливым взглядом, громко заговорил:
- Приветствую всех жителей славного княжества Умрат. Моё имя – Рандар. Я командир пехотных войск Духарта, союзник княгини Верии и князя Генура, представитель князя Равира. Я тот, кто вёл войска, тот, кто отстаивал честь своих подчинённых, тот, кто последние года делает всё возможное, чтобы принести в Вундрат мир и порядок. Я презрел все опасности и испытания, чтобы явится к вам и просить вас о помощи. Именно от вас, от жителей Поварина и Духарта будет зависеть, смогу ли я и правители княжеств закончить эту долгую, жестокую и кровопролитную войну, сулящую уничтожение нашему королевству.
Восемнадцать лет назад славный правитель княжества Наргилос, князь Рундрик, был предан и убит. Узурпатор захватил власть в Наргилосе, а король, закрыв глаза на предательство, позволил лиходею разрушать огромное княжество. С тех самых пор доверие княжеств друг к другу лишилось фундамента: война с эльфами, обвинения в бездействии, страх потерять награбленное у простого люда – правители княжеств допустили смуту в королевстве, отчего весь Вундрат покрылся кровью невинных.
Вероятно, в конце концов, эти склоки разрушили бы нашу родину. Однако в королевстве ещё есть люди, готовые пойти против трусливых предателей, захвативших власть, чтобы вернуть мир и покой в Вундрат. Князь Равир, княгиня Верия, князь Генур – эти смелые люди рисковали всем, чтобы не дать их землям пасть, и они готовы на всё, чтобы вновь скрепить королевство.
Наргилос – крупнейшее княжество, и столичные земли, всё это время закрывавшие глаза на происходящее в княжествах, не желают терять власть. Они готовы уничтожить нас, не желая отвечать за все те прегрешения, которые привели к гражданской войне.
Однако от наших врагов скрыта истина. Тайна, которую я скрывал много лет, которую помогали скрывать мои союзники, решившие презреть страх и пойти против узурпатора и лживых воров. Я – истинный и последний наследник княжеского трона Наргилоса, я сын преданного и убитого князя Рундрика, которого все эти годы оберегали и спасали, чтобы однажды я вернул то, что принадлежит мне по праву и восстановил справедливость и мир в Наргилосе.
Духарт, Поварин и Умрат – великие княжества, которые обманом были втянуты в войну. Нашими жертвами узурпатор и трусливый король спасали себя, но тёмное время их правления подошло к концу. Мы объединили свои усилия, чтобы сбросить разорителей наших земель и осквернителей нашей истории с их насиженных мест!
Общими силами мы освободим Наргилос из-под гнёта угнетателя, а после заставим короля принять капитуляцию и выполнить все наши требования. Ещё никогда за последние десятилетия Вундрат не был так близок к установлению порядка и мира. И ближайший год положит конец правлению наших врагов.
Так пусть теперь, находясь так близко к победе, мы все забудем о былых распрях, объединимся и восстановим Вундрат. Ради всех тех, кто погиб за правое дело, ради тех, кто живёт и хранит память о былом, ради наших потомков, для которых наши деяния станут легендой – историей о братстве и единстве перед лицом сил зла, что пытались погубить королевство, построенное нашими славными предками!
Толпа продолжала сохранять молчание. Ликования и рукоплескания, которых ожидал Рандар, не предвиделось. Удивление от услышанного – известия о появлении истинного наследника Наргилоса – перевешивало чашу весов восторга объединения княжество и скорого окончания войны, а также сомнений о возможности побороть Наргилос и столичные земли.
- Между вельможами трёх княжеств, - продолжал наследник Наргилоса, выждав паузу для оценки реакций слушателей, - пройдёт совет. В скором времени, жители Духарта, Поварина и Умрата получат известия. И будьте уверены – более вам ничего не будет грозить. Враги больше не будут разорять наши земли. Отныне – они будут вынуждены отбиваться от тех, кого долгие годы грабили и держали под пятой!
С этими словами Рандар, одетый в богатые одежды, выданные князем Генуром, изящно развернулся на месте и проследовал в княжеский замок. За ним направились князь Генур и княгиня Верия. После ко дворцу отправились бароны Умрата, Поварина и Духарта. Замыкали процессию знаменосцы и стражники вельмож.
- Расходитесь! – Принялись приказывать стражники города. – Не создавайте давку. Расходитесь по домам.
Теперь, когда высокородные люди покинули центральную площадь, в толпе начались рассуждения, полные теорий, домыслов, восклицаний, вопросов и беспокойств. Действительно ли этот юнец – сын князя Рундрика? Где он пропадал всё это время? Действительно ли княжества заключили союз? Хватит ли им сил противостоять князю Домуру и самому королю?
Все ожидания благоприятных времён развеялись. Ни страх, ни беспокойства, ни паника – лишь недоверие и ставшая уже привычной полная готовность работать в поте лица для приближения победы над врагами. Кажется, жители мятежных княжеств за прошедшие года привыкли отдавать большие запасы припасов и золота на ведение войны. Хотя теперь, если слова наследника Наргилоса были правдой, возвращения тихих и спокойных времён не заставят себя долго ждать. Нужно было лишь пережить холодные месяцы и сделать последний рывок на пути к обретению счастливого будущего для всего королевства Вундрат.

