История подвига или авантюры

         Манифест Коммунистической партии начинается словами: «Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма». Эта работа Карла Маркса и Фридриха Энгельса была впервые опубликована 21 февраля 1848 года в Лондоне. Манифест сразу после выхода был переведен с немецкого на несколько европейских языков: английский, французский, итальянский, фламандский и датский. Про русских либо забыли, либо в России не было гостиниц для достойного обитания этого призрака. Однако, только России почему-то и досталось от него.

       Призрак, не нашедший в Петербурге или Москве приличных гостиниц, не ушел, а растворился в воздухе, пропитав собой все. Идеи Маркса, попав на русскую почву, мутировали, превращаясь из кабинетной философии в радикальное руководство к действию. Россия не просто приняла этот призрак – она предоставила ему все пространство своей необъятной империи, превратив теоретическую модель в грандиозный, кровавый и трагический социальный эксперимент, последствия которого до сих пор эхом отдаются в каждом уголке евразийского континента. Так, незваный гость, которому не нашлось места в прихожей, в итоге стал хозяином всего дома. Мало того, в некоторых случаях, когда не хватало русских, он вызывал подкрепление из Европы из числа людей с авантюристической жилкой, поддавшихся влиянию призывов Манифеста.

       Трудно было понять поступки таких людей в то уже далекое время и, тем более, сейчас. Их мотивация до сих пор остается загадкой для историков, привыкших измерять человеческие порывы рациональными категориями. Для них Россия была не столько страной с многовековой культурой, сколько чистым листом, на котором можно было второпях набросать чертежи утопии, не считаясь с ценой чернил.

      Память об одном из ярких представителей плеяды европейских интернационалистов, приехавших для «оказания помощи» СССР, бережно сохраняют только его потомки. Для непосвященных его биография читается как захватывающий авантюристический роман.

                Рудольф Павлович Маречек
                (1888 – 1970)

         Рудольф Павлович Маречек – член СДП Австро-Венгрии с 1906 года, член РСДРП(б) с 1917 года, активный участник установления советской власти в Семиречье (Средняя Азия), первый председатель комитета РСДРП(б) города Верный (сейчас Алматы). Большой вклад Маречек внес в организацию социалистического строительства в СССР, создав промысловый кооператив «Интергельпо» – уникальный проект интернационализма, объединивший трудящихся различных национальностей с целью построения нового, справедливого общества – общества мечты, где для всех будет достаточно работы и все люди будут равны. Кооператив «Интергельпо» стал основой промышленности Советской Киргизии.

        Рудольф Маречек еще до Первой мировой войны, живя в Австро-Венгрии, увлекся идеями свободы, равенства, интернациональной помощи. Он хорошо знал международный язык идо (усовершенствованный вариант эсперанто) и мечтал о создании коммун, о человеческом братстве. В горах Тянь-Шаня Рудольф Павлович Маречек покорил более 25 вершин и, как первовосходитель, многим ранее безымянным дал названия. Каждая новая вершина, покоренная им, открывала не только географические горизонты, но и глубины человеческой воли и духа, поскольку этих результатов он добивался на седьмом десятке лет. А последнее свое восхождение Р. П. Маречек сделал в возрасте 76 лет!

        Рудольф Павлович Маречек родился 28 февраля 1888 года, в маленьком чехословацком городке Новы-Грозенков, в рабочей семье.
        В 1907 году окончил промышленное училище в Вене, техник-строитель.
        Не желая воевать за Австро-Венгрию, куда в то время входила Чехословакия, в 1914 году Маречек переехал со своей женой и двумя малышами в Россию, в Харьков. Но когда вспыхнула Октябрьская революция, всем иностранцам предложили или вернуться на родину, или уехать на самые удаленные, пограничные территории Российской империи. Поэтому Маречекам в 1917 году пришлось отправиться в Среднюю Азию, в город Верный. Это была долгая и трудная дорога в переполненных поездах и на перекладных. В дороге семью постигло огромное горе: от скарлатины умерли оба старших ребенка. У подавленной горем матери на руках остался только сын-грудничок, родившийся в Харькове. Именно забота о младенце помогла Маречекам пережить страшное горе, обрушившееся на них в том трудном пути в неизвестность.

