***
Когда время обеда подошло к концу, все члены княжеской семьи, не говоря друг другу ни слова, разошлись по замку, стремясь завершить свои дела до наступления вечера. Князя Домура, к примеру, ожидали стопки писем и депешей, которым, кажется, не было конца.
Дождавшись, когда отец вновь останется за дверью своего кабинета в одиночестве, проводив советника Жормера, проведя долгий совет с командиром княжеских войск Матином, который то и дело повышал голос и покинул кабинет князя в мрачном расположении духа, Думар решился закончить начатое. По мнению капитана, после долгого разговора и весомых доводов, которые не будут прерываться мнениями посторонних лиц, отец всё же соблаговолит дать сыну столь желанное звание командира.
- Отец! - Думар распахнул дверь кабинета Домура, настроенный решительно в вопросе повышения. - Я пришёл к тебе потому, что сейчас Наргилосу как никогда ранее нужны защитники. И я, как твой сын, наследник княжеского трона, воин и защитник Наргилоса, обязан выступить против наших врагов.
Прошу тебя, не ради себя, но ради наших подданных и всего королевства - отправь меня в Духарт под предводительством дивизии. Даю тебе слово, даю торжественную клятву наследника Наргилоса - я добьюсь свержения мятежника Равира и возвращу Духарту верность нашему королю!
Князь Домур сидел за своим столом. Он сложил руки домиком, а его наполненный яростью и презрением взгляд словно проходил сквозь сына. Кажется, появление и речь Думара игнорировались правителем настолько, что тот даже не замечал прибытия сына. Интересно подумать, как глубоко Домур забрался в свои размышления.
Наконец, когда тишина затянулась, капитан решил вновь оповестить отца о своём присутствии:
- Ваша Светлость? Что Вы скажите?!
- Сын мой, - протянул князь Наргилоса, и в голосе его слышались угроза и раздражение, - сколько раз я говорил тебе и прочим: во время советов никому нельзя пересекать порог моего кабинета!
- Я знаю, отец. Поэтому я дождался, когда командир Матин покинет тебя. Я хотел поговорить с тобой, без лишних ушей. Я бы хотел…
- Я не закончил совет! - Жёстко присёк сына правитель южного княжества.
Думар в смятении замолчал. Он вопросительно смотрел на отца, не до конца понимая, какой совет мог проходить в пустом кабинете.
Позади послышались тяжёлые шаги. Некто, или даже нечто, высокое тяжёлой поступью и медленным шагом направилось к рабочему столу правителя Наргилоса. По всей видимости, неизвестный всё это время скрывался в тени. Теперь капитану стало ясно, с кем вёл совет его отец.
Думар обернул голову и увидел за своей спиной высокое, крепко заложенное существо синего цвета. Оно было совершенно лысым. Его глаза будто бы имели сразу пару век. На его шеи были видны три пары разрезов от жабр. От его лба по спине спускались голубые пятна, словно обозначая каждую отдельную кость в позвоночнике. Такие же голубоватые пятна виднелись на открытых руках, которые выглядели в виде круговых пятен вдоль всего предплечья.
Это существо, которое вне всякого сомнения относилось к народу ваулирийцев, носило причудливые доспехи цвета человеческой кости. Нагрудник, на вид напоминавший обычные пластинчатые доспехи человеческого воина, на самом деле были единым изделием. Мнимые пластины разделяли волнистые линии. Казалось, будто бы защита воина была сделана из коралла.
Из того же материала были сделаны и юбка, защищавшая бёдра, кулет, защищавшую тыл, наколенники, поножи и сабатоны, на которых узкие пластины из таинственного костяного материала действительно скреплялись внахлёст.
На бёдрах ваулирийца были закреплены ножны, из которых торчала пара коротких рукоятей - вероятно, оружием высокого существа из глубин были короткие клинки.
Ваулириец смотрел на Думара холодным взглядом - так, будто перед ним находился не сын князя, офицер и наследник княжеского трона, а просто пустота.
- Командир Сефенахт, - вновь заговорил князь Домур после долгого молчания, заполненного таинственной проходкой ваулирийца, - это мой сын.
Ваулириец медленно качнул головой, не меняясь в лице.
- Командир? - Переспросил капитан. - Вы хотите сделать ваулирийца командиром наших воинов?! Ваша Светлость…
- В детстве ты пропускал слишком много занятий, - с укоризненным тоном прервал сына Домур. - Сефенахт, как следует из его обмундирования, исходит из рода Драконобоев. Ваулирийцы из рода Драконобоев - давние друзья и союзники нашего королевства и нашего княжества.
Сотни лет назад, когда наши предки возводили столицу Вундрата, члены рода Драконобоев помогали отбиваться от полчищ тварей и отродий Андарона. А позже, когда люди принялись возводить Наргилос, чтобы защититься от обитателей Великих топей, ваулирийцы жертвовали собой, чтобы защитить нас от прожорливых троллей и прочих бестий.
Шестнадцать лет назад, благодаря тому же роду Драконобоев, нашим войскам удалось остановить наступление эльфов. И командир Сафенахт сыграл одну из важнейших ролей в победе над Брюзеросом.
- Но ваулирийцы из рода Драконобоев…
- Наёмники? - Вновь князь перебил своего наследника. - Они честные и храбрые воины, которых сейчас не сыскать!
Во время сражения с захватчиками из Духарта, при границах нашего княжества погиб командир. Ещё один погиб месяцем позже, когда поганое разбойничье отродье решило освободить захваченных в плен врагов Наргилоса. Трое командиров сейчас руководят наступлением на земли мятежника Равира. И двое оставшихся - выслеживают разбойников в южном и восточном уделах нашего княжества.
Ответь мне, сын, кто поведёт воинов против Умрата? Кому хватит опыта и навыков, чтобы откинуть предателей?
- Командиру Матину. Или мне! - Не успокаивался Думар, до последнего надеявшийся получить новое звание.
Однако настойчивые порывы сына крайне не нравились правителю Домуру. Он сложил губы в недовольном жесте, смотря на сына пренебрежительным взглядом.
- Уходи прочь! - Наконец, отвечал князь после продолжительной тишины. - Ты получишь все распоряжения, когда придёт время. А до тех пор - не смей меня отвлекать!
Думар опешил. Мольба в его глазах, подобная той, что видна во взгляде ребёнка, желающего получить игрушку, сменилась непониманием и обидой. Капитан стоял на месте несколько мгновений, пытаясь выстоять под тяжёлым взглядом отца.
Однако, всякий ребёнок, какие бы стремления им не руководили, сдаётся под суровостью своего родителя. Вот и Думар, в гневе и горечи сжав губы, резко развернулся на месте и быстрым шагом направился к двери. Не одарив отца взглядом или прощальным словом, наследник княжеского трона захлопнул за собой массивную дверь, уводя хруст деревянного паркета дальше по коридору.
Князь Домур, не сменивший позы с тех самых пор, как в кабинет вошёл Думар, а также командир Сефенахт проводили вспыльчивого юношу спокойными взглядами.
- Прошу прощения, - вздохнул правитель Наргилоса, - нас перебили. Так, что Вы думаете?
Ваулириец медленно повернулся обратно к столу князя, после чего басистым голосом отвечал своему нанимателю:
- Вы правы: командиру княжеских войск лучше оставаться в столице. Я возглавлю войско и отправлюсь в Умрат. Полагаю, мне удаться задержать предателей до прибытия подкрепления. Однако, мне потребуются Ваши подчинённые, князь Домур.
- Значит, тебе не удалось привлечь своих кровников к нашему делу? - Медленно проводя указательными пальцами обеих рук вдоль нос, осведомился Домур.
- Фортсийские бухты подвергшись нападениям глубоководных тварей - каждый воин сейчас защищает уделы своего рода. И кроме того, - ваулириец сделал шаг вперёд, - мало, кто желает участвовать во внутренних распрях Вундрата. Никто не желает принимать решения, на чьей стороне выступать. Потому мои сорочки решили придерживаться нейтралитета.
- Ясно, - скорбно произнёс правитель Наргилоса. - Что же, ты слышал нашу стратегию, ты знаешь, какими ресурсами мы располагаем и какими ресурсами располагают наши враги. Что ты намерен делать?
- У меня есть план, но он потребует от Вас вложений, - кивнул головой громадный воин. - Умелые и опытные воины должны откинуть Духарт и подавить восстания в южном и восточных уделах. Умрат же полагается на осадные орудия, а после марша столичных воинов, их войско значительно уменьшится. Потому, для выполнения задания, мне потребуются молодые воины - менее опытное, но более быстрые, резвые, готовые на риск и стремящиеся получить славу защитника Наргилоса.
- Вот как, - протянул Домур, мрачно улыбнувшись. - Ты принял это решение, познакомившись с моим сыном?
- Да, - не став скрывать правду, подтвердил Сефенахт. - Командир княжеских войск, хотя и желает отравится в поход с молодняком, всё же должен защищать столицу с более умелыми подчинёнными. Молодняк не сможет отбить атаку в случае, если мятежницам нападут на Вашу столицу. Однако они способны с большей отдачей вести партизанскую войну и диверсионные операции. Потому, полагаю, именно молодая кровь поможет мне выполнить Ваше распоряжение.
Князь Домур, прокряхтев, опустил голову вниз, набрав в лёгкие максимальный запас воздуха. Думар, будь проклят это стервец, подал Сефенахту идею, которую сам правитель Наргилоса желал подавить. Юные воины, будущее княжества, его защита и опара - если лишится молодняка сейчас, всё княжество будут населять старики и те немногие выжившие, травмированные, что лишаться здравомыслия во время кровопролитных битв. Если позволить наследникам княжествам гибнут и сходить с ума, Наргилос будет ждать суровое будущее.
Впрочем, Сефенахт был умелым и опытным воином, полководцем, который не станет напрасно рисковать жизнями своими подчинённых. В этом Домур успел убедиться на личном опыте - шестнадцать лет назад, когда ваулириец служил под его началом.
Возможно, князь Домур драматизировал и излишне волновался на счёт своих юных подчинённых. Под управлением Сефенахта, они могли обучится, протий суровую, но настоящую школу военного дела, при этом понеся минимальные потери. Вероятно, ваулириец был прав - через пару месяцев, когда столичные земли вышлют войска на подмогу, Умрат не сможет расправляться с защитниками Наргилоса также умело, как это было раньше.
Перед Домуром стоял не лёгкий выбор. Как князь, правитель и защитник Наргилоса, он должен был делать то, что послужит благом для его подчинённых и земель. Но в то же время он был отцом, чей сын, наследник, также последует на войну, где его будут поджидать множество рисков для жизни и опасностей.
Князь Домур поднял голову. Сефенахт стоял неподвижно, смотря на правителя холодным взглядом. Правитель Наргилоса, хотя он и знал о сложном характере ваулирийца, был уверен, что тот не позволит наследнику Наргилоса пасть в битве. Домур был уверен, что Сефенахт, хотя и требовал многого от своих подчинённых, всё же не желал бросать их на убой. А потому, приняв во внимание множество нюансов, руководствуясь положением политических дел, а также следуя необходимости защиты Наргилоса и его жителей, Домур принял непростое, но, как он считал, верное решение, которое может Наргмлосу и столичным землям выстоять, которое позволит подавить предателей и вернуть королевству Вундрат былое мирное и процветающее время.
Глава 5
Приближалась середина месяца Первых снегов. Лагерь разбойников под предводительством Гунреда покинул прошлую стоянку после дерзкого нападения на форт войск Наргилоса. За последние шесть недель разбойники привлекли к себе слишком много внимания, в результате чего сотне подчинённым Гунреда пришлось расстаться с жизнями. К счастью, две сотни воинов Духарта с лихвой компенсировали потери разбойничьей группировки.
Командир Ягонрута, хотя и имела среди присутствующих высшее воинское звание, всё же прислуживала Гунреду и его приближённым. Воительница, кажется, была не против такого расклада: Гунред был толковым полководцем и неплохим стратегом, у него всегда был чёткий план и ему не были безразличны жизни своих подчинённых. Впервые за долгое время Ягонрута могла вздохнуть с облегчением: былые обязательства и переживания за правильность своих решений перестали её беспокоить. Теперь ответственность за будущее отряда целиком и полностью лежало на плечах Гунреда. Она, как и большую часть жизни до начала гражданской войны, выступала исполнительницей чужих приказов. А потому, уверенная в своих силах и навыках, Ягонрута не переживала о результатах своих действий. Если ей, как прочим воинам, было суждено погибнуть - это будет не её виной.
Впрочем, подчинённые из Духарта продолжали терроризировать своего командира: все вопросы и уточнения задавались ей, каждое решение разбойников обговаривалось с ней, каждое действие должно было получить её благословение. Воины из Духарта, что не удивительно, не желали подчиняться разбойникам и выполнять их распоряжения. Однако, стоило им увидеть безразличие в глазах и холодность во взгляде, воины оставляли воительницу в покое, смотря на неё разочарованными взглядами, перешёптываясь и обсуждая предательство Ягонруты.
Вероятно, разбойников и воительницу должны были заволновать подобные настроения в рядах двух сотен воинов. Однако сейчас они находились в Наргилосе, в окружении врагов; у них не было достаточно ресурсов и припасов, чтобы вернуться в Духарт; среди них не было волевых лидеров, которые могли повести всех товарищей за собой. Предательства и непослушания можно было не бояться: подчинённые Ягонруты не имели альтернатив, кроме как прислуживать новым вынужденным союзникам, нанося удары по войскам Наргилоса, и надеяться, что князь и верные их общему делу командиры скоро вторгнутся в земли узурпатора и присоединят к себе выживших товарищей, которым не повезло служить под началом ведомой и апатичной Ягонруты.
Раздражения воинов подстёгивали крайне тяжёлые условия выживания. Наступившие холода, нехватка еды, болезни, постоянные передвижения, которые часто растягивались на целые дни. Лагерь разбойников не мог долго оставаться на одном месте, перемещаясь с места на места, дабы не быть обнаруженными войсками Наргилоса. Еду и прочие припасы приходилось воровать под покровом ночи - из поселений и деревушек, которые охранялись малым числом стражников. За неимением весомых финансов, торговали они редко, лишь в случае крайней необходимости. Да и то удавалось выкупать столько, что еле удавалось прокармливать лагерь - каждому доставалась одна небольшая порция рагу, кусок жёсткого сыра и несколько глотков воды. Охотится во время морозов - весьма сложно. Потому обитателям лагеря приходилось сильно ограничивать себе в приёмах пищи, лекарственных припарок и отдыхе.