Глава 3

Княжество Духарт в ближайшие месяцы не сможет жить одной лишь надеждой на светлое будущее. Бароны и землевладельцы, повысив сборы податей и практически опустошив кладовые простых людей, призвав для защиты земель всех способных держать оружие, пытались успокоить своих подданых, до которых доходило всё больше слухов о происходящем в восточных уделах их княжества.
Барон Лавиш, правитель восточных земель Умрата, с каждым днём всё больше чах. Бесконечные переживания, распоряжения, отчёты о сожжённых деревнях и убитых людях, недовольства и жалобы – хотя вельможе, прожившему лишь треть отведённой смертным жизни, было всего пятьдесят лет, своим поведением и характером он напоминал глубокого старика.
Войска Наргилоса вторглись в земли князя Равира, день за днём проходя дальше в уделы Духарта. Три боевые дивизии – девять сотен человек разоряли деревни, зверствовали и несли за собой смерть. И несмотря на это, князь Равир, по необъяснимым для всех причинам, не отдавал приказа защитникам его земель идти в открытое сражение с захватчиками из Наргилоса. Даже бароны Базуний и Дезий, получившие больше свобод, когда князь погрузился в думы о войне, и всячески не желавшие возвращения дотошного правителя, надеялись, что Равир, наконец, возьмёт бразды правления на себя. Как никак, положение в княжестве было такое, что уставшие от повышенных сборов и постоянных сражений подчинённые могли взбунтоваться.
Во всём бушующем потоке страха и сомнений лишь князь Равир знал, как ему следует поступать. Неожиданно для своих подчинённых, пребывавших с ним на поле брани, правитель Духарта вернулся к прежней, вселяющей надежду на будущее, форме. Он почти не пил, был собран и по обыкновению спокоен. Удивительно, как за один месяц из нервозного параноика Равир смог стать прежним непоколебимым лидером, восстановившим свой разум и стойкость духа.
Впрочем, возможно, этому поспособствовали письма от неизвестных отправителей, приходящих вместе с гонцами, столь неприметными и обладающих такими навыками, что казалось, будто посыльные входили в число лучших лазутчиков самого короля.
Что было в тех письмах, кто их отправлял и как именно отправители поддерживали связь с князем Равиром в условии нападения Наргилоса – неизвестно. Однако один факт был известен всем – как только правитель Умрата стал получать депеши от неизвестных, его состояние резко улучшилось. И кем бы не были собеседники Равира, генерал Грутен и другие офицеры благодарили их за то, что им удалось вернуть разум князя, которые последние месяцы пугал своих подчинённых.
Но всё же многих офицеров, включая Грутена, Могина и командира из Поварина Ракера, волновало нежелание князя Духарта рассказывать о своих осведомителях из Наргилоса и столичных земель. Пару раз на общих советах командиры пытались выведать личности союзников - какие посты они занимали, насколько можно было доверять их сведениям, не стоило ли опасаться того, что анонимные соратники лишь загоняют мятежников в ловушку.
На все эти вопросы, подтекст которых Равиру был совершенно ясен, он отвечал сухо и с долей пренебрежения, тоном и взглядом показывая офицерам их место:
- Наши союзники желают оставлять свои имена в тайне от многих. Теперь никому нельзя доверять!
Ответ был прост и понятен. Хотя правитель Духарта держался внешне, внутри он оставался прежним параноиком, чьё недоверие лишь усиливалось с каждым новым днём.
Грутен и другие воины могли закрывать глаза на причуды Равира - всем давно были известны слабости правителя Духарта, а потому на его детские и необоснованные, с точки зрения обычных служивых, претензии многие закрывали глаза. Однако же, если донесения неизвестных союзников смогли так воодушевить князя, оставался резонный вопрос - почему защитники южного княжества Духарт последние месяцы лишь отступают, позволяя захватчикам захватывать и разорять новые земли. Они, воины, которых обязывал долг защищать жителей своего княжества, бежали, ни разу не встретившись с врагом с тех самых пор, как командир Ягонрута с её дивизией была захвачена в плен.
Бросив позади несколько фортов, которые, вероятно, уже были захвачены Наргилосом, оставив за спиной с пару десятков стражников, которых, вероятно, убили, воины Духарта стояли у самых границ восточного удела княжества. Они разбили лагерь, выкопали ров, выставили на позиции несколько захваченных Поварином и высланных генералом Бальмуном скорпионов и баллист, а также хранившийся в столице и привезённый к границам старый требушет.
Князь Равир приказал захватить вершину, выстроив частокол и спрятав за ним все палатки и шатры, уведя повозки с продовольствием далеко в тыл. Судя по всему, по крайней мере, как рассчитывал генерал Грутен, здесь правитель Духарта намеревался дать бой захватчикам. Либо Равир сделает это здесь, либо позволит врагам пройти к столице. Лишённая защитников, главные цитадель Духарта и сердце княжества будет захвачена.
Проследив за тем, чтобы ров был выкопан, частокол установлен, а снаряды для осадных орудий приготовлены, генерал Грутен направился в шатёр князя, намереваясь выяснить дальнейший план развития войны.
- Ваша Светлость, - громогласным голосом обратился к предводителю главенствующий над войском Духарта, - Ваши распоряжения выполнены. Лагерь готов к осаде вражеских войск, - с намёком произнёс генерал, желая выяснить, что задевает скрытный князь.