       А через полгода революция докатилась и до Верного. Рудольф с его кипучей энергией пришелся очень кстати. Он возглавил верненский комитет РКП(б) и первую советскую газету «Заря свободы». В те годы бурных событий активные участники, следуя по зову партии за открывающимися перспективами, оказывались в совершенно неожиданных местах и ролях. Так Рудольф Маречек уже в конце весны 1918 года, собрав желающих, привез на берега Иссык-Куля две сельскохозяйственные коммуны, одну из которых сам и возглавил.

       Однако, уже в начале осени 1918 года этому скромной комплекции чеху, еще плоховато говорящему по-русски, Областной комитет партии в соответствии с декретом Советской власти поручил поехать в Китай и договориться с китайскими властями о возвращении бежавших после восстания киргизов на родину. Медлить было нельзя, так как приближалась зима, закрывались горные перевалы на много месяцев. Выбрав самый короткий путь, 24 сентября Маречек с двумя проводниками-киргизами отправился в опасный путь через хребты Терскей Ала-Тоо, Какшаал-Тоо и перевалы Каракольский, Пикертык и Кум-Ашуу. Позже он напишет, что «только благодаря огромному опыту, смелости и исключительному знанию особенностей природы Тянь-Шаня моими проводниками нам удалось преодолеть на лошадях все трудности высокогорного пути по скалам и ледникам на высоте около 5000 метров над уровнем океана». Лошади с подковами, в которые были вделаны острые шипы, уверенно шли по ледовым кручам, везя нехитрую путевую поклажу и всадников в тулупах.

       Первых людей вестники амнистии встретили на заснеженном берегу горной реки Сарычат. Их было около ста – голодных, изнуренных киргизов, многие из которых уже без сил лежали на земле. На их счастье, этим же путем ферганские купцы гнали из Китая стадо овец и лошадей. От имени Советской власти, Маречек приказал купцам зарезать десяток слабых и хромых овец и лошадь, разжечь костры и накормить обессилевших людей. Вид трех вооруженных строгих мужчин возымел действие, и десятки людей были спасены. Всем беженцам убедительно объяснили, что теперь они могут безбоязненно возвращаться на родину.

       Через день или два «дипломаты» нагнали караван, и дальше двигались вместе с ним до Учтурфана.
       От места встречи с караваном это уже был путь бегства киргизов в 1916 году в Китай – жуткий путь, усыпанный костями людей и животных.
       Тяжело было смотреть на эту трагедию. Подстрекательства баев и манапов втравили простых людей на совершенно бессмысленную «священную» войну против русских и украинских иссык-кульских поселенцев, что в результате и привело к ужасной катастрофе.

       Так уж случилось, что именно ему – чеху, родившемуся в далекой Чехословакии, было поручено важное дело – положить начало восстановлению мира. Но это будет еще не скоро, поскольку его самого впереди ждали тяжелые испытания.
       По прибытии в Учтурфан начальник охраны каравана – эсер, с которым у Маречека в ходе обсуждений возникли политические разногласия, донес китайским властям, будто Маречек – немецкий шпион. Рудольфа китайские полицейские арестовали, поверив доносу еще и из-за вызывающей одежды (американские желтые ботинки с высокой шнуровкой и оранжевое австрийское пальто). Под охраной Маречека повезли в Аксу – главный город в провинции. Дорога была дальняя и опасная, едва не стоившая ему жизни при переправе через двенадцать рукавов бурной реки Сары-Джаз. На глазах Рудольфа несколько человек унесло бурным течением.

