Чайка

Ладонь старого монаха держала затертые временем ракушки каури. Его мысли сосредоточились на медленно поднимающемся дыме заженного благовония. Он наблюдал, внимая каждому знамению, которое могло открыть ему ответ.
Женщина напротив нервничала, дергаясь и подпрыгивая на месте от любого скрипа.
— Мне надо скорее, — бросила она. Она вынула из крошечной сумочки две банкноты, одну из склеенных половинок, и бережно положила на стол. На край.
Он молчал, прислушиваясь к своему телу. Сердце ровное, спина заныла.
— Он придет домой? Он вернется?
Монах прошептал молитву и бросил ракушки перед собой. Два — да, два — нет. Тираны мысли, я так устал от неопределенности. Все вопросы одинаковы, по кругу ходят, даже не пробуют выйти за пределы ограничений ума.Он поднял на нее пристальный взгляд. Ей было жарко, на лбу проступили капли пота. Она дышала ноздрями и казалась набухающей бочкой, готовой взорваться в любой момент.
— Он забрал деньги? - спросил он.
— Да, все до единой монеты. Ничего не сказал.
— Не жди. Забери свои деньги и потрать их на еду сыну.
Она разрыдалась прямо перед ним.
Милосердие, сострадание, прощение — великие слова, накладывающие на душу тяжкое бремя. Это ноша, которая становится все тяжелее с каждым днем.
Он подал ей платок и отвернулся к окну. В нем он увидел одиноко парящую чайку, которая, казалось, несла жирный кусок украденной у рыбаков рыбы. Свет солнца полностью закрыл ее от его взора, и он снова посмотрел на женщину.Она раскраснелась еще больше от падающих на грязное платье слез. Волосы растрепались, ногти были источены по самое мясо, словно она ногтями скребла стены. Ее отвисшие груди выступали из-под платья.
— Митра! — крикнул монах своему помощнику. — Помоги женщине встать и отведи ее в купальню. Дай ей чистую одежду и накорми. После этого пусть придет снова ко мне и задаст свой главный вопрос.Мальчик лет десяти поклонился и помог женщине встать.
Монах молча собрал свои каури в мешочек, взял четки в левую руку и начал читать молитву. Бормотание звука монотонно стерло границы времени. Он перестал чувствовать тело, ветер и прохладу каменного пола. Звук успокаивал его, напоминая журчание горного ручейка. Все течет. Отрывистые птичьи крики вторглись в его мир, и он услышал шуршание женских ног. Митра завел умытую женщину в комнату. Расчесанные волосы, чистая кожа, ясный взгляд.
- Что мне делать? - ее дрожащие губы еле выговаривали слова.
— Он не вернется, жадность сгубила его. Ты пойдешь к сыну и станешь ему опорой. Через год приведи его ко мне, я дам ему знания. Потом он уйдет своей дорогой. Ты можешь служить при храме, чтобы заработать на еду. Полюби страдание и ты найдешь спасение.
Она склонилась в молитве перед ним, и слезы, все еще капающие из ее глаз, коснулись его стоп. Ее взору было не видно, как распустился розовый цветок лотоса смирения на его стопах и как окутал он своими лепестками голову ее, дав прохладу спокойных мыслей. Химия жизни. Неизбежная пустота. Шаг.