Аномалия

Утреннее солнце только начинало прогревать улицы, когда ко мне подошёл этот человек. На вид ему было лет сорок, может, сорок пять. Одет он был как самый обычный житель нашего города — увидь я его среди идущих по тротуару горожан, ни за что бы не выделил из толпы.

— Вы писатель Антон Лохматенко? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Я, — ответил я, слегка удивившись.

— Вы писатель? — как будто настойчивее переспросил он.

— В каком-то смысле да.

— Вот и хорошо. Мне надо вам кое-что рассказать. Отведите меня на студию звукозаписи, если можно. Я оплачу сам все расходы.

Его тон не терпел возражений, да и любопытство взяло верх. Я быстро нашёл в интернете хорошую студию звукозаписи в городе, и мы отправились туда. Придя на место, человек сразу зашёл в кабинет к администрации. Я остался ждать в коридоре. Уже через полчаса он вышел и спокойно сказал, что сейчас нам выделят пространство для записи.

К нам подошёл молодой человек.

— Я Иван, звукорежиссёр. Что будем записывать?

— Будем записывать беседу меня и моего знакомого, — ответил человек, указав на меня.

— Понятно, — сказал Иван и куда-то убежал.

Когда он вернулся, то коротко кивнул: «Пойдёмте».

Иван привёл нас в комнату, где одна стена была полностью прозрачной — за ней виднелось сложное студийное оборудование. В самой же комнате стоял лишь стол с двумя стульями, а на столе возвышались два профессиональных микрофона.

— Умеете обращаться? — указывая на технику, спросил Иван.

— Лучше объяснить, — признался мой спутник.

Иван объяснил всё как можно подробнее, проверил уровни звука, вышел за стекло и дал нам знак. Включился красный индикатор. Запись началась.

Мужчина сел ровно, глубоко вздохнул и заговорил прямо в микрофон. Голос его звучал на удивление твёрдо.

— Меня зовут Виктор Павлович Штроботов. Я шахтёр. Сейчас я расскажу вам всё, что со мной произошло, а вы потом это запишите.

Я посчитал важным сразу прояснить один момент.

— Я свои записи выкладываю в интернет.

Виктор Павлович едва заметно улыбнулся и ответил:

— На это и рассчитано.

Виктор Павлович устроился поудобнее, положил руки на стол и продолжил свой рассказ, не сводя с меня пристального взгляда.

— Я, как уже говорил, потомственный шахтёр, — его голос в наушниках звучал чисто, ясно и размеренно. — Живу в Кузбассе, в городке Сосновск.

— Но в Кузбассе нет такого города, — парировал я, мысленно перебирая карту региона.

Мой собеседник лишь тяжело вздохнул, во взгляде промелькнула горькая усмешка, мол, откуда тебе, писателю, знать, что на самом деле есть, а чего нет в Кузбассе. Спорить со мной он не стал и просто продолжил:

— Моя профессия — маркшейдер. Моя работа заключается в том, чтобы проект шахты воплотить в реальность и следить, чтобы шахта не разрушилась на всём сроке её эксплуатации. Так вот, 7 июля 2020 года проходчик прокладывал новый тоннель шахты — как раз туда, куда спускаются горняки, чтобы добывать уголь. И вдруг он наткнулся на пустоту впереди.

Шахтёр сделал паузу, словно заново переживая тот день, и глотнул воды из стакана.

— Он сразу сообщил об этом по рации. К этому месту оперативно прибыли бригадир, я и ещё пара рабочих. Посмотрев и оценив обстановку, мы вначале решили, что это обычные грунтовые пустоты, которые периодически встречаются под землёй. «Будем проходить это место очень аккуратно, чтобы оно не посыпалось и не завалило шахту», — посовещавшись, решили мы. Пока проходка велась комбайновым методом, всё шло штатно. Но вот на следующий день…

Виктор Павлович подался вперёд, ближе к микрофону, так что я услышал его участившееся дыхание.

— На следующий день один из команды проходчиков уже сидел в кабинете у начальства. Он был бледный как мел и утверждал, что комбайн задел породу, а когда она отвалилась, то в образовавшемся небольшом отверстии он увидел… город. Самый настоящий город глубоко под землёй.

Мы опять прибыли на место. И действительно — в образовавшемся небольшом проломе мы увидели самую настоящую городскую улицу. Прямо там, на глубине сотен метров под землёй, в свете наших налобных фонарей хорошо виднелись здания домов и городской транспорт.

Когда мы выбрались из шахтового тоннеля на поверхность, то сразу предложили начальству временно убрать проходческий комбайн от греха подальше. Руководство спорить не стало и поступило именно так, как мы советовали, однако не забыло оперативно доложить о случившемся в Москву.

Всякие работы на этом участке, разумеется, тут же заморозили. Прошла неделя. Из столицы приехал человек — как нам аккуратно намекнули, эксперт по всякого рода аномалиям от военных. Держался он сухо, лишних вопросов не задавал, но дело своё знал.

Когда он лично спустился в забой, осмотрел пролом и убедился, что в небольшой дыре в породе отчётливо виден город, его лицо даже не дрогнуло. Более того, приборы зафиксировали удивительную вещь: оттуда, из глубины подземных улиц, шёл абсолютно чистый, свежий воздух. Будто там, за стеной, вовсю дышала жизнь.

Внимательно изучив показания датчиков, московский эксперт принял решение.

— Будем исследовать, — коротко бросил он. — Для начала направим в дыру какой-нибудь предмет.

Виктор Павлович замолчал, словно давая мне время переварить услышанное. За стеклом звукорежиссёр Иван даже забыл про свой пульт, во все глаза глядя на шахтёра.