        По прибытии в Аксу Маречек был посажен в зиндан.
        Из воспоминаний Маречека: «…Пройдя длинным лабиринтом узких улиц, пробивая себе дорогу в гуще прохожих, мы подъехали к большому зданию, на фасадной стене которого, над входом, был нарисован огромный змей или дракон. Мои конвоиры слезли с лошадей и повели их за повод в большой двор, что сделал и я. Лошадей поставили здесь в конюшню, а потом повели меня во второй двор. В этом дворе была колоннада. Возле каждой колонны на цепи ходили огромные барсы. Злобно фыркая, они раскрывали на нас свои пасти. Здесь меня передали в руки дежурных полицейских чиновников, а те показали мне мой «номер» в крепостной тюрьме – зиндане. Это была камера без окон, в которую свет попадал с потолка, через решетчатое отверстие. Единственной мебелью были деревянные нары…»

        Дни тянулись за днями. Никакой возможности объясниться с властями у Рудольфа не было, и положение стало казаться безвыходным. Он наблюдал, как заключенных ежедневно уводили на допросы, как они возвращались после мучительных допросов и пыток. Арестованных в тюрьме не кормили, а каждый день выводили на базар. На базаре арестанты, которые не имели денег, сидели рядами с досками на шее и просили у прохожих милостыню. Другие расхаживали с тяжелой железной штангой, прикованной цепями к ноге и к шее.

        Каждый день Маречека выводили на базар, чтобы он мог купить себе еду. Три недели он провел на жестких голых нарах, думая о семье, которую оставил в новом для них краю, с плохим знанием языка и обычаев.
        И вот однажды, когда его в очередной раз вывели на базар, он увидел европейца с огромным сенбернаром возле ног. Увидел Рудольфа и европеец, и сам поспешил ему навстречу, заговорив по-французски. Им оказался французский путешественник Андре Мартен, совершающий пешком кругосветное путешествие. Мартен, кое-как поняв Маречека, использовавшего свой небогатый французский и международный язык идо, был очень возмущен его арестом и пообещал помочь.
 
       Прямо-таки мистика какая-то: в невероятных обстоятельствах случилась встреча двух авантюристов.
       Первым делом Мартен заказал в ближайшей дунганской кухне горячий обед, на который пригласил и секретаря местного управителя – даутая.
       После сытного обеда с китайской дешевой водкой джун-джун Мартен быстро добился аудиенции у даутая. Сразу нашелся и переводчик, говорящий на русском, французском, китайском и уйгурском языках.

        «Небольшое недоразумение», длившееся 20 дней было устранено за чаем из маленьких фарфоровых чашек. В отношении клеветника даутай сказал, чтобы с ним разбирались у себя дома. Беспрепятственное разрешение для возвращения киргизов было получено тут же, исключая должников и нарушителей местных законов. Представителю Советской власти из Семиреченской области были возвращены лошадь, винтовка и патроны, выделена охрана до границы. Уже через день разрешение на отъезд получили первые двадцать киргизских семей.

       Прощание с Андре Мартеном было очень трогательным.
       Невероятное стечение обстоятельств. Как известно, со временем к любым фактам прилипают частицы легенд. Чтобы развеять сомнения, я поискал информацию об Андре Мартене.

        В 1907 году Парижский географический институт предложил приз – 200 000 франков – тому, кто совершит пешком кругосветное путешествие. При этом главное условие: проделать путь без гроша в кармане – существовать исключительно за счет собственных трудов, лекций и продажи своих визитных карточек. 
        Изначально в путь отправилось 22 человека, но многие отсеялись еще в Европе.

       Маршрут охватил множество регионов: Западная и Восточная Европа, Балканы, Северная Африка, Сирия, Палестина, Кавказ, Персия. Далее путь лежал через Поволжье в Сибирь, затем в Китай, Японию, США, Австралию, а оттуда – обратно в Европу на пароходе. Вернуться во Францию предполагалось в 1922 году.

         Путешествие оказалось крайне непростым. В итоге Андре Мартен и его жена Ирма (они познакомились и поженились во время путешествия) благополучно завершили путешествие. Они вернулись в Париж из Сиднея в 1922 году и получили приз от географического института. Правда, из-за инфляции, вызванной Первой мировой войной, сумма уже не казалась такой огромной, как в начале пути. 
      Эта история – яркий пример авантюризма начала XX века, когда люди брались за крайне сложные задачи ради спортивного интереса и крупного приза.