- Рад это слышать, генерал, - спокойным голосом отвечал Равир, счищая со своих искусно выкованных доспехов походную грязь. - Если всё пройдёт, как было запланировано, нам удастся надолго задержать Наргилос. Возможно, даже удастся лишить их половины войска.
- А что на счёт Поварина и Умрата, господин? Приходили вести от княгини Верии или барона Генура?
- Он уже стал князем. Да - мне приходили депеши. Генур стал князем, Поварин подписал соглашение с Умратом - теперь, северное княжество наш союзник. Через несколько недель они нападут на Наргилос с северного направления.
На последних словах лицо князя Равира на мгновение исказилось в гримасе гнева, однако правитель Духарта быстро принял прежний невозмутимый вид.
- Что-то не так, Ваша Светлость? - Решил осведомится генерал Грутен.
- Рандар, наш юный и гораздый на нежданные трюки союзник, объявил о своём титуле на главное площади столицы Умрата. Скоро вести разойдутся по всему княжеству, а затем - и по всему королевству. По моим планам, он должен был признать себя наследником, лишь когда поражение Наргилоса будет неминуемо. Впрочем, может, это признание поможет мятежному союзу привлечь на свою сторону лояльных бывшему князю людей.
«Значит, Рандар действительно был наследником Наргилоса? - Думал генерал Грутен, таращась на своего правителя, сам не осознавая этого. - Он говорил правду! Видимо, тогда у арены он не смог стерпеть пренебрежительных приказов барона Хагена заткнуть свой рот», - главенствующий над войсками Духарта тяжело дышал, стремясь принять крайне неожиданное, хотя и услышанное ранее, известие.
- Да, это правда, - кивнул Равир, понимая, о чём думал его подчинённый. - Я скрывал это, чтобы Рандару не грозили ненужные покушения наших врагов и предателей. Однако он сам решил шагнуть в неизвестность. Мальчишка - следовало догадаться, что он выкинет нечто подобное!
Генерал Грутен, слышавший громогласные речи Рандара у арены, уже подозревал, что юный командир, часто беседовавший с князем Равиром наедине, был не простым юньцом. Получить высокий пост в армии подозрительного правителя Умрата, возглавлять целую дивизию, сражаться с наследником княжеского трона Поварина на арене - Равир ни за что бы не даровал обычному разбойнику таких привилегий. Значит, тогда Рандар говорил правду - он являлся вельможей, и не просто отпрыском барона, а самым настоящим наследником княжеского трона Наргилоса.
Подобные известия ввели высокопоставленного офицера в ступор. Хотя он заранее был подготовлен к ним, всё же видеть в юном соратнике, бывшим его подчинённым, правителя крупнейшего княжества - крайне неожиданно.
Князь и генерал продолжали сохранять молчание. Первым тишину нарушил Равир:
- По моим подсчётам, воинство Наргилоса подойдёт к стенам нашего лагеря примерно через пять дней. К тому моменту Вы, генерал, должны подготовить войска к долгой осаде: отдать распоряжения, разместить войска, приготовить снаряды для осадных орудий и принести оставшиеся запасы масла и пороха.
Если нам удастся продержаться три дня, подкрепление из столицы Духарта и резервные войска Поварина нанесут по врагу удар с тыла. Мы разобьём три дивизии Наргилоса, при этом сохранив большую часть войска.
- Но при этом мы потеряем много воинов, которые нападут на врага с тыла, - парировал генерал.
- Это мало обученные воины, на содержание которых тем не менее уходит значимая доля казны, - беспристрастно отвечал Равир, усевшись в кресло, закинув ногу на ногу.
Лицо Грутена исказилось в недовольной гримасе осуждения.
- Ваши недовольства мне понятны, - кивнул князь, так же состроив недовольную гримасу из-за недовольств подчинённого, - однако нам следует сохранить как можно больше умелых воинов для дальнейшей войны с войсками столичных земель.
 Грутен смутился второй раз за беседу. Прищурив глаза, он вопросительно смотрел на Равира.
- Мне пришли важные донесения из столицы нашего королевства, - промолчав несколько секунд, продолжил правитель Духарта, ожидая новую порцию проницательных взглядов. - В скором времени король распорядится отправить в мятежное княжества по тысячи воинов, которые должны будут подавить бунтовщиков и вернуть княжества под вкрапления короны. Также - тысяча воинов прибудет в качестве подкрепления войскам Наргилоса.
  Генерал Грутен тяжело вздохнул, проведя рукой по изнеможённому от нежданных и шокирующих вестей лицу. Войска Духарта, Поварина и Умрата равно поделены между собой - сейчас их главная задача атаковать Наргилос, сигая короля последнего верного и сильного союзника. Но теперь, с полученными от князя донесениями, весь план мятежных княжеств рушился.
Командованию придётся продумывать новую стратегию: как можно было отбиться от воинов из столичных земель, при этом продолжая давить на Наргилос. Придётся переформировать войска, перебросить часть войск обратно в княжества, продумывать пути поставок ресурсов и продовольствия, необходимых для ведения войны. Теперь мятежницам придётся воевать по пяти направлениям, что крайне усложняло ведение войны.
Как князья будут договариваться между собой? Как войска будут обмениваться информацией? Кого поставить во главе сопротивления воинам столичных земель? Как вести сражение сразу по нескольким, независящим друг от друга, направлениям, при этом пытаясь достигнуть целей глобальной стратегии по свержению узурпатора и короля? В голове генерала возникало так много вопросов, так много предположений и теория, что его дыхание участилось, а в голове раздалось крайне неприятное ощущение, будто бы в мозг Грутена проникали леденящие душу иглы.
