Тайные тропы истории. Великий Ноябрьский погром

Сразу же после начала Великого Ноябрьского Погрома, который позднее получил аж два названия (Хрустальная ночь и Ночь разбитых витрин), антинацистская – сиречь антинемецкая – пропаганда принялась с пеной у рта обвинять руководство НСДАП и Третьего рейха (особенно СА) в организации этого действительно позорного преступления.

А некоторые особо ретивые отморозки договорились и дописались до того, что обвинил шефа Полиции безопасности (SiPo) Рейнгарда Гейдриха… в организации убийства германского дипломата Эрнста фом Рата, реакцией на которое якобы и стал Великий Ноябрьский Погром 9-10 ноября 1938 года.

Якобы ещё в феврале 1938 года лично Адольф Гитлер приказал Гейдриху к пятнадцатой годовщине Пивного путча, которое планировалось торжественно отметить 9 ноября, подготовить покушение еврея на немецкого дипломата. Дабы использовать его для якобы спонтанного Великого погрома.

На самом деле, это была, конечно, полная чушь. Бред сивой кобылы в лунную ночь – и это ещё очень мягко сказано. Во-первых, потому (в принципе, и этого было бы достаточно), что Адольф Гитлер в своём знаменитом Письме к Адольфу Гемлиху от 16 сентября 1919 года категорически запретил погромы, заявив, что антисемитская политика государства должна быть строго рациональной, а не эмоциональной и основана на порядке, а не на стихии.

Во-вторых, сразу же после того, как стало известно о смерти фом Рата (по слухам, вовсе не в результате ранений из малокалиберного пистолета, а из-за чудовищной врачебной ошибки – ему перелили несовместимую кровь), Гитлер строго запретил партийным и государственным структурам участвовать в подготовке и организации погромов – однако и препятствовать им тоже.

Выступая от имени и по поручению фюрера, рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс публично заявил (в кой-то веки сказав чистейшую правду):

Национал-социалистическая партия не унизится до организации выступлений против евреев. Но если на врагов рейха обрушится волна народного негодования, то ни полиция, ни вермахт не будут вмешиваться

Последнее было совершенно разумным шагом, ибо ненависть к евреям на тот момент во всей Большой Германии была настолько запредельной, что любые попытки полиции подавить погром привели бы лишь к кровавым столкновениям погромщиков и полиции. С катастрофическими последствиями и для обоих, и вообще для всей страны.

В-третьих, с самого начала было понятно, что покушение – дело рук совершенно потерявшего берега психически больного юноши; более того, его публичные заявления о мести за страдания евреев запросто могли быть лишь прикрытием… да чего угодно, на самом деле (поди пойми, что творится в голове у безумного несовершеннолетнего тинейджера). Вплоть до зашкаливающей ревности к гомосексуальному партнёру (и убийца, и жертва были активными гомосеками).

Что буквально в день покушения подтвердили французские психиатры, которые наблюдали за допросом покушавшегося, а затем внимательно прослушали звукозапись его допроса и изучили стенограмму (транскрипт) допроса.

С ними согласились их берлинские коллеги, которые (спасибо полицай-президенту Вены Отто Штайнхауслю, который использовал свои полномочия президента Интерпола для получения копий протоколов допроса в тот же день).

Уже седьмого ноября и Давид Бен-Гурион, и Хаим Вейцман, сразу же публично осудившие покушение, которые клятвенно заверили, что еврейские боевые организации (Хагана, Иргун и прочие, которые официально подчинялись Еврейскому агентству и Бен-Гуриону) не имеют никакого отношения к этому безумному и совершенно катастрофическому поступку.

Почти сразу же это подтвердили и руководитель Хаганы Йоханан Ратнер и лидер Иргуна Авраам Техоми. Ибо прекрасно понимали, что будет с евреями… да по всей Европе, если существование еврейского заговора с целью убийства германского дипломата будет убедительно доказано.