       И хотя приз в 200 000 франков манил, истинной наградой для них стало осознание того, что границы государств – лишь условные линии, а человеческая доброта и нужда повсюду говорят на одном, понятном без слов языке.

       Возвращение в Пржевальск оказалось не менее драматичным и еще более тяжелым: зима в горах уже вступала в свои права, снег достигал до стремян всадников. Но настоящая беда настигла Маречека под перевалом Джугучак при спуске в Иссык-Кульскую котловину. Случилось так, что он остался один среди снежной пурги без тулупа, в мокрой одежде, после того как его лошадь с вещами утонула в горном болоте. Когда на Маречека случайно наткнулся местный охотник, он уже мало, что понимал. Долго пришлось лечиться от обморожения. Но на парад военного гарнизона города Пржевальска, который состоялся 7 ноября 1918 года, Маречека привезли на санках, с которых он и произнес речь.

        В Пржевальске молодой чехословацкий интернационалист активно включился в строительство новой жизни, создание пунктов для оказания помощи возвращающимся из Китая киргизам. Здесь у Маречеков появилось еще двое малышей.

        Рудольф Маречек, ознакомившись с письмом Ленина, в котором он призывал членов коммунистических партий передовых стран помочь в развитии промышленности нового государства, и оценивая большие потенциальные возможности Семиречья, очень быстро понял, что без опыта специалистов и без соответствующей техники, в этом регионе невозможно развитие промышленности – нужна серьезная основа. Так у него появилась идея организовать переезд из Чехословакии квалифицированных рабочих различных специальностей с оборудованием, объединенных промышленно-сельскохозяйственным кооперативом «Интергельпо» (в переводе с языка идо – «Взаимопомощь»).

        Получив «добро», в 1921 году Рудольф Маречек с женой и тремя детьми отправился в недавно ставшую независимой Чехословакию, где начал успешную агитационную кампанию среди опытных, высококвалифицированных рабочих. Рудольф Маречек восторженно рассказывал о Советской стране, о больших возможностях трудового человека в ней, показывал фотографии красивой природы Прииссыккулья.
 
        Слушающие внимали его словам, в которых искренняя вера в светлое будущее переплеталась с почти осязаемым описанием красот киргизских гор. Маречек не просто вербовал специалистов – он заражал их своей мечтой о строительстве нового мира, где мастерство рук ценится превыше капитала, а простор нетронутой природы дарует человеку истинную свободу. И чехословацкие мастера, уставшие от послевоенной неустроенности, видели в его рассказах не просто смену места жительства, а шанс начать жизнь с чистого листа, став созидателями в стране, где, по словам Рудольфа, каждый кирпич закладывается с надеждой на грядущее процветание. Он рисовал картины будущего, где европейская техническая мысль, помноженная на неисчерпаемые ресурсы советской земли, даст невиданные плоды. С каждым днем у будущих переселенцев развеивались последние страхи перед неизвестностью, крепла решимость оставить все нажитое на родине ради великой цели. Коммунары готовились к торжественному, полному надежд, приключению. И оно началось.

       1 мая 1923 года Маречек с группой единомышленников разработали учредительный протокол кооператива «Интергельпо». Местом работы кооператива должны были стать Алма-Ата и Пржевальск. Ответственным за оформление всех необходимых для поездки документов был назначен Рудольф Маречек. Летом того же года члены группы установили контакт с советским дипломатом, проживавшим в Германии, и заключили контракт на командирование чехословацкого кооператива в Советскую Киргизию.

       Для членов кооператива был установлен взнос, равный 5000 крон. В то время это соответствовало стоимости небольшого жилого дома. Часть взноса, 2000 крон, шла на покрытие дорожных расходов, а 3000 – на покупку оборудования, инструментов и материалов. Такой большой платеж отсекал возможность участия малоимущих. Поэтому членам кооператива приходилось «сжигать мосты», продавая все, что было нажито.
       Два года велись переговоры с советским правительством и проходил набор в кооператив.