- В таком случае, нужно предупредить наших союзников! Нужно начать готовить план обороны…
- Уже предупреждены и уже готовится, генерал, - с укором произнёс Равир, вновь недовольный тем, что Грутен сомневался в его прозорливости. - Не прежде, как я сказал, нам необходимо разобраться с захватчиками. Если нам придётся сражаться с двухтысячным войском, Духарт не спасти! Потому, генерал, я надеюсь, что Вы оправдаете мои ожидания и исполните задуманное мной.
Грутен, судя по недовольным гримасам и взглядам Равира, его упрёкам и всяческим попыткам князя заставить подчинённого перестать высказывать свои претензии, понимал, что правитель мог в любой момент отстранить его, понизить в звании и отправить на другой край света. Так он сделал с Рандаром, когда тот перестал слепо слушать Равира. Вот только юный командир был наследником Наргилоса - его ни в коем случае нельзя было убивать. А вот что касается барона Нелиана, бывшего защитника северного удела Духарта, который, аккурат после совета, на котором вельможа отказался подчиняться Равиру, был найден мёртвым - Грутена мог ожидать тот же итог.
За прошедшие года генерал в отношение правителя Духарта был уверен лишь в одном: если кто-то или что-то мешало Равиру добиваться его желаний и поставленных целей, князь без озарений совести избавлялся от всего, что стояло у него на пути. А генерал Грутен, последний год часто и в открытую протестовавший против решений Равира, давно мог стать в глазах князя одним из таких препятствий.
Грутену давно не нравились жестокие и циничные методы князя добиваться своего. Он манипулировал союзниками, шантажировал, лгал, предавал, убивал, позволял своим подчинённым гибнуть в мелких стычках, которые были мельчайшими пазлами огромной картины, видной лишь Равиру. С каждым новым месяцем, проведённым под властной рукой князя Духарта, Грутену становилось ясно - либо все беспрекословно будут следовать воле князя, либо он найдёт способ убрать всех со своей дороги.
И всё же - Равир был князем Духарта, которому Грутен поклялся в верности. Генерал был обязан благодарить именно Раивра за своё высокое положение и щедрые выплаты, которые вытащили обедневшую за долгие годы некогда известную семью генерала. Потому, держась за воинскую честь и клятвы, королевские кодексы и воинские уставы, а также за свой титул, генерал поспешил исполнить распоряжение своего князя.
Через несколько дней начнётся долгая осада. Почти целая тысяча воинов будет осаждать лагерь войск Духарта. Следовало подготовить воинов к долгим дневным баталиям и ночным вылазкам противников. Либо Грутену удастся выполнить приказ Равира, либо ему придётся свыкнуться с понижением в звании, позором и, вероятно, покушениям на свою жизнь.

***

Грутен вышел из шатра и направился к помосту, выстроенном специально для того, чтобы с холма наблюдать за передвижениями противника. Если верить словам барона, а ныне князя, Генура, Умрат за последние несколько лет не передавал Наргилосу осадных орудий. Имевшиеся в столице узурпатора, наверняка, оставят для обороны города. Значит, лагерю войск Духарта можно было не беспокоится о снарядах, которые могли разрушить помост и сокрушить выставленный частокол.
За выкопкой рва вокруг лагеря наблюдал командир Могин, бывший наёмник, обучавший Рандара, а последние два года нёсший на себе высокое звание в войсках Равира. Скрестив руки на груди, Могин недовольно смотрел на работы, неравно закусывая верхнюю губу.
- Придётся ускорить темпы работы, - раздался раздражённый голос генерала, взбиравшегося по лестнице. - Если войска Наргилоса подойдут к лагерю раньше намеченного плана, нам не удастся выдержать осаду.
- Князь рассказал Вам план своих действий? - Ковыряясь в зубах, задал вопрос не менее раздражённый командир Могин.
Видя в искушённом войнами и битвами командире Могине своего единомышленника, который разделял взгляды и стремления генерала, несмотря на своё сомнительное прошлое, Генур, выждав паузу и тяжело вздохнув, решил рассказать стратегию Равира. Понизив тон, одним глазом посматривая по сторонам, чтобы их никто не подслушал, офицер начал свой рассказ.
Варнир, блекло сиявший в небе, покрытой тонкой плёнкой облаков, бросал блики от лопат воинов, раскидывавших землю в разные стороны. Ров, глубиной в два метра, шириной в три метра, на дне которого будут располагаться заострённые колья, должны были задержать как можно больше нападавших. А искусственно созданные горки из земли должны были помешать захватчикам из Наргилоса поставить лестницы. Разумеется, если три дивизии ударят одновременно со всех фронтов, лагерь не выстоит: тела убитых из первой волны нападавших позволят переходить их товарищам через ров. И тем не менее, лучше подготовить врагам как можно больше препятствий, раз уж долгая осада и кровопролитная битва была неминуемой.
Но была одна важная проблема: рабочие, трудящиеся в поте лица с раненого утра до поздней ночи, тратили куда больше припасов. Если мятежницам удастся пережить нападение Наргилоса, они могли погибнуть от нехватки еды и лечебных снадобий. Следовало запросить у Поварина большие поставки припарок и мазей.
