Интриги люксемштадского двора. Глава десятая

Глава десятая

Генрих ехал в автомобиле, которой в;л Франц. На душе у него было неспокойно.

Звонок из Голубого дворца прозвучал неожиданно. Звонивший представился служащим дворца и сообщил, что Генриха сейчас же желает видеть принцесса Амалия, на неформальную встречу.

Трубку взял Франц и передал приглашение принцу. На лице Генриха отразилась целая гамма эмоций - недоверие, удивление, страх, тревога, потом беспокойство. Он сказал Францу передать, что немедленно выезжает, но выглядел обеспокоенным, от его былой бравады не осталось и следа. Неожиданное приглашение во дворец, к тому же исходящее от самой принцессы, по мнению Генриха, не сулило ему ничего хорошего.

Старый слуга заметил перемену настроения своего хозяина и был немало этому удивл;н - он давно его таким не видел. Обычно опасность приводила Генриха в восторг и возбужд;нное состояние, а тут он не то чтобы испугался, но как-то сник.

- Ваше высочество, что с вами? - спросил Франц, ведя автомобиль по улицам Крехеннестберга. - Давно я вас таким не видел. Всегда, когда с нами случалась опасность, вы рвались к ней с заразительным азартом. Честно, я не могу понять, что вас так расстроило.

Генрих вздохнул.

- Боюсь, что они вызвали нас во дворец лишь для того, чтобы схватить и отправитьна обратно в Великогорию.

- Опасаетесь, что они нас вышвырнут, как однажды нас вышвырнули из бара в Сандакане?

Воспоминание об этом событии заставило принца улыбнуться и на душе ему стало легче.

Генрих выглянул в окно автомобиля и увидел, как за высоким металлическим забором с вензелями появилась громада Голубого дворца - это было здание в четыре этажа, с величественной колоннадой в центре, ныне использующееся для размещения правительства. Над колоннадой развевался флаг Люксемштадта.

Они подъехали к боковым воротам, где стоял вооруж;нный гвардеец в красном мундире и в высоком ч;рном шлеме. Проверив их документы, гвардеец пустил их на территорию дворца.

Франц припарковал автомобиль позади дворца. У заднего входа их уже ждал дворцовый служащий, который пров;л их через комнаты, недоступные туристам, к кабинету Амалии.

У кабинета, расположенного на втором этаже, дежурили двое гвардейцев. Один из них доложил о прибытии принца Генриха и его камердинера, после чего, получив разрешение, пров;л их внутрь.

Кабинет был небольшого размера, с двух сторон стояли два массивных шкафа, напротив двери был большой дубовый стол, заваленный бумагами. За этим столом сидела Амалия, е; пальцы бегали по клавиатуре. За ней было широкое окно, на подоконнике которого сидел, вытянув ноги, Эдвард, печатавший на ноутбуке. Бросив быстрый взгляд на гостей, он вернулся к работе.

- Здравствуй, дядя, не стесняйся, присаживайся.

Генрих разместился в одном из двух кресел, что стояли у стола, Франц встал позади кресла.

- Здравствуй, племянница. - сказал Генрих, тряхнув головой. - Ты выросла красавицей, а я ведь помню тебя совсем малышкой.

Амалия на это лишь кивнула.

- Ты чего-нибудь хочешь?

- Не отказался бы от чая, желательно красного.

Амалия встала и скрылась за боковой дверцой, зажатой на левой стороне между шкафом и окном. Вскоре она вернулась с дымящимся чайником и четырьмя чашками в руках. Эдвард спрыгнул с подоконника и сдвинул стопку бумаг, освобождая место для чашек и чайника. После он вернулся на сво; место и вновь приступил к работе.

Амалия разлила чай по чашкам, одну протянула Эдварду, вторую взяла сама и вернула в кресло, устроившись так, что бы ей было удобно беседовать с дядей. Генрих и Франц тоже взяли по чашке.

- Так значит, я прощ;н?

- Не совсем. Знаю, ты не перестанешь добиваться короны, даже если прекрасно понимаешь, что обреч;н на поражение.

Генрих стукнул кулаком по подлокотнику и с жаром воскликнул:

- Да, племянница, так оно и есть!

- Поэтому, что бы ты не путался у нас под ногами со своими претензиями, мы решили заключить с тобой сделку.

Принц нервно зад;ргался в кресле.

- Какую сделку?