        В марте 1925 года из города Жилина под звуки Интернационала выехал первый состав кооператива «Интергельпо». В поезде было 24 вагона, в которых разместились 303 пассажира (чехи, словаки, венгры, немцы) и приобретенное оборудование, не было только председателя кооператива Маречека. Есть несколько версий, почему он не поехал, но, как бы то ни было, уже в начале пути люди столкнулись с трудностями и по решению общего собрания членов кооператива Рудольф Маречек был исключен из кооператива. Тяжелый переезд длился месяц. А когда поезд пришел на конечную станцию Пишпек (здесь кончались рельсы), и люди выглянули из вагонов, они увидели только голую степь. Было не по сезону холодно, шел снежный дождь, сама природа не могла определиться, чем встретить приезжих: зимой или весной.

       Людей охватило отчаяние, они чувствовали себя обманутыми, терялась вера в возможность изменить сложившуюся ситуацию. Почему так получилось, я не нашел информации. Во многих источниках говорится: «На вокзале состоялся митинг, где прозвучали приветственные речи», – хотя что с того?

       У кого были деньги на обратную дорогу, сразу же вернулись домой, остальным пришлось остаться. Сначала жили в вагонах, а потом в старых бараках. Семьи были отделены друг от друга ширмами или занавесками. В первые месяцы от тифа и дизентерии умерли около 30 переселенцев, в том числе почти все дети до 5 лет.
 
       В октябре того же года в Пишпек приехала вторая группа в количестве 61 человека. Но к этому времени первая группа уже переселилась из бараков в свои новые построенные дома. Надо было не только выживать, но и создавать условия для нормальной жизни: в кооперативе уже работали кирпичный и кожевенный заводики, машиноремонтная и плотницкая мастерские, а также первая дизельная электростанция и пилорама.

       Между тем в Чехословакии готовился к отправке самый большой состав. 606 человек с текстильным оборудованием прибыли во Фрунзе (переименованный Пишпек) в августе 1926 года. Люди были уже более подготовленными к новым условиям, а построенная потом текстильная фабрика стала самой прибыльной из всех производств, именно она дала возможность кооперативу разрешить все те финансовые проблемы, которые возникли в течение первого года.

       В тридцатые годы во Фрунзе приехали еще две небольшие группы специалистов-машиностроителей с оборудованием. Всего за 1925-1932 годы в Киргизию приехали 1317 чехов, словаков, венгров и немцев с семьями.
       Однако проблемы первых лет строительства светлого будущего привели к тому, что почти две трети первоначального коллектива покинули его, переехав или в другие города СССР, где возникали подобные коммуны, или вернулись в Чехословакию.
 
        Ну а те, кто остался совершили невероятный трудовой подвиг. В крайне тяжелых условиях, особенно для европейского человека, они превратили отчаяние в холодную решимость. Коммунары действовали как единый, слаженный организм, где личное «я» растворилось в общем ритме производства. Это было время, когда слова теряли свой вес, уступая место результату. Их знания и руки, огрубевшие и покрытые шрамами, творили невозможное, превращая скудные ресурсы в то, что было жизненно необходимо. Они не искали признания, понимая, что само их присутствие здесь, на передовой трудового фронта, является единственным способом выжить и добиться заявленных результатов. Каждый из них понимал: если они остановятся, рухнет все, что было выстроено ценой неимоверных усилий, и эта ответственность придавала им сил двигаться дальше.

        На выделенном участке (площадью 230 га) в голой степи они построили промышленные здания, жилые дома, детский сад, школу, больницу, первый настоящий парк отдыха, клуб на 1000 мест, танцплощадку и даже «кегельбан», в котором кегли, правда, устанавливали мальчишки.
        В 1930 году на долю кооператива «Интергельпо» приходилось 45% всей промышленности Киргизской АССР. 
        В 1934 году кооператив «Интергельпо» выпускал 20% от всей промышленной продукции Киргизской АССР.