В отличии от воинов Духарта, разбойники за долгие годы борьбы и преступного образа жизни привыкли к таким условиям выживания. Они были суровыми, молчаливыми, собранными, крайне эффективными - когда Ягонрута и её подчинённые, полночи шедшие в лагерь разбойников после освобождения, увидела своих новых товарищей, её удивлению не было придела. Подчинённые Гунреда не были похожи на прочих разбойников - они больше напоминали партизанский отряд, обученных воинов, которые беспрекословно выполняли приказы и почти не нарушали дисциплины. Четкий распорядок дня, караулы, тренировки, быстрые переброски войск - кем бы не был скрытный Гунред, он явно был хорошо обучен воинскому делу, что отражалось на эффективности его подчинённых и результативности из диверсионных операций.
За шесть недель, проведённых в лагере разбойников, воины Духарта успели поучаствовать в одной операции - захват и разграбление форта Наргилоса. Тридцать воинов, несколько телег с припасами - на задании погибли две дюжины разбойников, однако в конце концов диверсионным войскам удалось достигнуть цели. Еды, целебных мазей и припарок лагерю хватит на ближайший месяц, при условии, что к ним будут относится бережно.
Большую часть времени диверсионное войско Гунреда занимались переброской войск, грабежом селений, а также переговорами с представителями различных мелких бандитских групп и других разбойничьих объединений. Главарь лагеря делился с ними стратегической информацией, получал известия о передвижениях стражников Наргилоса, а кроме того - Гунред пытался привлечь как можно больше новых рекрутов в свои войска. На это предложение откликались немногие: воришки, одинокие разбойники и дезертиры, какие находись в захудалых тавернах мелких деревень.
Итак, прошла середина месяца Первых снегов. Лагерь разбойников Гунреда встал за холмами, далеко на юге Наргилоса. Сотни жилых палаток, шатры с припасами и обмундированием, импровизированное поле, где тренировались воины - на этом месте разбойники планировали задержаться, так как дилижансы с провизией для войск Наргилоса, сражавшихся в Духарте, пройдут лишь через дне недели.
Командир Ягонрута, успешная провести несколько спаррингов, в результате которых она выходила победителем, решила провести время подальше от лязга оружия и приказов. Присев на мелкий табурет в той части лагеря, которою отвели для воинов из Духарта, воительница завернулась в шкуру баранида, достала трубку, мешочек с листьями рунки и принялась раскуривать.
- Командир, - послышался мужской голос, приближавшийся со стороны полевой кухни лагеря. - Отдыхаете?
К Ягонруте подходил Нерен - главенствующий над каменщиками из Наргилоса, которых дивизия Ягонруты захватила в плен при наступлении на земли Наргилоса. Нерену и части его людей удалось пережить побег из плена войск Наргилоса, однако половина его подчинённых всё же нашла свою смерть под мечами и стрелами воинов узурпатора, пытавшихся остановить пленников.
- Можете больше не обращаться ко мне, как к командиру, - спокойно отвечала воительница.
- Можно обращаться к Вам по имени? - Легко улыбнувшись, поинтересовался Нерен.
Ягонрута посмотрела на каменщика, задержав на нём взгляд. Несмотря на все трудности, что выпали на долю Нерена, он, к удивлению воительницы, сохранял оптимизм. Даже в таких условиях, потеряв половину своих товарищей, став врагом для собственного княжества и находясь уже в третьем плену.
- Конечно, - слегка кивнула Ягонрута, невольно улыбнувшись каменщику. - А что же Вы, Нерен: Гунред нашёл Вам занятия по Вашей специальности?
- Давайте на ты, - предложил мужчина, также достав из кармана трубку.
Ягонрута протянула ему собственный мешочек с листьями рунки, который Нерен благодарно принял.
- В таком лагере каменные постройки не нужны, - продолжал каменщик, забивая трубку. - Мы с друзьями стали лесорубами! Так себе повышение, зато теперь гуляю на природе.
- Конечно: чем же ещё заниматься умелому каменщику, если не вырубкой леса, - усмехнулась воительница, выдыхая горькие столбы дыма.
Нерен также усмехнулся, ненадолго задержав паузу в разговоре. Наконец, через несколько мгновений, каменщик вновь заговорил:
- Не хотел прерывать Ваш… Твой отдых, но Гунред хотел с тобой поговорить, - кажется, Нерен слегка стеснялся говорить с бывшим командиром на «ты». - Он просил передать тебе, что ожидает тебя в своём шатре.
Ягонрута тяжело вздохнула, закрыв единственный глаз.
- А я-то надеялась, что советы меня больше не касаются, - воительница поднялась с табурета, стянула с себя шкуру баранида и передала её Нерену. - Будь добр - занеси её в мою палатку.
- Разумеется, - кивнул каменщик. - И если вдруг понадобятся брёвна, обращайся! В лесу я теперь работаю также часто, как попадаю в плен.
Ягонрута, направившись к шатру Гунреда, усмехнулась. Казалось, впервые за долгое время она почувствовала себя спокойно, не обременённая думами о судьбе своих подчинённых и верности решения назначить её командиром. Но теперь, когда Гунред вызвал её на совет, риск возвращения апатии и страхов повысился. Воительница прекрасно понимала, что навыки и мастерство обязывали её брать ответственность за других - юных и неопытных, которым лишь предстояло прожить долгую жизнь. Однако сама она уже долгое время искала подходящий повод, чтобы сбросить с себя все оковы и, поддавшись эгоистичному желанию спокойствия, вновь стать обычным воином. Для неё было куда проще доверить свою судьбу чужой воле, нежели убеждать себя быть вправе распоряжаться жизнями других.
***
Шатёр Гунреда, по совместительству зал советов, находился в сердце всего лагеря, окружённый палатками с припасами, обмундированием и полевой кухней.
Воины уверенной и быстрой поступью сновались по всему лагерю, перетаскивая снаряды, оружия, ящики и прочие ресурсы, необходимые для проживания отряда. Все встречавшиеся Ягонруте разбойники и воители приветствовали воительницу уважительными кивками, а некоторые даже отдали ей честь. Как бы она не хотела избавиться от клейма командира, кажется, собственные товарищи ей этого не позволят.
Наконец, Ягонрута дошла до шатра Гунреда. Откинув полы, воительница прошла внутрь и оказалась перед главарём диверсионного отряда, который в данный момент стоял спиной ко входу, нервной рукой выводя пером текст на обрывке бумаги.
Интерьер обители Гунреда был куда более умеренный, нежели наполнения шатров многих других командиров и, тем более, вельмож. Шкура баранида, служившей лежанкой, небольшой столик, за которым сейчас работал главарь диверсионного отряда, табурет и небольшой ящик, в котором горой лежали вещи. Лук и колчан со столами лежали на земле, возле столика, чтобы, вероятно, быстро за них схватится в случае неожиданной атаки. Ни стойки для доспехов, ни сундуков, ни кресел для гостей - шатёр Гунреда был в разы скромнее всех обителей главарей, в которых за всю жизнь побывала Ягонрута.
- Вы хотели меня видеть? - Обозначала своё присутствие воительница.
Гунред живо оставил письмо, положил перо, после чего развернулся лицом к Ягонруте и с каменным лицом обратился к воительнице:
- Вам известен наш дальнейший план действий?
- Я не углублялась в детали, - подобно статуе из мрамора, неподвижно стояла Ягонрута.
- Как вижу, Вы не слишком расстроены из-за потери статуса командира? - Прищурив глаза, осведомился Гунред.
Воительница лишь мотнула головой, подтверждая слова главаря лагеря.
- Вам многое пришлось пережить, не так ли? - Гунред сделал пару шагов до своего спального места, подняв со шкуры баранида расписанную карту.
- Как и всем в лагере, - Ягонрута не желала открываться разбойнику, которому продолжаться не доверять даже после спасения из плена.
- Но немногие в этом лагере дослужились до звания командира, и немногие выжили после десятка битв, - главарь лагеря протянул воительнице сложенную несколько раз карту. - Я нуждаюсь в Вашей помощи. Посмотрите на план атаки и отхода. Возможно, Вы сможете исправить тактику, чтобы нам не пришлось терять подчинённых в битве и времени в долгом пути.
- Я полностью доверяюсь Вашей мудрости, Гунред, - не проявляя к карте никакого интереса, отвечала Ягонрута.
Главарь лагеря испытующе, даже с ноткой злости смотрел на воительницу, которая в свою очередь сохраняла прежнее хладнокровие. Двое стояли друг перед другом неподвижно несколько мгновений, пока Гунред, наконец, не сдался, тяжело вздохнув.
- Я сражаюсь всю свою жизнь, - главарь разбойников повернулся спиной к воительнице, направившись к письменному столу. - Я никогда не верил во Всевластителя, в судьбу, справедливость и прочие абстрактные силы. Пока остальные уповали на помощь иных сил, я рассчитывал только на себя!
Но два года назад всё сильно изменилось. Мой лагерь атаковали. Нашего главаря - убили, Как и многих наших товарищей. Меня, моего заместителя и некоторых других пленили - нас собирались казнить.
Но неожиданно к нам пришлось спасения. В восточном уделе Наргилоса нас освободили. То был приказ высокопоставленного лица из столицы. Оно желало, чтобы мы продолжили дело нашего лидера - восстали против узурпатора и свергли его с трона. Мы выжили, когда никакой надежды не осталось. Мы нашли союзников там, где никогда бы не подумали искать. И мы продолжаем сражаться: восстание Духарта, Поварина, Умрата, спасение умелого командира и её подчинённых - вся эта непредсказуемая, хаотичная череда событий позволила нам добиться отмщения за всех, кого мы лишились.
А недавно до меня дошли более важные известия: истинный наследник Наргилоса, тот, кого считали погибшим, с кем погибли последние чаяния свергнуть узурпатора, объявился в Умрате. И он выглядит в точности, как юноша, которого мы спасли от гибели несколько лет назад. Как настоящий сын убитого князя Рундрика.
- Спасли от гибели? - Впервые с начала разговора Ягонрута проявила эмоции - подозрение и любопытство взыграли на лице воительнице. - Вы говорите о наследнике Наргилоса? О Рандаре?!
Гунред, успевший подойти к столу и склониться над разложенной картой, неожиданно обернулся, обратив на собеседницу взгляд, полного сомнений и недоверия.
- Вам знакомо это имя?
- Мы несколько лет сражались бок о бок против наших врагов, - отвечала Ягонрута, чьё любопытство возобладало над осторожностью и недоверием.
- Немыслимо, - закачал головой Гунред, на лице которого образовалась нервная ухмылка. - Это просто невозможно!
Впрочем, это лишь подтверждение моих слов. Подтверждение того, что в нашем мире властвуют силы, существование которых я долгие годы отрицал, которые привели мой первый отряд к гибели, которые заставили меня вновь поверить в свои силы.
Рандар - я вытащил его из болот почти три года назад. Раненный, вечно ноющий пацан - я бы никогда не поверил, что он наш спаситель! Но, раз он выжил, раз ему удалось восстановить против Наргилоса и короля остальные княжества, значит - Перин и Венрад были правы.
- Перин? Бывший командир княжеских войск? Он был Вашим командиром? - Спрашивала воительница, у которой с каждой минутой возникало всё больше вопросов.
- Теперь Вы видите, - широко раскрыв глаза, Гунред быстрым шагом приблизился к Ягонруте, продолжая держать в руках уже развёрнутую карту, - наша встреча не случайность! Рандар - спаситель нашего княжества. Он ключ к заключение мира! И если Вы, как я и прочие в это лагере, желаете скорее закончить войну, нам следует исполнять наш долг, - главарь вновь протянул воительнице карту. - Мы обязаны действовать сообща. От Вас и меня зависит, как быстро Рандар вернёт себе княжеский трон, который принадлежит ему по праву. Прочтите карту, постройте стратегию, исполните свой долг. И уже в скором времени все эти кошмары закончатся.
Ягонрута стояла в нерешительности. Она не желала вновь брать на себя ответственность, не хотела снова отвечать за чужие жизни. Хотя она чувствовала, что предаёт своих подчинённых, хотя её одолевало чувство недоверия к новым союзникам, всё же свобода от званий и титулов для воительницы была куда дороже всякий прочих переживаний.
Однако шокирующее известие Гунреда о знакомстве с Рандаром, его история, полная совпадений и неожиданных поворотов, масштаб и важность происходящего - всё это ненароком заставляли задуматься о существовании чего-то более возвышенного, чем человеческие стремления. Всевластитель, судьба, карма - не важно, что и с какими целями заставляло мятежников приближаться к их общей цели. Главное, что все линии и дороги, в конце концов, связались в один крупный клубок, потянув за который можно разрушить сотни, если не тысячи жизней.
Просто в на месте в сомнениях несколько мгновений, Ягонрута протянула руку и скромно взялась за карту Гунреда. Сама не зная почему, воительница всё же решилась взглянуть на план главаря лагеря. Быть может, ей действительно стоило подправить стратегию Гунреда.
- Сейчас нам нельзя думать о себе, о своих страхах и сомнениях, - убеждал Ягонруту главарь лагеря, как бы пытаясь заставить её уверовать в собственные домыслы об их предназначении. - Судьба направит нас, как делала это прежде. Может, мы были избраны ей. Может, за нашими действиями кроется нечто большее. Однако я уверен, и в этом убеждался не раз - нам должно дойти до конца. Иначе - быть не может. Это наше предназначение!
С этими словами Гунред медленно кивнул, словно этим знаком ставил точку в разговоре. Отойдя от собеседницы на несколько шагов, чтобы та не могла отдать ему карту, главарь осмотрел на Ягонруту взглядом, переполненным уверенностью и готовностью пойти на любые меры для достижения победы.
Командир же продолжала смотреть на Гунреда с сомнением, любопытством, подозрением и нежеланием принимать участие в дальнейших действиях всего лагеря. Она хотел оставить обязанности офицера позади, она хотела той же жизни, что имели обычные воины: выполнять приказы, не думать о будущем, винить во всех провалах вышестоящих. Однако, по всей видимости, Всевластитель, судьба, карма или другие возвышенные силы были против этого. Ягонрута должна была сыграть более активную роль в формировании светлого будущего. И, раз так, кажется, какие бы усилия она не предпринимала, избежать данной судьбы воительница никак не могла.
- К вечеру я дам свои рекомендации, - менее уверенным голосом, слегка наклонив голову, произнесла Ягонрута.
- Буду ждать Вас здесь, - одобрительна кивнул Гунред, довольный тем, что ему удалось убедить непокорную воительнице.
Ягонурта отдала честь и покинула шатёр главаря лагеря, быстрым шагом направившись в свою палатку. Ей казалось, будто бы её опоили. Она самостоятельно принимала решения, однако процесс мышления будто бы был затуманен. Её мысли путались. В голове не было ничего, кроме сомнений и страхов.
