Кукла

Мать сказала, что можно взять только одну вещь.
Настя выбрала куклу — тряпичную, с вышитыми вместо глаз крестиками, которую бабушка сшила ещё до Насти.
Ночью за рекой было видно зарево, и взрослые говорили, что фронт уже в соседнем уезде.
Дорога была длинной.
Телеги, узлы, чужие лица, пыль до самого неба.
На третий день отец сказал, что сундук слишком тяжёл.
Часть вещей оставили у дороги — прямо в поле, где их потом, может быть, кто-то подобрал, а может, никто.
Настя всю дорогу держала куклу за руку, как держат руку живого человека.
К вечеру она уснула на телеге, прижав куклу к груди.
Проснулась уже на новом месте, в чужом доме, среди чужих узлов.
Куклы в руках не было.
— Мама, где она?
Мать не сразу поняла, о чём речь.
— Ты обронила её. Или в телеге забыли. Не знаю, Настенька.
— Может, вернёмся?
Мать промолчала.
Настя ещё долго спрашивала об этом — не каждый день, но время от времени, как будто вспоминала невзначай.
— Может, кто-то нашёл её на дороге.
— Может быть, — говорила мать.
— Ей, наверное, холодно там одной.
Мать притягивала её к себе и больше ничего не отвечала.
Прошли годы.
Настя выросла, вышла замуж, родила дочь.
Однажды на чердаке, разбирая старые вещи, она нашла лоскут той самой ткани — обрезок, оставшийся от бабушкиного шитья, с точно таким же крестиком вместо глаза.
Она долго держала его в руках.
Потом сложила и убрала обратно в сундук, не показав дочери.





Ивица Трайкович Вук