       Постепенно менялся этнический состав кооператива, и уже в 1939 году на одного «приезжего» приходилось девять «местных».
        Партийные органы города и республики все больше и больше своим вмешательством ограничивали деятельность кооператива, пока в 1943 году он не был ликвидирован. Его собственность стала государственной.

        В итоге кооператив «Интергельпо», как герой рассказа М. Горького Данко, пожертвовал собой, чтобы привести отсталый край к цивилизации. Да что говорить, ведь в первые годы посмотреть на «шайтан-арбу» – первый привезенный коммунарами трактор собирались толпы.

        Во времена сталинских репрессий многие члены кооператива «Интергельпо» из-за национальности попали в лагеря, а некоторые, как «иностранные шпионы» даже были расстреляны.
       Но вернемся к Рудольфу Маречеку. После возвращения в 1925 году в СССР он работал на незначительных должностях в Саратове, Ташкенте, Фрунзе, Алма-Ате, Пржевальске. Не избежал репрессий и Рудольф Павлович Маречек, проведя 11 месяцев в застенках НКВД. Его обвиняли в шпионаже в пользу Австрии. Вышел из тюрьмы, не подписав обвинения, но белый как лунь и без зубов.

        В Пржевальске, работая преподавателем в сельхозтехникуме, Маречек в 60-летнем возрасте организовал альпинистский клуб. Члены клуба совершили ряд первовосхождений на вершины хребта Терскей Ала-Тоо, многие из которых получили названия, отражавшие дух эпохи. Например, 3 июля 1948 года молодые альпинисты под его руководством поднялись на безымянную вершину (4010 м) и установили вымпел с цитатами из книги Юлиуса Фучика. Вершину назвали пиком имени Юлиуса Фучика. Другие покоренные вершины получили не менее яркие названия: пик Дружбы народов, пик 800 лет Москвы, пик «Большевик», пик Александра Матросова ...

       Про Рудольфа Павловича Маречека «вспомнили» только в 1963 году. По приглашению Первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Д. Кунаева он переехал на жительство в Алма-Ату, где позже его именем были названы улица и школа.
       Следует отметить, что, уезжая, он подарил свой дом в Пржевальске детскому саду.

        В 1967 году Рудольф Павлович Маречек был награжден орденом Ленина за заслуги в укреплении советско-чехословацкой дружбы, а также за большой вклад в развитие альпинизма и воспитание молодых спортсменов.

        В 2003 году улицу Рудольфа Маречека в Алматы переименовали в честь писателя и литературоведа Зейнуллы Кабдолова. Что делать? Се ля ви. Да и, справедливости ради, Маречек для казахов сделал гораздо меньше Кабдолова.
        Но зато большое удивление вызывает «забывчивость» киргизских чиновников в Караколе, бывшем Пржевальске, откуда Рудольф Маречек, рискуя жизнью, по заданию Советского правительства отправился возвращать киргизов из Китая на родину.

       Вместо вывода.
        В этом историческом хаосе, где правда тонет в потоках идеологических интерпретаций, трудно определиться. Мы привыкли искать в прошлом четкие ориентиры, делить героев на рыцарей и злодеев, однако сама ткань времени соткана из противоречий, которые не поддаются упрощению.

      Чем глубже погружаешься в тему, тем отчетливее понимаешь: за фасадом великих свершений скрывались обычные человеческие слабости, а за катастрофическими ошибками – искренние, но порой и губительные заблуждения. Каждый исторический эпизод – это лишь отражение сложной мозаики интересов, страстей и случайностей. Наверное, в этой невозможности прийти к общему знаменателю скрывается большой смысл, заставляющий нас не столько судить прошлое, сколько внимательнее вглядываться в настоящее, где точно так же, день за днем, смешиваются мечты, надежды и последствия наших собственных решений.

      Я же воспользуюсь иронической фразой, взятой из романа Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина»: «Всё смешалось в доме Облонских».