По неведомой для бывшего командира причине, ей захотелось встретился с Нереном. Вероятно, он не сможет подсказать ей верной стратегии, не сможет разрешить её внутренние противоречия, однако главенствующий над каменщиками выслушает её, посочувствует и поможет поверить в собственные силы. Сейчас Ягонруте нужен был ни советник, ни опытный воин, а человек, который сможет понять её нежелание брать на себя ответственность за всех, который сможет понять её желание заниматься тем, что позволяло избавиться от всех лишних переживаний и опасений о будущем, которое в последнее время не давало никаких надежд на положительный исход.
***
К вечеру Ягонрута слегка переделала стратегию Гунреда, изменив день и место проведения атаки на караван. Воительница передала новый план лидеру лагеря с чётким посылом: она сделала это, исполнив приказ Гунреда, а не потому, что к этому её обязывал бывший титул командира, который ныне ничего не стоял. Она по-прежнему не желала принимать на себя бразды правления и ответственности, но ответственно пообещала выполнять распоряжения лидера, потому как сейчас, находясь в Наргилосе, между разбойниками Гунреда и войсками узурпатора, следовало подчиняться тем, кто находился с ними на одной стороне. Да и кроме того - пусть головная боль от нервов, переживаний и обязанностей по содержанию лагеря и сохранности войска мучают лидера разбойников, так громко и важно говоривший о судьбе и долге. Ягонрута устала играть роль лидера.
Через неделю, когда Гунред сообщил своим подчинённым план атаки и приказал собираться в поход, войско направилось на север - к тракту, где должны были проехать обозы с припасами для войск Наргилоса. Три сотни людей, разбитые на отдельный боевые отделения по двадцать пять человек, во главе каждой из которых стояло доверенное лицо Гунреда, держали путь через леса, холмы, пригорки и степи. Держать друг от друга на расстоянии в пару часов, разбойники могли избежать ненужных допросов и подозрений в случае, если их схватят войска Наргилоса. Двадцать пять человек - не так много, чтобы подозревать группу людей в разбойничестве. Тем более, оружие и броня были скрыты за припасами, одеждами, тканями и прочими мелочами, что позволяло разбойникам в случае задержания прикинуться бедными купцами.
Дорога до места атаки заняла порядка десяти дней. Разбивать лагерь на открытом пространстве - слишком небезопасно. Гунреду пришлось остановить своё войско в ближайшем лесу, который находился в получасе пешей ходьбы от дороги, где пройдёт караван. По этой причине лидер лагеря приказал своим подчинённым держать оружие и обмундирование под рукой, если разведчики неожиданно донесут о приближении цели атаки. А чтобы не пропустить караван, Гунред выбрал группу разведчиков, назначил ответственную - свою ближайшую соратнику разбойницу Мирию и отправил тридцать человек на восток. Разделив соглядатаев на три группы по десять человек, женщина разбойница Мирия приказала подчинённым разойтись так, чтобы между группами было расстояние в тридцать минут. Такие меры предосторожности должны были помочь разбойникам вовремя получить информацию о приближении и состоянии каравана, подойти к месту атаки и при этом остаться незамеченными, если вдруг стражники телег окажутся более опасными и подготовленными врагами.
Через два дня, как и было указано в изначальном плане, от разведчиков пришло донесение - колонна телег направляется на запад. Лагерь разбойников, будучи готовыми к такому исходы, выдвинулись в путь в рекордные сроки, быстро нацепив на себя доспехи и вооружившись.
Коней, которых у разбойников было не так много, передали под управление самых умелых лучников - именно они должны были нанести первый и самый мощный удар по колонне. Пехотинцев, часть из которых также была вооружена луками, разбили на несколько отрядов, которым было приказано занять позиции в равно удалённости друг от друга - на каждом сотом метре стояла группа из дюжины разбойников и солдат, который должны были помочь верховым лучникам добивать кучеров и лошадей.
Пехотинцы, отправившиеся к месту атаки первыми, разделились на соответствующие группы, занимая посты и готовясь к атаке. Последними лагерь покинули верховые, которые, по скромным расчётам Гунреда, должны были появится в зоне видимости стражников каравана в тот момент, когда кучеры выведут лошадей на контролируемую разбойниками дорогу.
К счастью для лидера разбойников, возглавлявшего верховых лучников, его план исполнился с допустимой отклонениями. Кучеры и стражники завидели приближавшиеся облако пыли, морды лошадей и суровые лица верховых на расстояние в пару полётов стрелы.
- Вперёд, стегайте лошадей! - Кричал взволнованный воин, державший в руках меч, восседавший на лошади. - Не дайте им захватить повозки. Первая боевая группа - за мной!
За капитаном боевого отряда, состоявший из ста человек, навстречу к нападавшим направилось пятьдесят человек. Все они были на лошадях, все они были хорошо защищены и вооружены. Потому, чтобы не губить своих людей понапрасну, Гунред предпринял следующее: начать обстрел в тот момент, когда между войсками останется сотня метров, чтобы сбить верховых или умертвить лошадей; разделить свой боевой отряд на две боевые группы - первая направился за караваном, вторая, с отрывом, будет отбиваться от стражников телег.
Стрелы летели в воинов Наргилоса. Наконечники со звоном отлетали от кирас и наплечников. Те немногие снаряды, что волей Всевластителя попадали в сочленения доспехов, приносили защищавшим караван серьёзные раны, но не сбивали тех из сёдел.
Больший вред войску стражников наносили те стрелы, что попадали в лошадей. Пробивая незащищённые головы, шеи, туловища, пронзая ноги и разрезая бока, снаряды заставляли верных парнокопытных животных на полной скорости валится на землю, давя под собой верховых и сбивая с ног сзади бегущих. Решительная боевая группа понесла первые потери, почем чего в войске началась лёгкая паника среди лошадей и их наездников.
В тот момент, когда первая пятёрка воинов Наргилоса пала на землю, преградив дорогу своим товарищам, войско разбойников разделилось на две боевые группы. Пять десятков верховых, направив лошадей на восток - в сторону ускорившего шаг каравана.
Завидев подобный ход со стороны нападавших, стражники тут же направились след за первой боевой группой разбойников, стремясь нагнать и перебить нападавших. И даже мчащаяся посади вторая боевая группа разбойников, продолжавшая обстреливать воинов Наргилоса, не пугала защитников каравана.
В то же время телеги продолжали держать путь на восток. Кучеры, в панике оглядываясь по сторонам, с усердием хлестали поводьями, заставляя лошадей мчать по вытоптанной тропе с невероятной скоростью. А на этой дороге их уже ожидали разбойники, наложившие стрелы на тетивы луков и готовые отстреливать кучеров.
Первая дюжина лучников подняла луки, когда до ведущей караван повозки оставалось порядка нескольких десятков метров. Шестеро направили снаряды на первую телегу, а шестеро других - на вторую повозку, чтобы увеличить шансы задержать колонну из возов.
Стрелы были пущены в воздух. Большая часть из них, что не удивительно, пролетели мимо или угодили в сами телеги. Однако всё же паре снарядов удалось достичь целей: пара стрел первой шестёрки разбойников угодили в лошадь, пробив ей мышцу передней правой ноги, а также в плечо кучера; стрела от второй шестёрки разбойников угодила в туловище лошади - в область рёбер животного.
Пара ведущих повозок заметно убавили в скорости. За ними и другим телегам пришлось замедлится - хотя разбойникам из первого боевого формирования не удалось остановить караван, их товарищи завершат задуманное. А пока у них оставалось стрелы в колчанах, следовало продолжать обстреливать кучеров и лошадей.
К первому боевому формированию разбойников приближалась кавалерия из пятидесяти лучших верховых. Нагоняя первые телеги каравана, подчинённые Гунреда принялись добивать раненных лошадей и кучеров.
- Остановите их! - Слышался голос стражника каравана из второй боевой группы войск Наргилоса. - Не дайте им остановить телеги!
Приказы лейтенанта боевой группы неожиданно затей: дюжина разбойников из первого боевого формирования Гунреда переключила своё внимание с телег на защитников каравана, решив выиграть своим товарищам больше времени.
В то же время первая боевая группа стражников Наргилоса, пытаясь нагнать нападавших, была вынуждена защищаться от противников, оставшихся в тылу. Стрелы разбойников пробивали бёдра лошадей, вонзались в сочленения доспехов верховых. Дюжина стражников каравана уже пала - у разбойников Гунреда появилось численное преимущество.
И как бы первая боевая группа стражников из Наргилоса не пыталась задавить под своими копытами первое боевое формирование разбойников, напавшие на караван оказались более манёвренными воинами. Вовремя расступившись перед надвигающейся кавалерией, подчинённые Гунреда продолжили обстреливать вражеское войско, но теперь им приходилось рассчитывать не на собственные навыки стрельбы, а на слепую удачу.
Ряды второй боевой группы стражников Наргилоса таяли на глазах. Стрелы пронзали лошадей, вонзались в сочленения доспехов, что мешало защитникам каравана эффективно отбиваться от нападавших. Верховые разбойников, хотя также несли потери, выбивали раненных из сёдел или добивали лошадей на близком расстоянии. На такой скорости тела кобыл буквально вдавливали своих всадников в землю, мешая проходу товарищей.
Караван подходил ко второму боевому формированию разбойников. Стрелы уже летели в кучеров и лошадей. Возможно, вторая дюжина подчинённых Гунреда обращалась со стрелковым оружием куда лучше, потому как извозчик, руководивший второй телегой из колонны, был убит. Лошадь по инерции продолжала бежать некоторое время, однако в скором времени она остановилась, отбежав от дороги в страхе перед перепуганными криками кучеров и стражников каравана, скрипа телег и свиста стрел разбойников.
Были также сильно повреждены третий воз, телеги в середине колонны, а кроме того – извозчики, замыкавшие строй, находились на последнем издыхании. Они были покрыты стрелами, их лошади тяжело дышали, но они продолжали бежать, сильно сбавив в скорости.
Защитников каравана оставалось всё меньше. Их попытки поразить нападавших мечом редко заканчивались победой – в основном, воины Наргилоса получали стрелу, сбавляя скорость и теряя много крови. Их ситуацию ухудшало также то, что первая боевая группа сократилась вдвое. Разбойники умело и играючи поражали их лошадей, добивая упавших стражников и выпуская снаряды в тех, кто ещё сохраняли надежду нагнать караван и расправится с нападавшими.
Ягонрута, которая сражалась в первой боевой группе разбойников, прекрасно понимала, что погоня в скором времени завершится. Кобылы устали, снарядов оставалось всё меньше, а перепуганные кучера не станут сбавлять хода. Следовало предпринять ход, который разобьёт колонну и упростит её товарищам задачу перебить кучеров.
Воительница поравнялась с четвёртой телегой. Повесив лук на плечо, вытащив из ножен меч, поднявшись над седлом, женщина сделала сильный рывок и оказалась на козлах воза. Её лошадь убежала в сторону, а Ягонрута, чьё сердце трепетало от проведённого рискованного манёвра, с лёгкостью расправилась с раненным кучером, рубанув по нему мечом. Тело мужчины упало с козлов, позволив воительнице исполнить своё намерение.
Успев схватится за вожжи до того, как кобыла сбавит ход, Ягонрута направила лощадь в сторону от дороги. Телега покинула колонну, направившись по тракту на север. Один из воинов Наргилоса, решивший, что смелая воительница лёгкая цель, направился за ней. А уже за ним последовал один из подчинённых Ягонруты. Расчёт воительницы казался верным: если разбойники повторят её действия, удастся перебить всех извозчиков, захватить телеги, разбить колонну, увести часть стражников в сторону, которых добьют подчинённые Гунреда. Толпа, мчащаяся по дороге, мешала лучникам и верховым, так что рассеивание собравшихся воинов и разбойников должно было закончить погоню раньше, чем закончатся силы и ресурсы для продолжения сражения.
Подчинённые Ягонруты, да хранит их Всевластитель, всё же решились последовать примеру своей предводительницы. Воины принялись спрыгивать с лошадей, запрыгивать на козлы и перехватывать управление повозками. Когда телеги уходили в сторону, за ними направлялись стражники из Наргилоса, а их принимались отстреливать разбойники.
Так через несколько минут дюжина телег покинула караван, уведя за собой в общей сложности двадцать воинов Наргилоса и две дюжины разбойников. Оставшиеся в колонне извозчики и лошади доживали свои последние мгновения. Последнему третьему боевому формированию разбойников вместе с оставшейся половиной первой боевой группы удалось остановить караван, перебив всех, кто мог увезти телеги. Они же добили вторую боевую группу стражников Наргилоса. Истратив почти все ресурсы, выжившие верховые достали мечи и направились на помощь своим товарищам, которые в данный момент расправлялись с воинами узурпатора из первой боевой группы.
Наконец, через час задача разбойников была выполнена. Все стражники каравана были перебиты. Свидетелей преступления подчинённых Гунреда не осталось. Телеги были захвачены, хотя часть из них лежали поваленными на дороге. Лидер разбойников желал захватить всех вражеских лошадей, чтобы снабдить скакунами весь свой лагерь. К несчастью, большая часть парнокопытных сгинула во время битвы – удалось сохранить лишь тех, что увела Ягонрута и её подчинённые.
В прошедшем сражении понёс потери и лагерь разбойников. По меньшей мере два десятка лошадей были мертвы. Ещё три дюжины были ранены, и не известно, удастся ли их спасти в условиях полевого лагеря.
Кроме того, пока разбойники пытались остановить караван и отбиться от стражи, сложили головы три десятка подчинённых Гунреда. Хотя разбойники и воины Духарта были неплохо обучены, всё же против умелых воинов Наргилоса мало кто мог выстоять. Об этом говорила и сотня раненных, чьи увечья варьировались по степени тяжести.
Но несмотря на все потери и ранения, Гунред был горд своими подчинёнными и доволен результатами их задания. Два десятка телег, забитые съестными припасами, оружием, доспехами, лечебными припарками, сапогами, одеждами, тканями и различными мелочами, вроде подков, гвоздей, подвязок и прочего добра, необходимого для содержания войска и ведения войны. Материалы, вроде металла, древесины и тканей, можно будет неплохо продать в поселениях. А остальное – понадобиться лагерю Гунреда, чтобы усилить свой войско, понёсшее потери.
- Обыщите убитых и возьмите уцелевшее оружие и броню, - приказывал главарь лагеря, который не гнушался мародёрства. – Тела убитых отвести от дороги и сжечь. У вас час. После – отправляемся обратно в лагерь!
Ягонрута спрыгнула с козлов и передала управление повозки одному из своих подчинённых. Хотя она отказалась от роли командиры и, последний месяц, не жалела об этом решении, всё же воительница продолжала думать, как офицер. Командование разбойниками во время захвата форта, построение стратегии нападения на караван, решение споров между разбойниками и воинами Духарта, отчаянные действия, направленные на спасение товарищей.
