Утро во дворе или курица и ворорбей

(притча-сказка)

 
На крылья свои  и на Волю Господа надейся -  так говорят старые птицы. А молодые пьют воду из поилки и думают, что так и надо.
                                                
Глава 1
   
   Летним утром, когда солнце только поднялось над крышей деревянного дома, курица вышла из курятника. Она вышла не торопясь. Переступила порожек одной лапой, потом другой. Огляделась. Трава на дворе была зеленая-зеленая - такая зеленая, что даже смотреть приятно. Солнышко припекало спину. Где-то за огородом пел петух, но это было далеко и никого не касалось. Курица расправила крылья, встряхнулась и пошла к кормушке. Зернышко. Еще зернышко. Еще одно. Она клевала не торопясь, степенно - так, как и положено клевать, когда все хорошо и никуда не нужно спешить. Зерно в кормушке было сухое и доброе. Хозяйка насыпала его с вечера, и его было много. Зернышко. Еще зернышко. Еще одно. Курица клевала и думала, что жизнь устроена правильно. Потом она пошла к поилке. Вода была чистая и прохладная - как раз такая, какая нужна в теплое утро. Курица подняла голову, встряхнула клювом раз, другой. Капли упали в траву. Все было на месте. Все было как надо. Потом она пошла прохаживаться. Она ходила по двору медленно и важно - туда, сюда. Поглядывала на огород, где качались высокие стебли. Поглядывала на дом, где за занавеской иногда мелькала хозяйка. Поглядывала на небо - там плыло одно белое облако, совсем одно, и никуда не торопилось. Курица тоже никуда не торопилась.  Она остановилась посреди двора, закрыла глаза и подставила спину солнцу. Хорошо. Очень хорошо. Потом прошлась еще немного - туда, сюда - и снова остановилась у кормушки. Клюнула разок, просто так, не потому что голодная, а потому что кормушка стояла рядом и зерно в ней было.
     Так и шло это утро - тихо, сытно, правильно. Курица была довольна.
 
Глава 2
 
Вдруг на ограде кто-то появился. Маленький. Серенький. С блестящими глазками-бусинками. Воробей. Он сел на верхнюю доску забора - легко, будто и не сел вовсе, просто оказался там, и склонил голову на бок. Посмотрел на курицу. Потом посмотрел еще раз, с другого бока. Хвостик подпрыгнул раз, другой. Курица этого сначала не заметила. Она как раз делала важный круг - туда, сюда - и была занята.
     Но воробей не улетал. Он сидел и смотрел. И смотрел. Наконец, курица подняла голову.
-Ты чего? - спросила она.
-Ничего, - сказал воробей. -  Смотрю.
-Смотришь, - повторила курица и снова пошла по своему кругу. Туда. Сюда. Воробей проводил ее взглядом - туда, потом обратно - сюда. Потом снова - туда.
-Послушай, - сказал воробей вдруг, - а тебе не скучно ?Курица остановилась.
-Что? - спросила она.
-Скучно, - повторил воробей просто и без затей. - Вот так ходить да клевать. Ходить. Да клевать. С утра до вечера - одно и то же.
Воробей сказал это легко, как о погоде. Без обиды. Просто спросил. Курица некоторое время молчала. Потом выпрямилась. Расправила перья. Подняла голову так, что гребешок качнулся вперед - чуть-чуть, но заметно.
-Скучно? - сказала она. - Мне?
-Ну да, - кивнул воробей.
-Нисколечко, -  ответила курица и голос у нее был такой,  каким отвечают, когда очень уверены. - У меня, между прочим, есть кормушка. Хорошая кормушка, с  зерном. Хозяйка насыпает каждый день.
-Знаю, - сказал воробей.
-И поилка есть, - продолжала курица. - Вода в ней чистая. Прохладная. Как раз такая, какая нужна.
-Знаю, - сказал воробей.
-И курятник. Теплый, - добавила курица. - Чего еще желать?
Она посмотрела на воробья с легким торжеством. Вот, мол. Все сказано. Все на своем месте. Воробей помолчал. Хвостик его подпрыгнул раз, другой.
-Кормушка - это хорошо, - согласился он. - И поилка хорошо. И курятник.
     Курица кивнула.
-Но, - сказал воробей.
Курица перестала клевать.
-Но? - переспросила она.
Воробей повернул голову. Посмотрел на нее одним глазом - маленьким, круглым, очень внимательным.
-Летать, - сказал он, - ты не разучилась?
В воздухе стало тихо.
     Где-то за огородом все так же пел петух. Где-то в траве трещал кузнечик. Белое облако плыло над крышей - медленно, никуда не торопясь. А курица стояла посреди двора и смотрела на воробья. Воробей сидел на заборе - маленький, серенький - и ждал. Он не смеялся. Он не дразнил. Он просто спросил - тихо и прямо, как спрашивают о чем-то, о чем думают. Курица открыла клюв. Закрыла. Снова открыла.
-Неправда, - сказала она наконец. - Вовсе неправда.
Но почему-то это слово - “летать” - осталось висеть в теплом утреннем воздухе. И никуда не улетело. 
 