- Помнишь небольшой домик в горах, где ты любил скрываться ото всех после своих кутежей?

Генрих прекрасно помнил и у него от волнения забилось сердце. После смерти родителей он не находил себе места и находил утешение в кутежах, где напивался до беспамятства. Но вс; это быстро надоедало ему и он срывался с места, чтобы скрыться ото всех в маленьком домике в горах, где они с родителями часто отдыхали. Он проводил целые сутки, лежа в хандре, а потом вс; равно возвращался в Крехеннестберг и вс; начиналось сначала.

- Так вот, взамен на отказ от прав на престол я возвращаю тебе твой домик. Ну как, по рукам?

Франц наклонился к принцу и зашептал ему на ухо:

- Ваше высочество, не стоит соглашаться. Они боятся, что вы станете великим герцогом и пытаются откупиться от вас.

Генрих отмахнулся.

- Франц, ты слишком оптимистичен.

- Враги почувствовали вашу силу. - снова зашептал Франц, хоть принц и не думал переходить на шепот. - Не стоит отступать сейчас, когда вы так близки к победе.

Генрих повернулся к своему верному слуге.

- Ты тоже самое говорил мне в Роппонги. И к чему это привело? Я проиграл кучу денег тому нигерийцу в ситтуйин! Мой старый верный Франц, я знаю, ты хочешь как лучше, но увы, ты уже не тот, кем был раньше.

Франц распрямился, его спокойное до этого лицо выражало возмущение.

- Я согласен, племянница, где подписать?

Амалия протянула ему лист бумаги, которой Генрих схватил и начал читать.

- Завтра этот манифест появится во всех новостях, дядя.

Манифест, который держал в руках Генрих, объявлял об его отказе от прав на престол Великого герцогства Люксемштадт. Взяв со стола ручку, принц без сомнения подписал его.

- Вот так.

Забрав манифест, Амалия передала ему ключи.

- Я буду рада, если мы больше о тебе не услышим.

Генрих улыбнулся.

- Племянница, мы же семья. И у меня к тебе есть просьба.

- Какая?

- Вернёшь мне фамилию "Крехеннест"?

- Останешься Михайловичем, по фамилии жены.

Генрих с видимым сожалением вздохнул.

- Что же, лучше уж быть Михайловичем, чем Изелем.

- У меня на этом вс;, дядя. Можешь быть свободным.

Генрих встал с кресла и собрался уходить, но на половине пути обернулся и с лукавой улыбкой спросил:

- А вы спите с другом другом?

Амалия бросила на него испепеляющий взгляд, Эдвард тоже злобно сверкнул глазами.

- Что вы, я просто пошутил. Прощайте!

Амалия с Эдвардом холодно попрощались в ответ.

Едва Генрих вышел за дверь, к нему на ходу обратился Франц:

- Значит, встреча с Винсентом отменяется?

- Почему же. Хоть я больше и не претендую на корону, он поможет создать мне хорошую репутацию.

Когда они вернулись в отель "Золотой лев", Генрих сказал Францу:

- Звони графу Церновичу, пусть немедленно тащится сюда. А я позвоню Елене, сообщю ей радостную новость.

Не прошло и получаса, как явился граф Цернович. За ним по пятам ш;л Мечиславич.

- Спешу тебя обрадовать, граф, я решил не претендовать на корону.

Граф Цернович опустился на диван, пружины которого жалобно заскрипели.

- Образумился, наконец.

- Ну, не совсем. Мне предложили сделку.

Генрих подошёл к окну, отодвинул штору.

- Какую же?

- Мне вернули мой старый домик в горах взамен на отказ от прав на престол.

- Генрих, но ты ведь мог стать великим герцогом, и тогда домик вс; равно стал бы твоим. Разве нет?

- Мы все прекрасно знаем, что я бы никогда не смог бы стать великим герцогом. Без шансов.

После долгой паузы, во время которой граф Цернович не вставал с дивана, а Генрих стоял у окна, граф, наконец, спросил принца:

- И что же теперь?

- Привезу сюда Елену и сына, будем жить тихой семейной жизнью. И у меня настолько хорошее настроение, что я согласен взять твоего Мечиславича, пусть шпионит, сколько влезет.

Граф Цернович слушал Генриха с каким-то недоверием:

- Так Его Величество был прав на счёт тебя, теперь ты это призна;шь?

- Передай Данило, что он скотина.