Пока большая часть лагеря принялась осматривать трупы и залечивать раны, Ягонрута присела на землю и закурила, пустым взглядом осматривая выживших товарищей и гадая – чего она не хочет на самом деле. Командовать, нести ответственность за своих подчинённых, решать проблемы других? Или же она никак не хотела принимать одну простую, но горькую истину, которую воительница всеми силами отрицала – все её действия не вели ни к чему. Она не спасала жизни, она не добивалась справедливости, она не делала мир лучше. Она, как и все прочие командиры и офицеры, которых она встречала на пути, выполняла приказы вельмож, прикрываясь презрением к баронам и князьям, лишь бы не признавать, что воинам, в общем-то, всё равно, от кого и какие приказы выполнять. Главное – сражаться, заботиться о своей собственной шкуре, уничтожать врагов и надеяться, что конец будет для них счастливым.
Так действовали Нудзир, Грутен, Бальмун и десяток других командиров, кто вместе с Ягонрутой осуждал жестокость вельмож, их цинизм, мелочность, предательскую натуру и жажду обогащения. Но, в конце концов, все они шли за вельможами, выполняли распоряжения и просто продолжали порицать высоко поставленных людей, чтобы снять с себя ответственность и, хотя бы в глазах других офицеров, казаться лучше, чем они есть на самом деле.
Отчего-то, если раньше Ягонрута отрицала подобные мысли и оправдывала решения командиров необходимостью следовать клятве верности, теперь воительница принимала открывшуюся ей правду легко, без всяких но и если. Она когда-то охотилась на разбойников, служила Наргилосу и верила, что все её усилия направлены на защиту юных сыновей и дочерей, которые не должны были столкнуться со злом этого мира. Теперь же она сама прислуживала разбойнику, не мешала лиходействам и мародёрству, спокойно смотря на гибель более молодых товарищей.
Ягонрута медленно поднялась на ноги, размяла шею, быстро осмотрела себя на наличие ран. Крови не было видно, повреждения на кожаном доспехе, если они и были, незначительные. Воительница направилась к своим товарищам, собиравшим выпавшие из перевёрнутых телег ресурсы. Заниматься мародёрством она не хотела, но и застревать на тракте, в окружении трупов, также не было желания. Чем раньше разбойники разберутся здесь, тем быстрее отправятся в путь, и тогда вероятность того, что войска узурпатора нагонят мятежников – будут куда меньше. Именно это теперь волновало Ягонруту больше всего – выживание и спасение от гибели.
Глава 6
Наступил месяц Долгих ночей. Порывы холодного ветра стали так сильны, что с каждым новым воем стены домов содрогались всё сильнее. Лёгкий и меланхолично романтичный снегопад преобразился во вьюгу, занося поля и леса сугробами. Из печных труб к самым небесам устремлялись потоки чёрного дыма. Даже утеплённые мехами баранидов и зубоскалов одежды не спасали людей от ненастья, которое обрушилось на них словно проклятье самой природы.
Объединённые войска Поварина и Умрата стояли за городскими стенами столицы. За прошедшие месяцы вельможи выделили своим воинам оружие, доспехи, различное снаряжение и припасы для ведения долгой войны с Наргилосом. Были подготовлены конюхи, кухари, лекари, кузнецы - все, кто должен был обеспечивать лагеря необходимыми ресурсами и услугами. Сотни палаток, лошадей, десятки готовых осадных орудий, нагруженные телеги и навьюченные ослы - армия из четырёх тысяч воинов была готова отправляться в долгий и изнурительный поход.
По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Подготовив войска, вельможи практически лишили свои земли стражников, направив всех способных держать оружие в войска. Кроме того, немалые финансовые и другие ресурсы были истрачены на подготовку воинов. Вероятно, к приходу тёплых месяцев княжества будут испытывать сильную нехватку важных для жизни резервов, что приведёт к распорядкам, воровству и развитию разбойничества. А поскольку большую часть обычных стражников зачислили в войска, оберегать поселения и деревни будет просто некому.
Также была другая не менее важная проблема, которая могла привести к гибели всего войска. Иной раз армии гибли не от вражеских рядов, а от голода, болезней и нехватки необходимых запасов съестного, припасов и прочего. Все пути, по которым караваны могли привозить войскам ресурсы, были слишком длинными, заковыристыми, их могли стеречь разбойники или диверсионные группы Наргилоса. По запланированным маршрутам, доставка припасов занимала слишком много времени - для телег из Поварина приходилось делать сильный крюк через Умрат или Духарт, который ныне осаждали войска Наргилоса.
Нехватка резервных войск, опустошение кладовых и казны, тяжёлые проходы для караванов и воинов, погодные условия - для мятежных войск всё складывалось далеко не улучшим образом. Любая ошибка в производстве и доставке продовольствия, разбойники на дорогах, перевес вражеских сил, затруднения в переброске войск по неблагоустроенным территориям - рисков провала наступления на Наргилос было слишком много.
А несколько дней назад в столицу Умрата пришло новое известие, которое заставило всех собравшихся в городе вельмож трёх мятежных княжеств задуматься - следует ли нападать на земли узурпатора, если сказанное в письмо было правдой. Поначалу, вельможи лишь обменивались слухами и домыслами, но когда соглядатаи и хорошие знакомые из столичных земель подтвердили сказанное в депеше, представители Умрата, Поварина и Духарта решились устроить совет.
Все эти разговоры проходили за запертыми дверьми залов княжеского дворца, в которых юного наследника Наргилоса не видели уже несколько недель. Всё это вряд Рандар был занят изучением карт своего родного княжества, подготовкой войск и контролем над обеспечением воинов всех необходимых ресурсом. Голова юноши кипела. Стратегии, расположения войск, направления дивизий, снабжение, организация маршрутов для караванов - кажется, никогда прежде юный командир не держал в своей голове так много информации. Так что призыв вельмож явится на совет воспринимался не как возможность передохнуть или получить совет, а как бессмысленная и раздражающая трата времени. Наверняка, как думал сам Рандар, князья и бароны захотели вновь показать свою мудрость и власть, несколько часов дискутируя о мелочах, до которых не было дела никому, кроме них.
И тем не менее, наследник Наргилоса был обязан выполнять просьбы и распоряжения представителей других княжеств, поскольку без их войск и ресурсов Рандару никак не удастся вернуть себе свой трон. Пусть ему придётся потратить пару часов своей жизни, делая вид, будто бы слова вельмож очень важны для него, зато он вновь покажет свою лояльность и не даст поводов лишать его войска необходимых припасов.
Рандар в весьма дурном расположении духа быстрым шагом направлялся в зал советов, где ещё несколько месяцев назад собственными руками убил князя Гелона. Теперь, когда юный командир, потому как должен был являться символом освобождения Наргилоса, стал главным лицом мятежных войск, статус обязывал его носить офицерские одежды и соответствующие атрибуты. Хотя в распоряжение ренегатов не было красных мундиров, какие носили в землях узурпатора, князь Генур выдал Рандару серые офицерские одежды своего княжества.
Серый мундир был застёгнут на чёрные пуговицы до самого горла. Подпоясанный чёрным ремнём из кожи, офицерская одежда сужалась в талии, а широкие плечи, на которых красовались погоны с вышитым золотистыми нитями ромбом - обозначением звания генерала войска. Конечно, одному Рандару ни за что бы не позволили руководить всей четырёх тысячной армией - титул юного наследника носил, скорее, символический характер. Юный воин был ещё слишком молод, неопытен, напорист и импульсивен, а потому всё войско было равно поделено между командирами других дивизий. Впрочем, вельможам придётся пересмотреть это решение после сегодняшнего совета.
Рандар, не сбавляя скорости, распахнул двери зала советов и с суровым выражением лица прошёл к последнему свободному креслу, которое находилось на противоположном от восседавшего во главе длинного стола конце. Остальные места занимали князь Генур, княгиня Верия, бароны Умрата, бароны Поварина, а также представители от Духарта - барон Хаген и командир Талив. Все собравшиеся провожали наследника Наргилоса испытующими взглядами, словно готовясь сообщить ему нечто прискорбное.
Держа спину прямо, расправив плечи, Рандар слегка поклонил голову и, словно позабыв обо всех правилах и формальностях, без должного уважения, заговорил:
- Я получил вашу депешу. Что вы хотели обсудить?
Не ожидая большего от мальчишки, который ещё недавно был обыкновенным разбойников и мелким командиром ворья, барон Хаген начал долгий совет:
- Князь Равир, как Вам известно, наследник Наргилоса, остаётся в Духарте до тех пор, пока нашему княжеству грозит опасность со стороны захватчиков. И тем не менее, наш правитель продолжает снабжать нас важными сведениями. Ни так давно его осведомители из столичных земель, имеющие высокий статус при дворе короля, донесли важное известие, которое, к нашему всеобщему несчастью, меняет наши планы по наступлению на Наргилос!
Недовольное лицо Рандара тут же изменилось. Непонимание и опасения взыграли в его глазах, а губы исказились в нервозной ухмылке.
- Что Вы хотите этим сказать, барон Хаген? - Стараясь держать себя в руках, осведомился юный наследник.
- Князю Равиру пришло донесение из столичных земель, - заговорила княгиня Верия, знавшая, что Рандар смирит свой пыл, если с ним заговорит она – пожалуй, женщины лучшего всякого интригана знают, как воздействовать на взбалмошного и импульсивного юношу. – Король готовится отправить в мятежные княжества по тысячи воинов. И это ни обычные стражники, ни бывшие разбойники и ни дезертиры. Это лучшие воины королевства.
Если мы направим все свои силы на Наргилос, наши собственные земли окажутся под ударом. Стражники, оставшиеся в поселениях, и обычные селяне с вилами не задержат их. Наши столицы будут захвачены, и тогда ни о какой войне и победе нельзя будет и помыслить.
- Вы хотите развернуть войска и закончить наступление на Наргилос? – Даже Верия, пытавшаяся говорить с юный наследником доброжелательным тоном, не смога заглушить его гнев и презрение. – Армия уже готова, припасы собраны, стратегия продумана, проклятые войска узурпатора готовятся пойти на север, а Вы готовы бросить всё из-за донесения, посланного непонятно кем из лона нашего врага?! Вам не кажется, что всё это может быть подстроено? Чтобы отвлечь нас от цели!
- Мы пониманием Ваши негодования, наследник Наргилоса, - теперь Рандара принялся успокаивать князь Генур. – Однако известие о подготовке войск столичных земель подтверждаются и другими слухами и письмами. Нам, как защитникам собственных княжеств, следует подготовить оборону.
- Мы признаём Ваши заслуги перед нашими землями, - вновь встрял в разговор барон Хаген, стремившийся умилостивить Рандара, судя по глазам которого вот-вот должен был начаться громкий яростный спор. – И мы готовы исполнить наши обещания освободить Ваше княжество от узурпатора. Но сейчас – нам придётся оставить Домура и его войска. Как только ослабим столичные земли и лишим короля его войск, тогда сможем разобраться с истощёнными королём и узурпатором в короткие сроки.
Если не примем угрозу королевский войск всерьёз, если поспешим и в жадности попытаемся погубить Домура в короткие сроки, лишим себя всего войска, припасов, собственных подчинённых и шанса победить. Несколько месяцев – расставим приоритеты, разобьём войска короля и возьмёмся за Домура.
- За несколько месяцев Домур и король смогут разбить нас, - Рандар в приступе гнева, который всё тяжелее было сдерживать, привстал с кресла, одаривая всех собравшихся вельмож тяжёлым взглядом. – Пока разбойники орудуют на юге и востоке Наргилоса, войска узурпатора разделены. Если мы отступим и оставим Наргилос, Домур сможет разбить мятежников в своих землях, он отправит освободившиеся войска на Духарт и Умрат. А король с его десятитысячной армией никак не пострадает из-за потери трёх боевых бригад. Даже если нам удастся одолеть столичные войска, разделив нашу армию, король без промедления отправит новые. А мы будем истощены, наши ресурсы и припасы на исходе, резервных войск не осталось. Всё это – известие, видимая слабость Наргилоса, столичные земли – попытка затуманить нам глаза, развернуться и подставить спины для удара!
У нас четыре тысячи воинов. У князя Равира – ещё две тысячи. Если разделим войска грамотно, у нас хватит сил и ресурсов, чтобы отбиться от столичных войск и напасать на Наргилос. Мы может усилить наши войска, бесспорно, однако тем самым позволим узурпатору и королю время, чтобы собрать ресурсы и устроить наступление.
- Вы предлагаете разделить наши войска и ресурсы поровну между всеми княжествами? – Спросил князь Генур.
- Каждому выделиться по одной боевой бригаде, - недовольно качал головой барон Хаген. – По полторы тысячи воинов. Небольшой перевес. Да и Вам, наследник, - Хаген смотрел на Рандара с неприязнью, которая появилась ещё год назад, когда юный командир посмел ему перечить и приказывать, - не хватит одной боевой бригады, чтобы одолеть войска Домура. У него будет трёхтысячное войско, учитывая поддержку столичных воинов. Даже партизанская война не поможет Вам преодолеть перевес сил.
- Поможет, - уверенно отвечал Рандар, с той же неприязнью посмотрев на барона из Духарта. – Пока нам помогают разбойники из южного и восточного уделов Наргилоса. Войска Домура рассредоточены по всем землям, и именно поэтому мы должны атаковать сейчас, пока командование не может объединить дивизии в одно воинство. Дадим узурпатору время, он разберётся с мятежниками и пошлёт свои войска на Духарт и Умрат. И тогда уже будет не важно, одолеем ли мы столичные войска. Нам следует продолжать ослаблять врагов, как они ослабляли нас все эти года. Поведёмся у них на поводу, позволим лишить нас всего, чего мы добивались последние три года!
- Ваши доводы весомы, - вновь заговорила княгиня Верия, с жалостью смотревшая на Рандара, который до сих пор находился в зависимости от других, даже озвучив свой истинный титул. – Но Вам должно быть известно, к чему приводит излишняя самоуверенность. Мой брат верил в свои силы, и потому погиб на дуэли. Не разделяйте судьбу моего брата.
«Она сравнивает меня с Будином? – На лице юного наследника Наргилоса промелькнула злоба. – Этот дурак погиб потому, что не смог смирится со смертью отца и друга. Было бы у него побольше мозгов, прислушался к моим словам. И что за поганная жалость в её глазах? Она до сих пор видит во мне нерадивого ребёнка? Куда же делать её ненависть ко мне? Видимо, чтобы подлизаться, решила сделать вид, что беспокоиться. Как и раньше – врёт! Врала, когда строила из себя серьёзную и гневную правительницу, чтобы уважали. Врёт теперь, чтобы я позволил им разделил войско. Все они – просто лжецы, строящие из себя хрен знает что» - сейчас казалось, будто бы мысли юноши отражались на его лице.