Глава 3
      
     -Неправда, - сказала курица. - Вовсе неправда.
Но воробей не спорил,  просто смотрел.  Курица потоптала лапами траву - раз, другой.  Тряхнула перьями  так, что по всему двору разлетелись пушинки. Потом посмотрела на воробья - снизу вверх, с достоинством, на которое только и был способен подобный взгляд снизу.
-Знаешь что, - сказала она. - Ты попробуй сам пожить, как я. Без забот. Без беготни. Хозяйка утром насыпала зерно - иди клюй. Вечером воду налила - иди пей. Курятник теплый, сено мягкое. Попробуй - и сам увидишь, что лучше не придумать.
Воробей молчал.
-А то летает, летает, - продолжала курица, - а зачем? Куда? Непонятно. Туда, сюда, в любую погоду. Разве это жизнь?
Воробей молчал. Не
-И весной холодно, и осенью мокро, - говорила курица. -     И всегда сам себе ищи, где поесть, где попить. Хлопотно, - спрашиваю я тебя! Очень хлопотно.
Воробей все молчал.
Он просто смотрел на нее своим маленьким круглым глазком. Не смеялся. Не возражал. Хвостик его сидел смирно. Голова была чуть склонена, как будто он слушал - внимательно и терпеливо.
Курица запнулась.
Почему-то это молчание было хуже, чем если бы он спорил.
-Что ты смотришь? - спросила она.
-Смотрю, - сказал воробей.
-Нечего смотреть - сказала курица и отвернулась. Потом повернулась обратно. - Я тоже умею летать, между прочим.
-Да? - сказал воробей без удивления. Просто  - “да”.
Вот это “да” курица не вынесла.
Она вскинула голову, расправила крылья - широко, насколько могла,  - и пошла к забору. Гребешок ее покачивался вперед-назад, вперед-назад, с очень важным видом. У ограды она остановилась. Доски забора были старые, нагретые солнцем. Широкий верхний край - совсем не такой широкий, как казалось  снизу издали. Курица посмотрела вверх. Потом на воробья. Потом снова вверх.
     Она прыгнула. Крылья захлопали - шумно, сильно, с таким напором, что из травы вспорхнул какой-то жучок и укатился куда-то в сторону огорода. Одна лапа зацепилась за доску. Другая поехала. Курица навалилась грудью на ограду, перевалилась, закрутила крыльями еще раз - и все-таки вскарабкалась.
     Она стояла на заборе.
     Лапы переступали, нащупывали опору. Доска качалась - чуть-чуть,  почти незаметно, но курица это чувствовала. Она балансировала - крылья слегка раскрыты, хвост топорщится, гребешок вздрагивает при каждом движении.
Но стояла. И это было главное!
Рядом сидел воробей - легкий, как будто приклеенный к доске, как будто не было под ним никакого забора, как будто он просто висел и забор был ни при чем.  Курица покосилась на него. Потом посмотрела вниз - на двор, на траву, на кормушку, такую маленькую отсюда. Потом снова на воробья.
-Вот, - сказала она с достоинством. - Видишь? Умею!
Воробей посмотрел на нее. Потом  на забор, который она держала лапами. Потом на ее крылья - чуть раскрытые, напряженные, готовые поймать равновесие, если доска снова качнется. Ничего не сказал.
     Курица стояла на заборе - неловко, но гордо! Лапы переступали по нагретому дереву. Солнце светило прямо в гребешок. Где-то за огородом стрекотал кузнечик. И все было бы хорошо... Если бы не ветер.
 