На самом деле руководство рейха было шокировано убийством фом Рата едва ли не больше, чем лидеры «мирового еврейства». Ибо они прекрасно понимали, что (а) всегерманский еврейский – точнее, антиеврейский – погром неизбежен; и (б) что если его не удержать в приемлемых рамках, то всё это очень плохо кончится не только для евреев (это понятно), но и для всего немецкого народа и рейха.

Поэтому уже вечером 7 ноября в рейхсканцелярии состоялось экстренное совещание всех тех, кто по своей должности мог – и должен был – повлиять на происходящее. Пока фом Рат был жив (он скончался 9 ноября), Гитлер не считал покушение чем-то уж совсем из ряда вон – поэтому и не стал собирать совещание.

Пришлось отдуваться второму человеку в рейхе Герману Герингу (ибо заместитель фюрера по партии Гесс был не по этой части совсем). В совещании приняли участие Генрих Гиммлер (как рейхсфюрер СС и начальник всей полиции рейха), Рейнгард Гейдрих (начальник гестапо и СД); Артур Небе (шеф уголовной полиции); Курт Далюге (начальник полиции общественного порядка).

Йозеф Геббельс (рейхсминистр пропаганды), Вильгельм Фрик (рейхсминистр внутренних дел) и руководитель штурмовых отрядов СА Виктор Лютце (ибо после Ночи длинных ножей СА в основном занимались тем, что кошмарили евреев)

Если не можешь предотвратить – нужно возглавить. Эта заповедь великого полководца Александра Васильевича Суворова и легла в основу плана по минимизации вреда и максимизации пользы от еврейского погрома.

Приказ Гитлера, прямо запрещавший возглавление, был благополучно проигнорирован. Ибо победителей не судят, а доказать, что устный приказ был вообще отдан, не представляется возможным по определению.

Дабы несколько успокоить взбешённые ширнармассы Великой Германии, решили сработать на опережение. Опережение приняло форму декрета рейхсминистра внутренних дел (фюрера решили не беспокоить), согласно которому была прекращена всякая еврейская культурная и общественная деятельность, а также публикация еврейских газет и журналов, в том числе на немецком языке.

Целью этого шага было окончательное разрушение (атомизация) еврейской общины и лишение её последней хрупкой связи, которые удерживало евреев вместе. Кроме того, были аннулированы все гражданские права евреев.

Полицией были немедленно захвачены и перевезены (в хранилище СД) все архивы еврейских организаций и все библиотеки еврейских книг (а те, которые не успели вывезти, были поставлены под надёжную охрану).

Благодаря эмигрантам из России, и в партии, и в СС было известно, что еврейские погромы в России обычно были (относительно) бескровными… за исключением тех случаев, когда отряды еврейской самообороны оказали вооружённое сопротивление погромщикам. В Одессе так и вообще стихийный погром начался после того, как шальная пуля еврейского боевика убила мальчика, который нёс икону на абсолютно мирной демонстрации.

Руководству рейха совершенно не улыбалось увидеть нечто подобное на улицах Берлина, Мюнхена… собственно, любого немецкого города. Поэтому тех, кто потенциально мог оказать вооружённое сопротивление погрому (а таковые были прекрасно известны и Крипо, и гестапо), отправили отдохнуть в местные тюрьмы и концлагеря – от греха подальше.

Разумеется, по принципу лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому набили под завязку городские тюрьмы и тогда ещё очень немногочисленные лагеря молодыми крепкими мужчинами… и на всю голову отмороженными девицами (среди евреек таких, увы, хватало). К ним добавили местных еврейских лидеров.

В общей сложности под в прямом смысле «защитный арест» попали чуть более тридцати тысяч евреев. Через несколько дней после окончания погрома (11 ноября фюрер отдал соответствующий приказ) всех выпустили. 

В течение десяти месяцев после Великого Ноябрьского погрома Большую Германию официально покинули 115 тысяч евреев. Неофициально их было несколько больше…