- Я – истинный наследник Наргилоса, и теперь люди всего королевства знают об этом. Я иду освобождать своё княжество от безалаберного правления узурпатора. Селяне будут за меня, за своего истинного правителя. Может, нам даже удастся переманить часть воинов узурпатора на нашу сторону. Так или иначе, я не разбойник, который должен скрываться в тени, я не лжец, который должен увещевать народ. Я тот, кто восстановит справедливость и мир своему княжеству. Я не могу отступить, не могу и дальше закрывать глаза на лиходейства узурпатора. Я должен ударить, и ударить так, чтобы больше ни у кого не осталось сомнений, на чьей стороне следует сражаться!
Речи Рандара, как и прежде, были наполнены пафосом, переживанием о судьбе простого люда, а также гордыней и самоуверенностью, построенных по большей части на надежде и вере, что всякий смертный стремился к миру и всеобщему благу. На деле, и это понимали все собравшиеся вельможи, очередная попытка поверить юнцу, за плечами которого лишь пару лет разбойничества.
- Вы слишком хорошего мнения о людях, наследник Рандар, - всё же решился указать на эту проблему князь Генур. – По собственному опыту, лучше надеяться на поддержку вельмож и воинов, чем убеждать простых селян. Без должной стратегии у Вас всё же мало шансов обеспечить себя сторонниками в Наргилосе. Ваш титул и происхождение для них – слухи, направленные на дестабилизацию. Для того, чтобы вельможи и командиры трёх княжеств согласились разделить войска и отправить Вас в Наргилос, на совете должны быть выставлены убедительные доводы!
- Они у меня есть, - сменив гнев на стойкую уверенность, произнёс юный наследник спокойным голосом. – Эту стратегию я разрабатывал последние недели. С учётом последних… известий, придётся внести коррективы. Но основная часть плана останется без изменений. Если уважаемые вельможи и командир готовы меня выслушать, я изложу Вам свою стратегию.
В зале советов повисло молчание. Князья, бароны и командир потирали ладони, почёсывали подбородки, водили глазами из стороны в сторону. В какой-то момент нерешительность и опасения собравшихся начали нервировать юного наследника Наргилоса, пока неожиданно барон Хаген не нарушил тишину:
- Мы бы хотели выслушать Ваш план действий, наследник Рандар!
***
Лагерь объединённых войск Умрата и Поварина с каждым днём становился всё больше. Каждое утро к генералам Рандару, Бальмуну и Каверу подходили новые группы стражников и взрослых мужиков с полей, которых, хотя они не имели боевого опыта, отправляли на защиту княжеств. За последний месяц к воинству присоединилось по меньшей мере четыре сотни людей. Всех их нужно было обучить, прокормить, выделить каждому обмундирование, палатку и минимальные ресурсы, необходимые для обустройства жизни в военном лагере.
В обед же к лагерю подъезжали телеги с припасами и лечебными припарками, привозимыми из Поварина; оружие и доспехи, различные изделия из металла, присылаемые из Духарта; одежды, еда для кобыл, снаряды и прочие изделия, производимые в Умрате.
Ближе к вечеру в лагерь приходили посыльные вельмож, желавшие знать всё, что происходит в их объединённом войске. Скандалы, интриги, драки, слухи, разговоры, тренировки, планы, надежды воинов - князья, бароны и землевладельцы, обеспокоенные столь большим воинством, состоявшим из подчинённых различных княжеств, некогда бывшими врагами друг другу, стремились держать лагерь под полным контролем. Если бы в лагере начались кривотолки, если бы было много споров, драк или угрожающих безопасности Умрата мысли, высокородные вельможи тут же избавились от любой угрозы.
Разумеется, помимо скрытого наблюдения, посыльные вельмож заглядывали к офицерам - именно им приходилось составлять многотомные рапорты о действиях подчинённых. Удивительно, как Рандар, презиравший любую, как он считал, абсурдную трату времени, вроде заполнение бумажек, исполнял требования неугомонных вельмож.
Впрочем, юный капитан Деник перестал дивится изменениям своего друга. За последний месяц он видел Рандара лишь пару раз, да и то - наследник Наргилоса суровым тоном раздавал подчинённым офицерам приказы.
В таких условиях лагерь за прошедший месяц разросся вдвое. Хотя капитан Деник отвечал лишь за свой, небольшой участок лагеря, он, как и прочие, испытывал дискомфорт от такого количества людей и палаток. Кажется, из молодого поколения никто никогда не видел ничего подобного. Хотя старшие товарищи подбадривали молодых воинов, всё же трепет перед грядущим не оставлял никого.
А у Деника была ещё одна, кажется, более веская причина беспокоиться и не спать по ночам. Со времён последнего разговора с Рандаром, он так и не признался Белии, что решил остаться в войске. Белию, как и Деника, повысили в звании, так что у неё теперь было много обязанностей. Молодые воины разговаривали по вечерам, во время и после ужина, да и обсуждали они лишь те проблемы, что приключились с ними за день. Молодые люди были слишком уставшими, чтобы обсуждать самое туманное будущее.
Хотя, судя по тому, что Белия частенько говорила «это ненадолго» или «к счастью, мне долго надо этим заниматься», лучница всё же рассчитывала покинуть лагерь и отправится в Поварин, как они и планировали с Деником полгода назад.
Деник обещал Белии поговорить с генералом Бальмуном о переводе и, более того, обещал добиться этого. К несчастью, за последние месяцы всё сильно изменилось. На вряд ли их двоих переведут в столицу, учитывая, что всех способных держать оружие созывали в общее войско. И даже если бы им разрешили, оставлять Рандара, окончательно погрязшего в политике и мыслях об освобождении их родины. После признания себя наследником княжества, на него могли начать охоту сторонники Домура или короля. Его могли предать собственные подчинённые. Он мог потерять себя, стремясь победить наименьшими потерями.
Деник не считал, что смог бы защитить своего друга от всего. Однако, чем больше преданных людей будет окружать Рандара, чем больше друзей и товарищей будут ему помогать, тем раньше юный наследник достигнет своей цели, не лишившись былой крепкости духа и уверенности в себе. Так считал юный капитан, но, к несчастью для него, в этот день он должен был объяснить свои идеи Белии, которая с каждым новым днём проведённом в лагере мечтала отправится подальше отсюда.
Отдав распоряжение пересчитать запасы провизии и вдоволь покричав на своих непутёвых подчинённых, Деник возвращался в свою палатку на закате Варнира. Юный капитан готовился отправится на вечернюю трапезу, когда заприметил вдалеке свою возлюбленную. Деник удивился раннему приходу Белии, тяжело вздохнул и приготовился к нелёгкому разговору. Стоило, наконец, взять на себя смелость и признаться лучнице в своих планах.
Белия обменивалась словами со знакомым разбойникам, но как только в поле зрения воина появился капитан, новоиспеченный воин тут же выпрямился, прижал кулак к сердцу в знак почтения и громко, как-то даже театрально, прокричал:
- Честь имею, капитан!
Белия тут же обернулась и широко заулыбалась. Она подошла к растерянному и слегка взволнованному Денику, обмяла его и нежно поцеловала в щёку.
- Я сегодня освободилась раньше, - гордо говорила девушка, смотря в глаза возлюбленному. - Успела всё сделать. Иналия пообещала приглядеть за лагерем. Ты освободился?
- Да, - уставшим тоном отвечал капитан.
- Может, тогда, пока до ужина ещё есть время, прогуляемся? Давно уже не были наедине.
- Хорошо, - тем же тоном отвечал Деник, отводя смущённый взгляд в сторону.
Возлюбленные пошли в сторону от лагеря - к полям, лежащим возле стен города. Конечно, погода была далека от того, чтобы наслаждаться тихой медленной прогулкой, однако даже в таких обстоятельствах, когда Деник и Белия не могли долго оставаться вдвоём, следовал пользоваться такой возможностью.
Долгое время молодые воины шли молча. Белия, одетая в несколько слоёв рубашек, подобие шерстяного жилета и чупчик, спрятала руки в широкие рукава. Деник, на плечи которого было накинуто нечто, напоминавшее шерстяную тунику, из-под которой виднелся чёрный мундир княжества Поварин, справил руки в карманы, смотря себе под ноги.
- Ну и что ты скрываешь? - Наконец, не выдержав долго молчания, осведомилась Белия.
- Я… Да ничего… С чего ты взяла, что я что-то скрываю? - Мямля, произнёс Деник, ещё больше смутившись.
- Я знаю этот твой взгляд. У тебя всё на лице написано! Выкладывай.
Деник в растерянности почесал затылок, в смущении сжал губы. Ещё несколько мгновений он сохранял молчание, пока, наконец, не решился взять на себя смелость.
- Мы не сможем отправится в Поварин.
- Генерал запретил?! - Взволнованно произнесла Белия. - Неужели всех этих воинов и стражников не хватает? А они вообще подумали, кто будет защищать их города в наше отсутствие?!
- Я не говорил с генералом, - с большим чувством вины отвечал капитан.
Белия непонимающе посмотрела на возлюбленного, остановившись на месте. Деник также остановился, но всё же не поднимал глаз на лучницу.
- Может, тогда мы вместе подойдём? - Предложила недавно получившая звание капитан, не понимая, что происходит.
- Мы не можем просить перевода. Если мы уйдём, Рандар…
- Ты серьёзно? - Перебила его девушка, повысив тон. - Мне казалось, мы всё решили!
- Всё изменилось. Ты же видела его, когда он вернулся из Умрата? - Наконец, капитан пехоты поднял провинившийся взгляд. - Теперь он объявил себя наследником. На него будут покушаться, его могут предать. Мы нужны ему!
- Рандар уже взрослый мальчик! Сам разберётся со своими проблемами. Он-то как раз защищён лучше любого воина. Посмотри на себя, Деник: ты не помнишь, что случилось в битве с войсками Гедона? Да тебя лекари с того света вытащили.
- Да знаю я, - скривил недовольную гримасу юноша.
- И ты думаешь, что мы, если останемся здесь, сможем защитить Рандара? Он большую часть времени проводит в замке, куда нам хода нет! И проводит он большую часть времени на совете, куда нас не приглашают! Уж не нам его защищать. Мы обычные воины, вчерашние разбойники! Мы ничего не можем сделать. Себя только можем защитить.
- И ты правда хочешь бросить наших товарищей? Сейчас, когда мы идём освобождать своё княжество от узурпатора?! Мы поведём себя, как жалкие трусы! - Теперь, голос повысил и Деник. - Может, мы и не можем находится под боком у Рандара. Зато мы можем его поддерживать. Можем помогать наши товарищам. Кто, если не мы?!
Думаешь, Умрату есть дело до Наргилоса? Или Поварину? Хоть кому-то, кроме нас?! Мы идём сражаться за наши земли, за наших людей. За тех, кто погиб, и кто продолжает жить! А ты собираешься бросить всё?
- Земли, за которые ты сражаешься, не наши, а вельмож, - разозлившись, в гневе говорила Белия. - И наши товарищи - думаешь, им есть дело до нас? Хоть кто-то из них помнит Тошера, или Бегера, или Эхалию? Они погибли, и все про них забыли! И так же будет с нами.
Хочешь освободить Наргилос, хочешь помочь товарищам, а о себе позаботится не хочешь? Помнишь ещё Умиру и Галию? Ты ведь обещал им вернуться. А сам, как безумный дурак, ищешь смерти!
Прокричавшись, Белия, смотря на Деника обиженным взглядом, разочарованно покачала головой, после чего резко развернулась и быстрым шагом направилась обратно в лагерь, не говоря ни слова.
Деник тяжело дышал. Он хотел продолжить разговор, но вид уходящей Белии заставил его оставить попытки доказать свою правоту. Какой смысл кричать ей в спину, как разбушевавшийся ребёнок, впавший в истерику из-за того, что его глупые фантазии никто не слушает.
Капитан закусил нижнюю губу. Он отвёл взгляд в сторону, смотря на бескрайние поля, занесённые снегом. Всё стало слишком сложным. Слишком много противоречий и стремлений. Вероятно, сегодня Деник вновь прислониться к бутылке - он хотел выспаться, а раздумья о разговоре с Белией и их будущем не помогут капитану погрузиться в манящие глубины сновидений.
***
Как и опасался Рандар, отправляясь в княжеский замок Умрата, совет занял целый день. Все планы юного наследника канули в лету. Ему лишь оставалось надеяться, что генералы Бальмун и Кавен ещё оставались на постах. Третий генерал объединённых войск желал доложить о полученных известиях своим товарищам до заступления завтрашнего дня, чтобы те приняли необходимое решение за ночь.
Рандар уже знал, что и как он будет говорить: его речь должна была быть в меру эмоциональной, в меру уверенной и стойкой; она должна была быть логичной, аргументированной, наполненной беспокойствами обо всех мятежных княжествах; в ней обязательно должны были прозвучать имена виновных, при том виновным в сложившейся ситуации выступал не только узурпатор и король, но все вельможи. Наследник был уверен, что ему хватит ораторских навыков, уважения и доверия, чтобы умудрённые генералы прислушались к его словам и, пользуясь своим положением, надавили на князей и баронов.
Подходя к сердцу лагеря, где располагался широкий и высокий шатёр, служивший штабом для важных переговоров, юный наследник заприметил свет, блестящий в вечерней тьме снежных месяцев, подобно спасительному маяку. Когда генералы расходились по палаткам, свет тушили, хотя стражники продолжала охранять шатёр. Сейчас же, по всей видимости, главнокомандующие ещё не собирались отправляться на вечернюю трапезу, что было на руку Рандара.
Юный наследник Наргилоса кивком поприветствовал воинов и, отдёрнув полы шатра, смелым шагом прошёл в обитель генералом. Разумеется, Бальмун и Кавен тут же подняли взгляды, оторвавшись от беседы, заинтересованные личностью, что поспела их перебить. Как только они увидели суровое лицо своего молодого товарища, оба генерала смерили гнев.
- Наследник Рандар, - кивнул ему Бальмун, сидевший за массивным круглым столом, не желавший признавать в юном воине того, кто мог быть равным ему в выдающемся звании – лучше видеть в нём наследника княжества, недели опытного полководца. – Есть ли известия для нас?
- Есть, - мрачно отвечал юный генерал, выдвинув изо стола табурет и упав на него, облокотив руки на стол. – Столичные земли отправляют во все мятежные княжества по одной неполной боевой бригаде. Наше войско, которое два последних месяца собирало с миру по нитке, расформировывают. Вельможи желают оставить Наргилос и сосредоточиться на обороне.