Глава 4
     Ветер пришел со стороны огорода. Сначала пригнулась трава - будто кто-то прорвел ладонью по зеленой макушке. Потом зашелестели листья на старой яблоне. Потом по двору прокатилась широкая, теплая волна - и накрыла их обоих.
    Курица почувствовала, как доска под ней качнулась. Она расставила крылья - широко, что было сил. Левая лапа поехала вправо. Правая - влево. Гребешок мотнулся вперед. Хвост задрался вверх. ,
-Ой, - пискнула курица.
Это было не то, что она собиралась говорить. Она хотела стоять. Крепко. Красиво. Чтобы воробей видел.
     Крылья хлопали изо всех сил -  раз, два, три - и поднимали такой ветер, что пух из хвоста полетел в сторону кормушки. Забор качался. Доска была скользкая от солнца. Лапы не находили, за что держаться. Курица наклонилась вправо. Потом влево. Потом - вниз. Она упала на траву с коротким и очень громким “квох!” - не таким, каким хотела бы. Трава была мягкая и теплая. Курица лежала на боку и смотрела в небо. Небо было большое . Синее. Совершенно спокойное.      И в это небо - вот прямо сейчас - взмывал воробей.
     Он не хлопал крыльями изо всех сил. Он просто расправил их - легко, как будто зевнул ото сна, - и ветер сам подхватил его и понес. Мимо яблони. Мимо крыши курятника. Выше и выше - маленькая темная точка на синем. Курица моргнула. Потом еще раз. Она встала. Отряхнулась. Поправила перья на боку - сначала на правом, потом на левом. Посмотрела вниз на траву, где осталась небольшая примятость от ее приземления. Потом подняла голову. Воробей облетал двор. Он описывал круг - не спеша, не торопясь, - над огородом, над старой яблоней, над деревянной крышей курятника. Потом повернул, скользнул вниз и сел на ограду. Ровно на то же место, где сидел раньше. Хвостик его качнулся и замер. Курица смотрела на него снизу. Воробей  был маленький. Такой маленький, что казалось - один порыв ветра мог унести его насовсем, в небо, за огород, за деревню, куда угодно. Но ветер пришел - и ветер его поднял.
     Курица потрогала лапой траву. Трава была теплая и никуда не собиралась качаться. Здесь было хорошо. Твердо. Она подняла голову на воробья.
-Ничего, - сказала курица. - Просто ветер.
-Просто ветер, - согласился воробей. И снова ничего не добавил.
Он сидел на ограде - легкий, как будто его там почти не было, - и смотрел на нее своим маленьким круглым глазком. Не насмешливо. Не жалея. Просто смотрел. Где-то за огородом стрекотал кузнечик. Яблоня тихо качала ветками. Из кормушки тянуло знакомым зерновым запахом.  Курица почувствовала, что хочет сказать что-нибудь важное. Весомое. Чтобы последнее слово осталось за ней. Но слов не было. Была трава под лапами. Был синий покой вверху. И был воробей на ограде - маленький, легкий, совершенно невозмутимый. Курица переступила с лапы на лапу.
-Все равно, - сказала она, наконец. - У меня есть кормушка.
-Есть, - сказал воробей.
 
Глава 5
 
-Ты надеешься в жизни на кормушку и на ограду,  - сказал воробей с забора, - А я опираюсь на свои крылышки и на Волю нашего Создателя. Он сказал это просто. Не сердито. Не насмешливо. Просто - как говорят о том, что давно знают. Курица смотрела на него снизу. Она хотела сказать “неправда” или “за то у меня есть кормушка” - она это уже говорила, и воробей согласился, но от этого почему-то не стало лучше. Хотела сказать что-нибудь важное. Весомое. Последнее. Но воробей не стал ждать. Он просто расправил свои крылышки - тихо, без лишних движений - и ветер взял его. Поднял над оградой, над яблоней, над крышей  курятника. Маленькая темная точка поднялась в синеву - и пропала.
     Курица стояла на траве. Трава была теплая. Солнце грело ее перышки - сначала на спине, потом на боку. Где-то в огороде стрекотал кузнечик. И все было как раньше. Как всегда. Она переступила с лапы на лапу. Потом огляделась. Вот кормушка - деревянная, с зерном на дне. Хозяйка насыпала с утра. Зерно было желтое, теплое, знакомое. Курица знала этот запах. Знала этот вкус. Вот поилка - с тихой водой, в которой качалось облако. Вот курятник - с его темным уютом, с гнездами, с тем самым запахом, в котором она засыпала каждый вечер. И вот ограда. Курица подняла голову. Там, наверху, на доске, еще было теплое местечко - там, где только что сидел воробей. Пустое теперь. Просто дерево, потрескавшееся от солнца.   
     Курица посмотрела на то место, где упала. Трава примялась - маленькая вмятина, след. Уже почти не видно. Потом подняла голову в небо. Небо было большое. Синее. Ни одного облака - только то маленькое, что плавало в поилке. Никакого воробья. Он давно улетел - туда, где не было ни кормушки, ни ограды, ни теплого курятника. Только крылышки и Воля Создателя.
     Курица стояла и молчала. Ветер тихонько шевелил пух у нее  на шее. Она не знала, хорошо ли это - опираться только на свои крылышки. Ее крылышки падали с забора. Они хлопали изо всех сил - раз, два, три - и не держали. Они поднимали пух и не поднимали ее. Но воробей был такой маленький. Такой маленький, что один порыв ветра мог унести его -  куда угодно, за деревню, в поле, в никуда. Ветер пришел - и не унес. Ветер его поднял.
     Курица посмотрела на кормушку. Потом на ограду. Потом в небо. Зерно в кормушке пахло хорошо. Привычно. Правильно. Она сделала шаг в сторону кормушки. Остановилась. Постояла. Подняла голову еще раз - высоко, так, что стало видно самый верх неба, где синее было совсем темным и глубоким. Там не было воробья. Там не было никого. Только небо.
     Курица опустила голову. Пошла к кормушке - медленно, переступая лапа за лапой по теплой траве. Клюнула зерно. Оно было вкусное. Как  всегда. Но курица все равно помнила... Про крылышки. Про ветер. Про то, как воробей расправил их - легко, как будто зевнул, - и ветер сам его взял.
     Кузнечик стрекотал в огороде. Яблоня качала ветками. Солнце стояло высоко. Курица стояла у кормушки и смотрела в небо.
 
                10.09.2026 - 14.09.2026