К тому моменту, когда прочие офицеры, отдыхая, осмотрели лагерь и определили главные проблемы войска, генерал закончил свой рассказ. Могин, то и дело выкачивал глаза от удивления, сохранял молчание, почёсывая заросший подбородок. Наконец, командир пехотных войск отвечал в полголоса, скорбной интонацией заканчивая каждое предложение:
- Равир окончательно потерял всякую совесть. Потерять молодняк, чтобы старики боролись с наступающими войсками столицы - кажется, это никогда не закончится. Лучше бы мы давным-давно выступили против Наргилоса, столкнулись с ними в поле. Потеряли бы многих, но зато - честно, без уловок. И не пришлось бы отдавать узурпатору весь восточный удел Духарта.
- Тогда бы молодняку пришлось сражаться с войсками столичных земель, - пояснил генерал Грутен.
- Да уж! Как ни крути, всё одно - мы в глубокой и беспросветной жопе.
- И всё это из-за них! - Со злобой в голове говорил Грутен. - Лжецы, лицемеры, предатели и манипуляторы - они, скорее, уничтожат и сожгут всё вокруг себя, чем позволят запятнать свою честь и славу договорами и компромиссами. Каждый из них считает, будто только он один знает, что лучше для людей. Каждый из них уверен, что его видение стоит всех жертв и потерь!
Могин вопросительно посмотрел на генерала, но тот больше не давал никаких пояснений своим словам. Считая, что распространил таких мыслей по войску навредят не только сопротивлению Наргилосу, но и самому Грутену, командир пехотных войск ответил:
- Все смертные так думают, не только вельможи. Думаю, если бы мне, или Вам, пришлось решать судьбу своего княжества и даже целого королевства - мы бы делали то же, что и князья!
Генерал, хотя и не мог ответственно и уверенно заявлять иного, всё же не хотел признавать правоту слов командира. Потому, состроив злостную гримасу, Грутен сурово произнёс:
- В конце дня отчитайтесь мне о проделанной работе. Если будем отставать от плана, рабочих и офицеров будут ждать наказания. Следите за ходом работы, командир!
С этими словами генерал резво развернулся и на появился в противоположную сторону лагеря. Грутен, как и прочие высокопоставленные офицеры и вельможи, был крайне раздражительным, агрессивным, зацикленным лишь за собственных идеях и представлениях.
Могин, служивший под началом разных командиров, имевший дело с вельможами по всему Вундрату, научился смирятся со спесивостью и высокомерием высокородных и высокопоставленных людей. Потому ему, в принципе, были безразличны все опасения офицеров и стремления вельмож. У него был приказ - он его выполнял. Ни больше, ни меньше.
Если Всевластитель будет милостив к защитникам Духарта, они выживут. Если нет - их история окончится. Всё просто и понятно. Без лишнего пафоса и притязаний на абсолютное знание, подобное решить все проблемы смертных. Смертные всегда воевали, смертные воют везде, и смертные будут воевать всегда и везде, в независимости от того, кто будет править королевствами и царствами, кто будет руководить войсками и кого будут спасать. Могин и ему подобные всегда будут при деле, и долг таких людей, как он - делать всё возможное за приличную плату, в независимости от конечных результатов. Ни больше, ни меньше.

Глава 4

Князь Домур восседал на резном кресле из ивы в своём кабинете, продолжая вчитываться в тревожные, не оставляющие надежд строги донесений, приходивших ему из разных уголков Наргилоса и всего Вундрата. Правитель Наргилоса, будучи по своему характеру человеком точным и педантичным, разложил все письма и депеши на своём широком, громоздком столе по разным стопкам: донесения с южных земель Наргилоса, письма из восточного удела, депеши о делах Духарта, записки соглядатаев о происходящем в Умрате, известия из Поварина, приказы из столичных земель. Доклады офицеров и воинов, жалобы селян, прошения вельможей и купцов - голова князя Домура кипела от роящихся в ней мыслей о происходящем в королевстве.
Кабинет князя, и без того заваленный различными учёными изданиями, старинными манускриптами, изысканиями историков и исследованиями географов - лучших просвещённых Усов Храма Знаний - теперь вовсе напоминал склад макулатуры, забытых исписанных бумажек, которым было суждено топить печи в снежные месяцы. Но всё то, что многие считали мусором, было для князя Домура настоящими сокровищами.
Склонившись над столом, уперев голову в кулак, упёртый в столешницу, правитель Наргилоса уставшими глазами плёлся по кривым строчкам письма, посланного командиром, штурмующих земли Духарта. Хотя вести офицера были положительными, после утреннего письма Домура уже ничего не могло ободрить шокированного, обессиленного князя.
Дверь кабинета скорбно скрипнула. В щели показалось старческое лицо, с осторожностью и любопытством уставившееся на князя Домура. То был советник правителя Наргилоса - Жормер, мужчина шестидесяти лет, лысеющий, сохранивший волосы на висках и макушке. Он носил аккуратную тунику песочного цвета, а под ней - льняную камизу белого цвета. Довершали образ чёрные сапоги с каблуком, цокающим по деревянным полам княжеского дворца.
Не желая отвлекать своего правителя от дел, но всё же не позволяя тому жертвовать отдыхом и едой ради работы, Жормер вошёл в кабинет и, почти не издавая никакого шума, подошёл к столу Домура, сцепив тонкие кисти рук в замок за спиной.