- Донесению можно верить? Короля, наконец, клюнул дятел, и он решил действовать? Почему сейчас? – Интересовался генерал Бальмун, судя по коричневым пятнам вокруг глаз которого можно было сделать вывод об усталости офицера.
- Князья говорят, что посланию можно верить, - тем же тоном продолжал Рандар.
- Расформировать войско, - усмехнулся генерал Кавен, всё это время стоявший по правую руку от Бальмуна, вдруг зашагав по шатру. – Они хоть представляют, сколько времени это займёт? Развить четыре тысячи воинов по дивизиям! Распределить все запасы. Да на это уйдёт пару месяцев.
И это не говоря о том, что угроза Наргилоса как никогда остра. Бароны думают, что Домур любезно позволит нас расправится с войсками князя? Он ударит нам в спину, как только мы отойдём от границ его княжества! Разобьём войско – позволим врагам зажать нас в тески.
- При том король распорядился отправить подкрепление в количестве тысячи воинов и узурпатору Домуру, - продолжал подливать масло в огонь наследник Наргилоса, строя из себя жертву обстоятельств, не способную ни на что повлиять. – Вельможи будто бы не видят, что нас сбивают с толку. Они пытаются переключить наше внимание. Нас заставляют уйти в оборону, чтобы истощить все ресурсы. А столичные земли и Наргилос тем временем разберутся с толпами разбойников, соберут воинства и примутся давить на нас, пока мы не сдадимся!
- Нельзя сбавлять напора, - подхватил генерал Кавен, продолжавший кружить по шатру. – Поведёмся на уловку, Наргилос окрепнет. Домур обязательно ударит в спину, предварительно найдя предателей в наших княжествах, заставляя тех устраивать диверсии. Оставив Домура в покое, и этот подонок найдёт способ нас уничтожить.
- Но мы, в первую очередь, обязаны защищать собственные княжества, - поспешил напомнить своим товарищам генерал Бальмун. – Если князья и бароны, которым мы поклялись служить, решили расформировать войско, значит мы так и сделаем.
- Я и пытаюсь защитить своё княжество, генерал, - с претензией отвечал Кавен, с недовольством смотря на офицера из Поварина. – Оставим Наргилос – отроемся для Домура. Умрат не сможет оборонятся с двух фронтов. Кто-то из наших противников проврётся. И тогда – прости-прощай моё княжество. И по всей видимости, князь Генур не видит такого исхода событий.
- Вельможам решать, что и как будет, - упорствовал Бальмун, теряя самообладание.
- Я понимаю, что Поварину можно не бояться Наргилоса, - с прежней претензией говорил Кавен, подойдя ближе к Бальмуну. – Вот только после Умрата и Духарта, все войска короля и Домура направятся в Ваши земли! Разобьём войско, и Наргилос со столицей разобьют владения Равира и Генура. А после – возьмутся за вас. Сил у них и ресурсов – куда больше, чем у нас. Даже если мы будем вести партизанскую войну, им хватит ресурсов, чтобы ещё десяток лет воевать.
- Вам не следует меня учить, генерал Кавен, - теперь в голосе Бальмуна послышалась угроза.
- Господа, - резко встав с табурета, повысил голос юный Рандар, выставив перед собой руки, призывая к порядку, - мы не должны ссорится! Не хватало ещё, чтобы командование армии рассорилось. Я лишь передал вам приказ вельмож. И я лишь хотел указать вам, как и вельможам, на все риски, которые поджидают нас при разделении армии. Что делать дальше – решать князьям и генералам.
Я уже высказал своё мнение, но, по всей видимости из-за моего возраста, к моим словам не отнеслись всерьёз. Так что далее – вам держать слово перед вельможами.
Генералы молчали, переведя любопытные взгляды на юного товарища. Наконец, когда молчание затянулось, генерал Кавен решил осведомится:
- И какое же решение предложили Вы, наследник Рандар?
- В Духарте сейчас размещены две тысячи воинов – князю Равиру хватает сил, чтобы отбиваться от атак Наргилоса, - расправив плечи, авторитетно заговорил юный генерал. - У нас четыре тысячи воинов – если разделить войска поровну, каждому княжеству достанется по одной боевой бригаде. Этого хватит, чтобы отбиться от столичных войск – перевес будет на стороне мятежных княжеств.
Конечно, появляется проблема с разделением ресурсов. Но мне, как истинному наследнику Наргилоса, удастся переманить на свою сторону простых селян, целые поселения. Подчинённая мне боевая бригада сможет выживать на ресурсы моих поданных.
В скакунах я не нуждаюсь – лошади нужны Умрату и Поварину. Нам, как тем, кто будет осаждать города, присягнувшие узурпатору, потребуются лишь осадные орудия, которые не потребуются оборонительным войскам Поварина и Умрата. Вам будет нужно наносить стремительные удары по захватчикам, и для этого нужны дивизии кавалерии. К тому же, если верить князю Генуру, в скором времени Умрат пошлёт Поварину и Духарту осадные орудия, необходимые для защиты столиц и крупных городов.
Таким образом, обладая целой боевой бригадой, осадными орудиями и претензиями на княжеский трон Наргилоса, я смогу сдерживать войска узурпатора, не допустив вторжения его воинов в Умрат.
Я знаю Наргилос, как свои пять пальцев, - хотя юный наследник лгал, всё же разбойники, дезертиры и стражники, составляющие его войска, хорошо знали владения узурпатора Домура. – По этой причине, я смогу вести долгую партизанскую войну. Заручившись поддержкой селян, а также разбойников, разоряющие южный и восточные уделы Наргилоса, мне удастся свергнуть Домура и добиться присоединения крупнейшего княжества к мятежникам!
Генералы продолжала молчать. Кавен вновь зашагал по шатру, а Бальмун, почёсывая подбородок, застыл на месте. Главнокомандующие явно задумались над стратегией Рандара, что уже было хорошим знаком. Быть может, если наследнику Наргилоса не удалось убедить в своей правоте вельмож, это смогут сделать уважаемые и почтенные генералы.
- Есть ли уверенность, что селяне встанут на Вашу сторону? – Спросил Бальмун, который, кажется, действительно заинтересовался планом юного генерала.
- Как и всегда – простому люду нужны уверенность в завтрашнем дне и спокойствие. Домур не может обеспечить своих подданых этими дарами. Я – могу! – С той же непоколебимой уверенностью говорил Рандар. – Известие об истинном наследнике Наргилоса в скором времени облетят всё королевство. И поэтому многие, кто живёт в страхе перед войной, голодом и смертью решат примкнуть ко нам, владеющими ресурсами и внушительным войском.
В шатре вновь повисло молчание. Оно ощущалось куда более тягучим и нервным, чем прежде. И прервать молчание было суждено леденящему порыву ветра, который заставил всех трёх генералом задрожать.
- Предлагаю подумать об предложении генерала Рандара завтра, - произнёс генерал Кавен. – Мы все устали, мы все оголодали – нам нужен отдых. Завтра утром соберёмся здесь же и примем окончательное решение!
Бальмун был согласен с таким планом действий. Рандар – тоже. Генералы отправились на ужин, затушив свет и попутно загоняя опьянённых воинов по палаткам. Хотя сегодня ими не было принято окончательного решения, всё же юный наследник Наргилоса был рад своим достижениями. Тот факт, что генералы не стали на корню отрицать его стратегию – очень хороший знак. Судя по выражениям их лиц, их словам и опасениям, речь Рандара произвела нужный эффект.
Юный наследник скрывал свой довольный вид. Генерал Бальмун, хотя был глуповат, под давлением аргументов и обстоятельств не сможет принять единственное верное решение – он предпочтёт переложить ответственность на другого. А Кавен, стремившийся защитить Умрат и, как успел понять Рандар за несколько месяцев общения, недолюбливавший Наргилоса, будет куда убедительнее. Он будет настаивать на стратегии юного товарища, не желая отбиваться от врагов с двух фронтов. Поскольку Рандар был способен отбить Наргилос и защитить Умрат, Кавен примется выступать на стороне юного наследника.
Хотя Рандар забыл о некоторых аргументов, хотя он молчал большую часть времени и, как ему казалось, выглядел недостаточно убедительно, всё же ему удалось добиться своего. Завтра утром, после совета генералов, Бальмун и Кавен, оставив юного наследника разбираться с делами лагеря, как это было прежде, отправятся в княжеский замок. Они лучше Рандара отстоят его стратегию и выступят против решения оставлять Наргилос без внимания.
Рандар, пытаясь держать печальный вид, слегка улыбался. Он гордо выпрямил спину, смотря себе под ноги, и раздумывал: «Когда все узнают, что именно я манипулировал генералами, заставлял генералов действовать, как нужно мне, тогда все поймут, какой я на самом деле мудрый и прагматичный. Вот только, как об этом узнают? И что со мной будет, если все узнают о моих манипуляциях? Да плевать – я снова победил. Я снова добился своего! Осталось лишь дождаться, когда генералы надавят на вельмож. Завтра утром всякий, у кого есть мозги, поймёт, насколько я умён!» - думал наследник Наргилоса, представляя, с каким восхищением на него будут смотреть товарищи, и с каким страхом на него будут смотреть враги. Ликование – юный наследник не мог дождаться того момента, когда все узнают – Наргилос и всё движение мятежников было обязано его хитрости и стратегическому мышлению.
Глава 7
Лагерь войск Равира, расположенный на возвышенности, обнесённый частоколом, за которым скрывался боевой ход, защищённый рвом и небольшим числом осадных орудий, находилось в осаде войск Наргилоса уже целую неделю. Все три дивизии ударили одновременно, атаковав лагерь с трёх направлений. Так командиры Домура рассчитывали истощить защитников княжества Духарт, заставляя тех истрачивать снаряды осадных орудий и луков, а также не позволяя оборонительным войскам отдыхать. Семидневное изматывание должно было помощь захватчикам пробить оборону лагеря, обмануть и, преодолев рвов, разбить частокол.
Подчинённые Равира, несмотря на бедственное положение, стремительное опустошение палаток с провизией, большое число раненных и страх перед войсками Наргилоса, численность которых едва ли удалось сохранить на сотню, сохраняли стойкость духа и стремление к победе. Воины выстроили чёткий график сна и бодрствования, чтобы на стенах ни на секунду не появлялось прореза в обороне. Лучники были точны, не тратили стрелы зря, если не были уверены, что им удастся попасть.
Осадные орудия, в частности, баллисты и скорпионы, установили на самых толстых и устойчивых частях помоста, с которых воины Духарта отстреливали врагов. Защитить орудия удавалось с помощью крепких щитов, прибитых так, чтобы не появлялось проблем с прицеливанием и выпуском снарядов. Дары Умрата оказались крайне полезны Равиру, однако плохо обученные подчинённые не могли управляться с массивными орудиями так же, как воины Генура. По этой самой причине генерал Грутен пока не использовал требушет – такой механизм стоило использовать лишь в крайнем случае, когда иного выхода не останется. Иначе – защитники Равира рисковали обрушить собственные стены и погубить товарищей.
Главнокомандующий войсками практически не спал, почти не ел – он не знал отдыха и не нашёл бы его, пока войска Наргилоса не будут разбиты. К счастью, командиры Ракер и Талив подменяли генерала Грутена, чтобы тот мог хотя бы на пару часов в день погрузится в сон и перекусить куском хлеба и чрезмерно разваренного мяса.
Именно Грутен разработал систему смены лучников на стенах, придумал оборону для осадных орудий и подготовил несколько запасных планов обороны и отступления на тот случай, если войскам Наргилоса удастся преодолеть ров, разбить преграды и проникнуть в лагерь. Страшно представить, что сейчас творилось в голове генерала, которому приходилось держать в голове множество деталей, начиная с расположения воинов на стенях, заканчивая изменениями природы и порывами ветра, которые влияли на полёты снарядов и самочувствие войск.
Князь Равир практически не покидал своего шатра. Предусмотрительно приказав своим подчинённым сменить высокий навес на скромную палатку. Так, если бы вдруг у врага оказались осадные орудия, или если бы войска Наргилоса решились устраивать массовый обстрел, правитель Духарта мог не беспокоится о том, что среди ночи ему на голову обрушится снаряд.
Равир подпускал к себе лишь Грутена и пару наиболее доверенных командиров – Могина и Талива. Именно через них князь передавал свои распоряжения, менял стратегию и распределял ресурсы между отдельными дивизиями. Поскольку лучники находились на ногах дольше пехотинцев, для которых в нынешней стратегии не было места, ели и отдыхали они куда больше. Разумеется, это не нравилось верховым и пехотинцем, которым приходилось сидеть на месте и выполнять мелкие распоряжения из-за приказаний самого князя.
Пускай Равир считал, что верные ему воины поймут весь замысел своего князя, генерал и командиры прекрасно понимали, что в таких обстоятельствах, находясь в постоянной опасности, испытывая нехватку сна и еды, подчинённые могли начать бушевать и протестовать, что не пошло бы на руку защитникам. По этой причине генерал Грутен наплевал на большинство распоряжений Равира и, в тайне, пытался обеспечить всех своих воинов равными возможностями.
Главное, финальное сражение, должно было пройти позднее. Судя по донесениям, почти пять сотен воинов, отправленных их Духарта и Поварина, входившие в число резервных войск, должны были подойти к лагерю через пару дней. Именно тогда состоится битва, которая предопределит судьбу Духарта.
Если верить словам Равира, в Духарт прибыли три полные и равные дивизии – то есть, в осаде лагеря участвовало девять сотен воинов Наргилоса. Учитывая холодные месяцы, болезни и сопротивление немногочисленных стражников и селян, в походе от границ до нынешних земель захватчики потеряли не меньше пятидесяти воинов. Кроме того, если верить подчинённым, во время семидневной осады, погибло ещё порядка полутора сотен противников. Многие были ранены снарядами, и, поскольку природа оставалась суровой, а войска Наргилоса давно не получали поставок продовольствия, следовало думать, что раненные также отошли на тот свет. Следовательно, на начало месяца Долгих ночей враг потерял по меньшей мере две сотни воинов.
Семь сотен обученных воинов Наргилоса против пяти сотен стражников, которые до этого едва ли сражались в настоящих битвах. Резервные войска, ударив с тыла, без сомнения, отнимут множество жизней, не смогут полностью погубить захватчиков. А резервные войска оставались нужны, если столичные земли действительно намеревались выслать в каждое мятежное княжество ещё по тысяче воинов.
Генур прекрасно понимал: истощённые осадой, нехваткой ресурсов и бессонными ночами, воинам, пребывавшим в лагере, не справится с полными сил воинами короля. Потому следовало сохранить и правильно обучить резервные войска. А это можно было сделать лишь в том случае, если большая их часть выживет. И поэтому, хотел того князь или нет, во время финальной битвы, пехотным и верховым войскам Равира придётся выступить за пределы лагеря. Только так можно было расправится с захватчиками, при это сохранив резервные войска.
Наконец, настал долгожданный день. Варнир скрывался за тонкой мантией облаков, покрывавших всё небо, освещая смертных людей королевства Вундрат блеклым свечением. Воины Наргилоса продолжали обстреливать частокол, продолжали пытаться перейти ров, в котором уже погибло с пару десятков воинов, напоровшихся на заострённые колья. Повсюду валялись лестницы, мешки с сеном, сколоченные из досок импровизированные мосты – свидетельства многочисленных попыток захваченных преодолеть губительные ямы.
Вражеские пехотинцы с десяток раз пытались преодолеть частокол, но каждый раз они нарывались на стрелы воинов Духарта. Верховые всё это время ожидали в тылу, между палатками с припасами и снаряжением, понимая, что в сложившейся ситуации от них не было никакой пользы. Командиры трёх дивизий, уставшие терпеть поражения от воинов Равира, были напряжены и встревожены. Они терять всё больше воинов, а запасов на дальнейшее продвижение к столице Духарта становилось всё меньше. Если осада лагеря продлится ещё на неделю, придётся отступать, делать крюк и страдать от преследования войск Равира. Захват мелкого княжества Духарт замёт вдвое больше времени, чем подразумевалось изначально. Если, конечно, после долгих сражений у командиров останутся подчинённые.
Оборонявшиеся не сбавляли напора. Лучники как никогда прежде выпускали стрелу за стрелой, смертельно разя или нанося ранения противникам. Осадные орудия метали дроты и крупные стрелы, поражая сразу несколько воинов Наргилоса. Без всякого сомнения, в это кровавое утро погибло не меньше сотни воинов Домура. Казалось, что сегодня Равир и его подчинённые намеревались истребить всех захватчиков.
Впрочем, такой натиск не мог остаться без ответа. Войска Наргилоса также усилили своё давление на войска Духарта: они разили лучников, обстреливали стены и активно пытались преодолеть ров, словно не обращая внимания на потери и жертвы своих товарищей. Вероятно, благодаря немыслимым и скрытым силам мира Данмара, каждый воин на поле боя понимал – в этот день разрешится многодневная битва, результаты которой повлияют на дальнейший ход войны.
- Разите ублюдков! – Громогласно кричал генерал Грутен, метаясь между разными частями лагеря, вдохновляя воинов. – Отправьте их к Андарону. Покажите ярость Духарта!
Прошло несколько часов. Выпавший снег, покрытый алой кровью, сохранявший в себе трупы и части тел, мрачно и скорбно сиял под лучами Варнира. В середине дня, когда воины с обеих сторон уже перестали надеяться, что враг будет побеждён, с севера раздался глубокий вой боевого рога. И через пару мгновений подобный, но более протяжный вой раздался с восточного направления.
Воины Наргилоса и Духарта принялись оглядываться по сторонам, не понимая, что происходит. Следовало ли ждать пришествия врага или союзника – каждый воин с двух сторон надеялся, что союзники отправили помощь, которая переломит ход событий.
К несчастью для дивизий Домура, подмога пришла к князю Равиру. Это можно было понять по штандартам, развивающимся на ветру. Плеча, вышитая на чёрном полотне, и башня, вышитая на синей ткани – командиры дивизий из Наргилоса быстро поняли, что в скором времени им придётся переформировать войска, чтобы сражаться сразу на два фронта.
Командиры, возглавлявшие две неполные дивизии резервных войск из Поварина и Духарта, жестами приказали своим войскам выдвигаться на противника. Сотня верховых – по пятьдесят воинов от каждого княжества – ринулись на захватчиков из Наргилоса. За ними направились по сотне пехотинцев, и последними отправились две сотни лучников.
Резервные войска пришли вовремя. Верховые тараном врежутся в войска Наргилоса, пехотинцы будут теснить врагов, а лучники примутся отстреливать подчинённых Домура. Разумеется, рассчитывать на боевой опыт резервных войск – не стоило. Однако, подобное распределение воинов могло значительно перевесить чашу весов, даже если бы генерал Грутен не стал вмешивать свои войска в предстоящую битву.
И всё же: резервные войска могли заняться дивизией, атаковавшей с севера. Грутен с конницей и пехотой могла атаковать дивизию, напавшей с юга, а стрелки на стенах и осадные орудия насядут на третью дивизию Наргилоса, пришедшей с востока. Такое распределение могло сберечь множество жизней, при том не расходуя снаряды и войска Равира впустую.
Услышав вой боевых рогов, взвесив все за и против, мысленно отрепетировав оправдательную речь перед князем Духарта, генерал Грутен принял решение и отдал следующий приказ:
- Готовить лошадей! Атакуем врага с юга.
Захватчики из Наргилоса также не стали поддаваться страху из-за внезапной атаки резервных войск. Командир северной дивизии дал чёткие распоряжения:
- Копья во фронт. Пехотинцы по флангам. Лучники – стрелять по готовности.
Первая дивизия Наргилоса выстроилась по приказу командира. Резервные войска, во главе которых мчались верховые, находились в десятке метров от воинов Домура.
- За королевство! – Проорал командир дивизии, призывая своих подчинённых не страшиться коней, мчащихся на них.
Лошади врезались в копейщиков, прорезая ряды неприятелей, подобно косе, срубающей колосья пшеницы. Многие кони и их верховые наткнулись на копья, расставшись с жизнями, однако большинству удалось спять захватчиков под копытами, рубя головы воинов Наргилоса.
Пехотинцы Домура, вооруженные двуручными печами и боевыми топорами, поспешили на помощь копейщикам, выбивая всадников из сёдел и губя парнокопытных. Атака кавалерии могла захлебнуться в крови и телах воинов, однако пехота резервных войск подоспела во время, ударив в пехоту Домура, не позволяя той устроить кровавое болото под ногами конницы.
Лучники с обеих сторон, встав поодаль от основных войск, принялись обмениваться градами стрел, задевая и верховых, и пехотинцев, и самих стрелков. На северном направлении началась настоящая кровопролитная битва, которая окрасит земли в багровый цвет, напоминая о всей жестокости, какую смертные способны оказать другим смертным.
- Направить войска на северное направление, - кричал командир второй дивизии Наргилоса. – Отбить атаку!
Стоило лишь офицеру отдать приказ, как на головы его подчинённых обрушился град стрел и снарядов из осадных орудий. Десятки заострённых, крупных боеприпасов принялись пробивать доспехи и тела захватчиков, не оставляя тем иного выхода, кроме как защищаться и отбиваться от дивизий лучников.
- На север! – Кричал командир южной дивизии. – Отбить атаку неприятеля.
И в третий раз приказу офицера из Наргилоса не суждено было сбыться. Прогремел третий боевой рог, которые привлёк на себе внимание третий дивизии подчинённых Домура. Врата лагеря защитников Духарта, заблаговременно сколоченные по приказу генерала для отступления, распахнулись. Сотник верховых, поднявших в воздух мечи и булавы, с рёвом направились на нападавших. За ними последовали сотни пехотинцев, так же воинственно настроенных против захватчиков из Наргилоса.
- Копейщиков вперёд! – В панике кричал командир третьей дивизии, в смятении оглядывавший поле боя. – Лучники – отстреливайте пехоту.
Воины Наргилоса, ошеломлённые внезапностью нападения на их войска, толкаясь и спотыкаясь, принялись выстраиваться по приказу командира. Однако для них уже было поздно: конница врезалась в ряды копейщиков, не успевших крепко встать на ноги и обхватить орудия. В суматохе криков, потоков крови и хруста костей под копытами, лучники захватнического войска стреляли, скорее, вслепую, стремясь перебить вражеских верховых до того, как их лошади доберутся до стрелков.
Пехота Наргилоса устремилась на конницу, готовясь пожертвовать собой, чтобы задержать вражескую кавалерию. Но пехотинцы генерала Грутена успели во время, не позволив заключить своего главнокомандующего и верховых в тески. Теперь та резня, что происходила между захватчиками с южного направления и подчинёнными Грутена, точь в точь походила на ту бойню, что шла на северном направлении. Потоки воинов, подобно ручьям во время обильных осадков, сталкивались друг с другом, разбрызгивая в стороны не капли воды, а струи крови, стоны и проклятья.
Командир Талив, в тот момент возглавлявший лучников и осадные орудия на стенах лагеря, приказал направить все снаряды на вторую дивизию воинов Наргилоса, пришедших с востока. Воины не должны были прийти на подмогу своим товарищам из других дивизий, не должны были перейти ров или отступить. В этот вечер каждый захватчик в княжестве Духарт должен будет расстаться с жизнью.
Девять сотен воинов, которые семь дней до этой бойни представляли из себя грозную силу, теперь вызывали жалость и даже сочувствие. Кровавая сеча, лязг металла, изрубленные тела, искалеченные, втоптанные в грязь захватчики – их отчаяние и страх чувствовался даже в воздухе.
Резервные войска, хотя на них мало кто возлагал надежды, успешно пробивались сквозь ряды воинов Наргилоса. Мечи, булавы, копья, лучки и стрелы – кажется, свой малый боевой опыт и нехватку навыков присланные на подмогу воины компенсировали упорством, жестокостью и бескомпромиссностью. Они продолжали биться, даже когда истекали кровью, на последних издыханиях нанося удары противникам. Конечно, ожидать, что большая часть резервных войск выживет – не стоило. Однако им в этот день точно удастся исполнить задуманное князем Равиром – дивизии Наргилоса с северного направления придёт конец.
Куда лучше шли дела на южном направлении. Благодаря коннице и пехотинцам, которые почивали на подвигах лучников во время осады, удалось быстро внести смятение и посеять ужас в рядах дивизии Наргилоса. Кони прорывались сквозь ряды, давя беспомощных подчинённых Домура. Пехотинцы смело и резво рубили истощённых долгой осадой захватчиков, не позволяя тем отступать и переформировываться. В таких обстоятельствах вражеские лучники не могли в полной мере обеспечить поддержку своим товарищам. Нехватка места, плохая видимость, отсутствие возможности отступить – стрелки могли лишь поразить тех противников, что подойдут к ним на максимальное близкое расстояние.
Третья дивизия, терпевшая непрерывный обстрел лучников и осадных орудий, спустя несколько минут оставила попытки прорыва обороны лагеря, пытались избавиться от лучников, освободив стены от недосягаемых врагов. Битва перешла в плоскость обмена стрелами, и победу могла одержать та сторона, чьи лучники окажутся точнее. И малый остаток снарядов точно не играл на руку оборонявшимся защитникам Духарта.
Битва продолжалась порядка получаса. За это время воины обеих сторон выдохлись. Земля была удобрена кровью и телами погибших. Доспехи и оружия были покрыты остатками некогда живых людей. Морды лошадей покрывала пена, а их глаза заполнял страх.
Из семисот воинов, участвовавших в осаде лагеря Равира, погибла половина войска. Ещё сотня человек получала тяжёлые раны, в которые в полевых условиях приведут к скорейшей гибели. Их трёх дивизия Наргилоса, вступивших на земли Духарта, осталось чуть больше двух сотен, способных держать оружие и продолжать сражение. Впрочем, с двумя выжившими командирами, один из которых был ранен в бок, сложно было представить грамотное и стратегически верное управление массой людей.
Войска князя Равира также понесли весомые потери. Подчинённые генерала Грутена, защищавшие лагерь в южном направлении, лишились несколько десятков верховых и с сотню пехотинцев. Хотя большую часть отряда удалось сохранить, всё же сил на продолжение битвы почти не осталось. В скором времени подчинённые Грутена станут гибнуть под вражескими мечами и стрелами, потеряв концентрацию и возможность дальше удерживать лошадей.
Резервные войска – пожалуй, дивизия, присланная на подмогу князю Равиру, которая понесла наибольшие потери среди оборонявшихся. Половина войска пала в битве. Оставшиеся были изранены, изнеможены, лишены боевого духа и стремления продолжать сопротивление. Они бились отчаянно, по меркам опытных воинов, свирепо и жестоко, но у них больше не было шансов выбрать из битвы живыми. Через час всем им придёт конец.
К несчастью для генерала Грутена, его надежды не оправдались. Войско Равира и резервные войска, имея численный перевес и осадные орудия, не смогли сохранить воинство в целости. Захватчики из Наргилоса не желали уступать, не бежали и продолжали биться. Главнокомандующий ошибся в прогнозе итогов битвы, и теперь защитникам Духарта придётся отступать обратно в лагерь, продолжить осаду и надеяться, что снарядов и войск хватит для того, чтобы разбить остатки захватчиков.
Впрочем, Всевластитель вновь оказался на стороне мятежных войск. Последний выживший и целый командир, руководивший дивизией с востока, протрубил в боевой рог. То было зовом к подчинённым из Наргилоса и приказом к отступлению.
Захватчики, продолжая отбиваться, отстреливаться, принялись пятиться, отходить к востоку, где им не преграждали путь враги князя Домура. И первыми ретировались войск с южного направления – дивизия, которая понесла наибольшие потери. Пехотинцы, из последних сил отбиваясь от врагов, почувствовав прилив сил благодаря скорому окончанию битвы, бежали с поле боя, прикрываясь лучниками, которые продолжали отстреливать врагов и стрелков со стен лагеря.
После, попытку побега предприняли войска с северного направления. Ни они, ни резервные войска более не продолжали никакого сражения, не допускали никаких стычек и не пытались отнять новых жизней – обе дивизии были так истощены, что решили позволить выжившим врагам увидеть новый рассвет.
Последними на восток выдвинулись войска второй дивизии, принявшие на себя основной удар лучников со стен и осадных орудий. Они прикрывали своих отступающих товарищей, продолжая отдавать жизни под градом стрел и снарядов. Лишь когда воины из первой и третьей дивизии покинули поле боя, выжившее войско, прикрывавшее своих соратников, предприняли попытку отступления.
Поскольку теперь, без всяких сомнений, победа в осаде принадлежала войскам мятежников, лучники не стали себя сдерживать, продолжая обстрел врагов из Наргилоса. Стрелы поразили по меньшей мере десятерых захватчиков, а баллисты и скорпионы, который также не прекращали разить, сгубили ещё дюжину воинов.
Через десяток минут захватчики Наргилоса отступили. Воины Равира не стали их преследовать – лишь снаряды продолжали лететь в спины врагов, пока те окончательно не скрылись. И так, из девяти ста человек, вступивших на земли Духарта с целью захватить мятежное княжество, на восток отступало две сотни раненных, лишённых провизии воинов. Оборонительный войска Духарта выдержали долгую осаду, кровавую битву и теперь могли позволить себе порадоваться важной победе.