- Прошу простить меня, Ваша Милость, но я вынужден отвлечь Вас от дел. Время полдника. Вам пора отправится к столу, - мягким тоном, в котором слышалась мудрость пережитых лет, уважительно произнёс советник.
Князь Домур медленно поднял голову, протирая глаза пальцами, чтобы снять напряжение. Хотя шторы в его кабинете были распахнуты из-за возрастных проблем со зрением, правитель Наргилоса всё равно испытывал трудности при долгом чтении.
- Тебе следует прочесть это, - игнорируя приглашение к столу, заунывно проговорил Домур, стянув с одой из стопок бумаг верхнее письмо, протянув его советнику.
Жормер аккуратно перенял пергамент и принялся читать содержимое. По широте его зрачков, которая увеличивалась с каждой строчкой, было видно смятение и озадаченность. Наконец, через пару минут, когда советник дважды перечитал полученное донесение, он, поперхнувшись, отдал письмо обратно князю. Голос Жормера стал нервным, дрожащим и меняющим интонацию с каждым словом:
- Это ложь! Просто слухи. Семья князя Рундрика погибла в тот самый вечер. Никто из его наследников не выжил!
- Я бы тоже так подумал. Вот только два с половиной года тому назад с южных земель пришлось донесение: истинный наследник Наргилоса найден. Бывший командир княжеских войск, предатель, ныне погибший Перин со своей сворой разбойников захватил форт и призвал сплотится вокруг последнего выжившего сына князя Рундрика.
- Всё это просто фальсификация, Ваша Милость, не более! - Уверенно говорил советник, никак не желавший признавать иного.
- По словам свидетелей, мальчишке, следовавшим за Перином, было порядка шестнадцати лет. А тому юньцу, что выступил перед жителями Умрата в окружении князей и вельмож мятежных княжеств, восемнадцать лет. Возраст сходится.
- Уверен, мятежники просто нашли того, кто подходит под критерии. Наследники Рундрика - мертвы. Воины, верные королю, перебили всех, кто имел отношение к семье предателей.
- Командир Перин и советник Венрад выжили в той бойне. Нельзя исключать, что и последний сын Рундрика спасся. Быть может, тот же Перин или Венрад вытащили мальчика из замка.
Впрочем, сейчас не так важно, является ли этот юнец настоящим наследником: мы с Вами, да и все мятежные князья и бароны знают правду, а вот воины и селяне верят в то, что им говорят высокородные и знатные. Равир, Верия, Генур - новые князья объединили усилия, чтобы продвинуть наследника последнего, крупнейшего княжества, который присоединится к ним. Вместе, они свергнут короля и захватят весь Вундрат.
- Мятежные княжества вели друг с другом войну последние года: они истощены, из ресурсы исчерпаны, люди устали о резни. Что бы не выдумали предатели, им не выстоять против нас и столицы, - ответственно заявлял Жормер, непоколебимый в своей вере в могущество Наргилоса и столичных земель. - Ведь такой и был первоначальный план нашего короля.
- Мятежники должны были уничтожить друг друга ещё год назад, - Домур прикрыл лицо рукой, устав от долгих размышлений, желая хоть на пару минут закрыть напряжённые глаза. - Но они выстроили и объединились. А после ещё и присоединили к себе Умрат. Стратегия короля показала свою несостоятельность: вместе с мятежниками угасают и наши земли. Закрытие границ, голод, страх, смута - даже если нам удаться разбить ренегатов и вернуть целостность в королевство, опустевшая казна, истоптанные поля, сотни разбойников и помрачневшие разумом ветераны добьют Вундрат. Гражданская война сотрёт наше королевство со всех карт.
- Полагаю, Ваши мысли так мрачны и негативны потому, что Ваша Милость трое суток подряд читала сотни жалоб всех мастей! Предлагаю Вам сделать перерыв - отдохнуть и отчистить голову. Тогда мысли примут прежнюю остроту и наполняться верными решениями.
Домур, потирая гладковыбритый подбородок, молчал, пустым взглядом смотря на залу в тухнущем камине.
- Ваша семья уже ожидает Вас за столом, Ваша Светлость, - настойчиво продолжал Жормер. - Вас ожидает полдник.
- Даже и не знаю, где хуже: здесь за жалобами, или за столом с моей семьёй, - отвечал князь в крайне мрачном расположении духа, медленно поднявшись с кресла и, сложив руки за спиной, направившись к двери кабинета. - Пока я трапезничаю, пошли за командиром Матином. Я желаю переговорить с ним.
Советник Жормер, радуясь своей меленькой победе, исполнительно поклонился. Пусть голова князя уже несколько дней пребывала в состоянии тревоги и стресса, вместе с командиром княжеских войск Матином им удаться выбрать самую верную стратегию последующих действий Наргилоса. Никакая фальсификация личности последнего наследника Рундрика, никакие мелочные и изнеможённые мятежники, ни одна разбойничья группировка не сломит великий Наргилос. Славное княжество выстоит, а после – поможет столичным землям восстановить королевство и избавиться от всех тех, кто годами наводил смуту и разрушал Вундрат в стремлении заполучить больше власти над простым народом людского королевства.

***

Широкий и длинный обеденный зал княжеской семьи находился в том же флигеле, что и кабинет князя – четырёхэтажном крыле замка, где жила, училась, работала и давала распоряжения вся семья князя Домура.
Обеденный зал располагался на втором этаже флигеля. С высокими потолками, подпираемыми колоннами с волютами, широкими окнами, возле которых на бронзовых крючьях зацеплялись красные парчовые шторы, длиной в несколько десяток метров - трапезная была такой масштабной, что, кажется, в ней могла запросто разместиться половина обитателей княжеского замка. А благодаря тому, что кухня и склад с припасами были отделены от обеденного зала, кроме длинного стола, четырёх стульев и пары картин с пейзажами в помещении ничего не было.
С одной стороны - удобно: ничто и никто не мешал княжеской семье наслаждаться трапезой. С другой - зловещая пустота, в которой эхом раздавался каждый шорох, и которая лишала всякого желания собираться всей семье за одним столом. Как правило, князь Домур ел в своём кабинете; его жена княгиня - в своих покоях, а в тёплые месяцы - в саду; старший сын Домура, мечтавший стать самым молодым воином, получившим титул командира княжеских войск, большую часть времени проводил в казармах, где и ел. Что же касается дочери князя - никто, толком, и не знал, когда она и где ела. И это, впрочем, мало кого интересовала - она с самого детства была сама себе на уме.
Хотя обеденный зал отпугивал членов семьи Домура, иногда, всё же, для поддержания славного имени княжеского рода, во избежание распространение вредоносных слухов, им приходилось собираться вместе. И сегодня, во времена гражданской войны, усиления сепаратистских настроений во всём королевстве, угрозы мятежных княжеств и упаднического состояния Наргилоса, князю должны было демонстрировать свою непоколебимость и уверенность в победе. А трапеза в присутствии всех членов семьи, как бы это не казалось странным, способствует повышению доверия к правителю.
Князь Домур, без особого желания, подошёл к дверям обеденного зала. Стражники распахнули перед правителем дверь, и тот, тяжело вздохнул, держа спиной ровной, смелым шагом направился к столу, будто бы не желая показывать своего волнения перед семьёй.
Домур был одет в просторную мантию зелёного цвета, не имевшей капюшона, которая застёгивалась до самого горла на золотые пуговицы. Воротник, манжеты и полы мантии покрывали причудливые узоры, вышитые из таких же золотистых нитей, которые, впрочем, не сильно бросались в глаза. Довершали образ пулены чёрного цвета - с небольшими каблуками и почти что невинными концами. Наряд был прост, но весьма удобен и дорог.
И всё же - даже такие качества не могли скрыть те детали внешности князя, что более всего бросались в глаза, смотревших на Домура. Массивный, выпирающий живот, блестящая лысина, второй подбородок, тут же перерастающий в шею. Пара выпученных глаз, вечно нахмуренные брови, гладкий подбородок - за глаза многие люди королевства, включая вельмож, купцов, воинов и простых селян, называли правителя Наргилоса жабой. И надо сказать, схожесть во внешности действительно была. Единственное, что отличало князя от земноводного - несвойственная для человека его комплекции лёгкость и плавность движений. Как никак - манеры и выдержка для Домура всегда были превыше всего.
Подойдя к обеденному столу практически без шумно, князь выдвинул массивный стул, плюхнулся на красный шёлк, которым был обит весь предмет, тяжело покряхтел, хотя и пытаясь это скрыть, после чего, поправив рукава, принялся раскладывать узорные салфетки, в которые были завёрнуты нож, вилка и ложка.
Трое сидевшие за столом, не поворачивая голов, не делая никаких движений, будто в комнате ничего не изменилось, одномоментно покосились на князя. По правую руку сидел его сын. По левую - дочь. А на противоположной стороне стола восседала жена Домура.
Сыну, которого при рождении назвали Думаром, было двадцать три года. Широкий в плечах и узкий в талии благодаря генам матери, с каштановыми короткими волосами и карими хитрыми глазками, расставленными далеко друг от друга. Думар имел длинный нос с горбинкой, а выдающаяся челюсть подчёркивала выразительные черты юноши.
Он был одет к красный офицерский мундир Наргилоса, на плечах которого были нашиты капитанские погоны. Хотя Думар всю мою жизнь готовился к военной службе, прошёл обучение в Храме Военного дела, а другие офицеры высоко оценивали его навыки и заслуги, князь никак не хотел отдавать приказа о повышении сына в звании. Он был ещё слишком молод, а его горячий нрав и непозволительная в таком возрасте мечтательность могли сыграть с наследником княжеского трона Наргилос злую шутку. И потому сын смотрел на Домура молящими глазами, выпрашивающих долгожданное повышение.
Блюдо Думара было наполнено различными яствами. Он ел жадно, отрывая каждый кусок так, словно у него вот-вот отберут наполнение тарелки. Также жадно он пил видно, словно стремясь набраться смелости.
Сидевшая по левому краю стола, дочь правителя Домура - Занира смотрела на отца подозрительным взглядом. Отец, да и все остальные члены семьи уделяли девочке слишком мало внимания. Их дела всегда имели большую важность, чем родная дочь и сестра.
Занире было порядка двадцати. Свои тёмные волосы, ниспадающие до середины спины, она всегда завязывала в крепкую косу. Девушка имела тот же хитрый взгляд, однако, в отличии от брата, черты её лица были куда более симметричнее.
Девушка, будучи настоящей дочерью своей матери, носила приталенные, тёмные платья. В этот день на ней была одета котта чёрного цвета, чьи полы опускались на пол и следовали за княжеской дочерью. Пояс девушки был широким, на выделяющийся на чёрной ткани серебряная бляха с изображением цветка.