Впрочем, пиров в эти дни не будет. Не только потому, что следовало сохранять припасы. Из полутора тысяч воинов Равира, а также пяти ста резервных войск, за время осады и битвы, погибшими вышли две полноценные дивизии – шесть сотен воинов. Смелым планам Равира и надеждам Грутена не суждено было сбыться – войска мятежников потеряли вдвое больше, чем было запланировано по первоначальной стратегии.
И это не говоря о провизии, снарядах и лечебных припарках, которые за минувшие недели были почти полностью исчерпаны. Воску придётся дожидаться новых караванов из Духарта и Поварина, чтобы продолжить натиск на Наргилос. А беря во внимание скорый приход столичных войск, стоило ожидать перебоев в поставках ресурсов для продолжения войны.
Однако сейчас генерал Грутен не думал об этом. Он получил ранение в плечо от вражеского копейщика, которое, впрочем, было не смертельным. Куда больше его беспокоили потери среди подчинённых. Разумеется, учитывая, в каком состоянии пребывали резервные войска, им бы не удалось в одиночку побороть захватчиков. Главнокомандующий войсками в Духарте сохранил жизни новоприбывших воинов, при этом пожертвовав парой сотней своих личных воинов.
Генерал ослушался приказа князя, погубил много жизней, лишил войско несколько десятков лошадей, но всё же выполнил свою главную задачу – разбил войско Наргилоса. Это понимал он, понимали другие командиры, однако вот нижестоящие подчинённые и Равир навряд ли оценят такой рискованный ход, стоявший жизней многих их товарищей. Грутену следовало подготовится к долгому и унизительному разговору с князем, в результате которого не будет сделано никаких выводов кроме того, что воле Равира нельзя перечить.
Генерал спешился с лошади, держась за плечо, переводя дух. Оглядывая войска, Грутен поспешил отдать распоряжения, чтобы лагерь принялся восстанавливаться уже в тот момент, когда главнокомандующий будет нести ответ перед разъярённым князем:
- Возвращаемся в лагерь. Раненых отвести к лекарям. Пересчитать припасы и подготовить погребальный костры. Тела должны быть сожжены до того, как налетят вороны!
***
За то время, пока генерал раздавал приказания своим капитанам, до его ушей доносилось множество жалоб и осуждений. Его собственные подчинённые отказывались понимать, с чего они рисковали собственными жизнями в такой самоубийственной вылазке, пытаясь спасти несколько сотен необученных стражников. Потеря нескольких сотен закалённых в боях воинов, по мнению обычных служивых, принесёт куда больше проблем, нежели спасение пары сотен юнцов, которые погибнут уже в следующей битве.
Мало, кто из подчинённых понимал, чего рани генерал нарушил прямой приказ князя. Собственные жизни были для них куда важнее жизней мало знакомых воинов из резервного войска. И, учитывая спорные результаты сражения, вероятно, стоило рассчитывать на замену Грутена в звании генерала. По мнению многих, следующим главнокомандующим мятежных войск Духарта станет ветеран Талив – толковый и исполнительный офицер, заслуживший уважение в каждой дивизии.
Генерал Грутен старался делать вид, будто бы он вовсе не слышал этих переговоров и перешёптываний. Обычные рядовые солдаты навряд ли поймут важность решений вышестоящих офицеров, а чести и доблести у них – не то, что у заслуживших славу командиров, каким был сам Грутен. Потому, хотя и разочарованный подобными речами своих собственных подчинённых, генерал спокойно закончил отдавать приказы, после чего направился за помощью к лекарям. Пусть ранение было не глубоким, всё же следовало как можно раньше зашить плечо.
Грутен вернулся в лагерь, ведя своего верного раненного скакуна под узды. Сегодня он в очередной раз спас жизнь генерала, так что заслуживал ухода и почитания. Возможно, в следующих битвах, главнокомандующий сменит своего жеребца, сохранив жизнь повидавшему множество битв парнокопытному.
Передав рысака конюху, генерал быстрым шагом направился к лекарю, находившемуся подле самого князя. Пожилой, умелый врачеватель – его руки могли аккуратно заштопать любую рану. Потому, чтобы в дальнейшем не страдать от кривого шва и боли в плече, Грутен направился к нему, желая как можно быстрее разобраться с раной, переговорить с Равиром, а после – отправится на долгожданный отдых.
Во время врачевания, когда лекарь дал генералу сильную обезволивающую настойку, попутно промывая и аккуратно зашивая ранение, в шатёр вошёл гонец князя Равира – складывалось впечатление, будто бы правитель Наргилоса находился в нескольких днях пути, а не в соседней палатке.
Гонец, который явно нервничал после встречи с князем, передал приказание Равира своему генералу – немедля явится на совет. Судя по выражению лица и речи посыльного, правитель был не в духе. Возможно, даже к лучшему, что после настойки генерал чувствовал себя опьянённым – будет куда проще вынести долгие демагоги Равира.
Смиренно дождавшись, когда лекарь закончит штопать плечо и накладывать жёсткую повязку, получив от пожилого искушённого врачевателя целебную мазь, Грутен поплёлся в скромную обитель Равира. Его голова кружилась, а ноги заплетались. Но в голове гремела лишь одна мысль – сон. Главное, не уснуть прямо перед лицом разъярённого правителя Духарта. Иначе, все опасения Грутена о своём будущем, неожиданно исполняться.
Равир до сих пор пребывал в той маленькой палаточке, скрытой между частоколом и небольшим холмом. Уютное укрытие должно было спасти князя от попадания снарядов, а в случае прорыва обороны лагеря, сбежать, оставаясь незаметным для войск.
Откинув полы палатки, пошатываясь, Грутен встал перед Равиром, отдав князю честь. Большой табурет, маленький сундучок, шкура зубоскола – правитель Духарта взял лишь самое необходимое, что потребуется для побега. По всей видимости, один комплект белья и кольчуга должны были спасти Равира от холодов и вражеских стрел.
- Генерал Грутен, - с явным пренебрежением в голосе протянул князь, глядя на покрытые кровью бинты на плече офицера. – Надо думать, осада была снята. Вам удалось отбиться от захватчиков?
- Да, Ваша Милость, - произнёс Грутен, хлопая глазами.
- И надо думать, битва с войсками Наргилоса не обошлась без потерь в наших войсках? – Прищурил глаза Равира.
- Ещё идёт пересчёт личного состава. Когда командиры доложат мне о состоянии войск и провизии, я приду к Вам с полным докладом.
- Вы не должны были покидать стен нашего лагеря, генерал, - понизив тон, зарычал правитель Духарта, чьё недовольство переросло в гнев. – Вы подвергли наши войска огромному риску. В результате, многие обученные воины сложили головы, защищая резервные войска.
- Иначе вся дивизия, посланная нам из Поварина и столицы Духарта, были уничтожены, - оправдывался Грутен, старясь держать себя в руках.
- Они и должны были погибнуть, унеся за собой половину войск захватчиков. А мы бы добили оставшихся из осадных орудий и луков. Теперь же в нашем распоряжении несколько сотен раненных, на чьё лечение и содержание у нас нет средств. У нас малое число снарядов для осадных орудий, которые бесполезны в полевом сражении, а две сотни выживших воинов Наргилоса как раз отступили в поля, продолжая разорять мои владения.
Правитель Духарта в порыве пламенной речи вскочил с табурета, подойдя ближе к генералу, словно пытаясь пронзить того надменным взглядом.
– Ваше решение заставит нас лишится множество раненных подчинённых, затребовать больше ресурсов на продолжение войны, и кроме того – отправится вдогонку за подчинёнными Домура, которые выведут нас на войска короля. Истощённые, без припасов и возможности пользоваться осадными орудиями – Ваша недальновидность приведёт к разгрому нашего войска, а вследствие этого – захвату всего Духарта!
По этой причине в дальнейшем я требую от Вас беспрекословного подчинения и верного исполнения моих приказов. Иначе, я могу счесть Вас некомпетентным, отдав Ваш титул и место более исполнительному офицеру. В Ваших же интересах, генерал Грутен, отныне ответственно относится к своему положению, и уважать мои распоряжения.
Равир медленно развернулся и уселся обратно на табурет, на этот раз приняв более уверенный и почтенный вид, по всей видимости, воодушевлённый своей речью. Генерал Грутен же продолжал молчать: в словах князя была истина, однако его расчёт и стратегия не были подкреплены никакими подтверждениями. Потому, не желая дальше тратить время на бессмысленный спор и гневить правителя, главнокомандующий скромно произнёс:
- Такого больше не повторится, Ваша Светлость!
- Очень на это надеюсь, - сурово проговорил правитель Духарта. – Отправьте дивизию из уцелевших воинов вдогонку за отступившими захватчиками. Их следует перебить, пока они не добрались до границ с Наргилосом.
- Я подготовлю людей и отправлюсь за воинами узурпатора, - кивнул Грутен, показывая столь желанную для князя исполнительность.
- Пусть этим займётся командир Талив! Вам же, генерал, следует заняться восстановлением лагеря и подготовкой войск для скорого похода на северо-запад. Я затребую у наших союзников необходимые нам ресурсы.
- Если Вы оставляете меня в лагере, я подготовлю погребальную церемонию, пока тела не привлекли ненужных падальщиков. Отправлю за служителем Храма Света.
- У нас мало ресурсов, людей и времени, чтобы придавать тела погибших огню. Скиньте тела в ров и заройте насыпью. Оставшихся, сложите в кучу, облейте остатками масла и подожгите. – Бесстрастно проговорил князь, сильнее укутавшись в шкуру забоскола. – Разумеется, прежде оберите трупы – незачем добру пропадать зря.
Лицо генерала Грутена без его ведома исказилось от презрения к столь оскорбительному отношению правителя Духарта к своим погибшим подчинённым и врагам. Храм Света обязывал всякого на поле боя придавать огню тела убитых, и то было не просто традицией, не простым обрядом, а возможностью для воинов искупить свои прегрешения перед Всевластителем, отправляя убитых их собственными руками в обитель Творца. Отречение от правил Храма Света – ересь, которая сулит всем нарушившим законы Всевластителя после смерти мучаться в проклятой обители Андарона.
Для любого воина, и тем более тех, что всю свою жизнь отдал военному делу, нарушение догматов Храма Света на поле боя – низость, хуже всякой подлости и обмана во время войны. А тот, кто собственным приказом заставлял воинов отрекаться от слов Всевластителя, был ничем не лучше проклинателя, обрекавшего души на вечные страдания.
- Не должно забывать о наказаниях после смерти, которые ждут осквернителей тел павших людей. Даже во время войны, - нравоучительно произнёс генерал, в конце концов не справившись с внутренним возмущением от приказов Равира.
- А Вы до сих пор лелеяте надежду, будто Всевластитель простит Вас за все деяния только потому, что Вы, генерал, стараетесь соблюдать догматы Храса Света? Не кажется ли Вас, главнокомандующий, что это абсурд? – Задевшее князя наставление офицера вызвало у Равира гнев. – Скольких мы погубили эти года? Сколько людей погибло от ран, голода или болезней? Сколько погибло не от Вашей руки, но по Вашей воле? Не обманывайте себя, генерал – чтобы мы не делали, как бы истово не следовали догматам Храма Света, нам суждено попасть в лоно Андарона! И Ваша попытка столь простым образом замолить прегрешения оскорбляет павших больше, чем их захоронение в промёрзлой земле.
Грутен никогда не наблюдал у Равира глубоких чувств к Храму Света или вере в Единого Творца. Однако никогда прежде князь не позволял себе подобных речей. Были ли тому виной многочисленные мрачные думы или ужасы войны, но правитель Духарта сильно изменился за минувшие года. Если раньше его мудрости и хладнокровия хватало для того, чтобы теперь многие явления, которые считал бессмысленными, то теперь князь Равира не утруждал себя ненужными нормами и человеческими ценностями.
- Если Вам больше нечего сказать, генерал, - явно готовый выйти из себя, стремился закончить разговор правитель Духарта, - можете идти. Выполните мои приказания и отправляйтесь на отдых!
Грутен без лишних слов отдал честь и покинул обитель князя. За время разговора сильное обезволивающее, заставлявшее генерала бороться со сном, кажется, полностью выветрилось. Слова и приказания князя оставили все мысли об отдыхе, оставив лишь беспокойство и разочарование. Недовольство непослушанием главнокомандующего, угрозы со стороны столичных войск, прямое запугивание лишением титула, несоблюдение правил Храма Света и презрение в глазах – в скором времени генерал Гуртен действительно мог впасть в немилость своего правителя. А его дерзкие слова и пренебрежение жизнями подчинённых и законами могло привести к недовольствам в войсках.
Хотя сегодня Духарт одержал победу, Грутен не мог ощутить вкус триумфа. У него не было явных причин беспокоится о своём будущем и судьбе своего княжества – кроме паранойи Равира, всё говорило об эффективности действий главнокомандующего мятежными войсками в Духарте. И всё же – нечто будто бы сжигало его изнутри, сдавливало грудь и затуманивало мысли. Более Грутен не чувствовал себя уверенным в стенах собственного лагеря: зная нрав правителя Духарта, офицеру стоило оглядываться по сторонам, спать с оружием под боком, следить за всеми слухами и домыслами, что ходили в лагере. Даже если Равир вознамерился избавиться от неугодного генерала, Грутен чётко решил, что не позволит себе погибнуть от предательского клинка подосланного убийцы или в казематах с клеймом предателя.
После всего пережитого, Грутен стремился завершить эту войну живым, с подобающими регалиями и должной славой. Когда же Домур и король будут свергнуты, генерал сам покинет войска князя Равира, добившись богатой и почётной пенсии. Пусть о нём будут ходить слухи среди командиров, пусть вельможи станут считать его неисполнительным – всё это неважно. За всю пролитую кровь Грутену было обязано всё княжество, возможно даже – всё будущее королевство. И генерал намеревался добиться должных регалий и вознаграждений.
Более – никакой борьбы за правое дело, за жизни товарищей, готовых сдвинуть генерала с места, за престиж княжеств, рвущих друг друга. Отныне – борьба за своё безбедное и славное будущее. За это боролся Равира, за это боролся Домур, за это боролись добрая половина всех мятежных войск. И если им дозволено сражаться лишь за собственное благополучие, генерал Грутен не намеревался и дальше строить из себя благородного защитника идеалов, на которые всем было наплевать. Отныне главнокомандующий собирался сражаться только за себя.
Восхождение. Том 4. 2 часть книги
© Copyright: Андрей Алексеев 36, 2026
Свидетельство о публикации №226091501433
Свидетельство о публикации №226091501433
Рецензии