Хотя её тарелка была полна овощей, куска жаренной свинины, а бокал был наполовину заполнен, Зарина ела медленно, не торопясь, аккуратно разрезая каждый кусок заострённым лезвием ножа, придерживая каждый кусочек съестного вилкой.
Наконец, почти не двигаясь, статно держа спину ровной, а шею, подобно нерушимому столбу камня, неподвижной, на другом далёком конце стола восседала жена князя Домура - Зунала. Женщина пятидесяти лет с крайне острыми чертами лица, выразительными скулами и острым носом. Её уставшие глаза вторили меланхоличным движениям княжны.
Зунала была одета в чёрную льняную камизу, ниспадающую до самых пят, украшенную тонкими золотистыми нитями, изображавшие волнистые линии. По верх неё - котта того же чёрного цвета, расширяющаяся к низу, создавая шлейф за княжной.
Волосы Зуналы вороного цвета, как и у дочери, были собраны в косу, которые, в отличии от Заниры, покрывал тёмный, словно траурный, платок.
Тарелка княжны была почти пуста: несколько небольших и тонких лепестки жаренной говядины. Зунала лениво тыкала мясо вилкой, зато вино, которое уже в третий раз заполнило её бокал, уходило с впечатляющей скоростью.
Князь Домур, не удостоив свою семьи и мимолётным взглядом, приказал слугам заполнить его блюдо яствами. Куриная ножка, стейк из говядины, несколько мелких помидоров, пара свежих огурцов и одну стрелу зелёного лука. Кубок правителя тут же заполнился вином, после чего слуги поспешили удалится от стола так далеко, чтобы их вовсе не было видно.
- Уважаемый князь Домур, - холодным, претенциозным тоном заговорила Зунала, недовольно глядя на заполненное едой блюдо своего мужа, - не слишком ли много яств? Вам следует ограничивать себя. Сердце, переполненное переживаниями, не вылечишь чрезмерным гурманством!
Князь Домур кинул презрительный взгляд на Зуналу. Его губы исказились из-за оскорбительного тона жены. Правитель Наргилоса удостоит княжну молчанием, всегда означавшим лишь одно: «Вам следует придержать язык!».
- Чего же ещё можно было ожидать, - тем же тоном произнесла Зунала себе под нос, охватив бокал и сделав смелый глоток горячительного напитка.
После этого в зале ещё с несколько минут сохранялась гробовая тишина, нарушаемая лишь скрежетом ножей и вилок по керамическим тарелкам. Наконец, Думар выпил достаточно вина, чтобы поднять тему, которую долгое время боятся обсуждать с Домуром:
- Отец, - застенчиво начал он, смотря на отца в ожидании внимания.
Князь не отражал на сына никакого внимания - правитель Наргилоса прекрасно знал, о чём заговорит сын.
- Знаю, за обеденным столом такое не принято обсуждать, - продолжал Думар, находясь получит хоть какую-то понятную реакцию от отца. - Но…Наступили времена… Я, как твой сын, наследник твоего трона, не могу оставаться в стороне. Прошу тебя - отправь меня во главе дивизии! Я помогу нашим войскам и разобью предателей из Духарта!
- Нет, - сухо, ни секунды не раздумывая, отвечал князь.
Думар, обескураженный скоростью и бескомпромиссностью ответа отца, приоткрыл рот, смотря на отца опустошённым взглядом.
- После последних событий, воинам Наргилоса стоит защищать свои земли от лживого самозванца, назвавшим себя наследником князя Рундрика, - желая успокоить брата, томным голосом произнесла Занира.
Думар тут же перевёл осуждающий взгляд на сестру. Домур посмотрел на дочь заинтересованным взглядом, зависнув над тарелкой.
- Земли подняться слухами, - не обращая на отца и брата взгляда, принялась пояснять свои слова спокойная Занира. - В Умрате до людей дошла весть об истинном наследнике Наргилоса. Слухи дошли до жителей нашего северного удела. В скором времени, весь Наргилос заговорит о последнем сыне князя Рундрика.
Князь Домур, дослушав дочь до конца, продолжил жевать. У правителя не было ни сил, ни желания препираться с дочерью. Если она говорила правду, слухи и так скоро разойдутся по всему княжеству. Стало быть, следовало переходить к действиям. Интересно лишь то, Занира, обычно не интересовавшаяся делами в королевстве, вдруг была осведомлена последними слухами из соседнего княжества.
- Тогда нам тем более нужны умелые офицеры, которые поведут войска в бой против ренегатов! - Возбудившись после слов сестры, Думар принялся бросать взгляд из стороны в сторону, ища одобрения хоть в ком-то.
- За столом принято держать языки за зубами, дети, - беспристрастным голосом ответил Домур, быстро поглощая содержимое своего блюда.
Юный Думар удивился пуще прежнего. Отец, сестра, мать - все они будто бы жили в совершенно другом Наргилосе, который не был окружён врагами. Он долгие месяцы ждал распоряжений, долгие годы готовился защитить своё княжество, всю свою жизнь он слушал возвышенные речи о долге оберегать королевство от предателей и мятежников. Теперь же, когда настало время действовать, никто не хотел предпринимать хоть какие-то действия.
Раз так - если работа с бумагами для отца важнее, раз уж он решил избегать проблем, прячась в своём кабинете, Думар возьмёт всё в свои собственные руки.