Продолжение о котяре

Повадился ко мне ходить в гости рыжий кот.  «Пусть заходит, не мешает», — думала я. Тем более скромный и, по всему видно, добрый кот, держится сторонкой, под ноги не лезет, есть не просит. Лежит себе, греется на травке, мышей на улице ловит, а вечером, видимо, уходит в свой дом, к соседям, что живут рядом. Раз только Рыжик напугал меня, и то не сильно. Дождь, гроза, ветер, слышу, что-то шумит и в сенях. вышла, а там Рыжик лежит на диване, видимо, спасался от непогоды.

Но вскоре Рыжего не стало видно, зато стал наведываться другой, красивый такой котик — верх у него серенький, низ беленький, на мордашке шрамик. Ну ладно, пусть ходит. Поняла, что он за воротами у меня подъедался кормом, который я бродячим собакам клала. Жалко его, а вдруг разорвут собаки, стала его в ограде подкармливать. Сковородку с едой поставлю  на поленницу, покыскаю, обычно вечером, он тут как тут. Кушай, Вася!

Вася  поначалу не наглел, свой скверный норов не показывал, сторонился меня, подбегал к корму только после того, как я отойду. Но его, как известно, характерец свой никому скрыть не удается, даже людям, а тут кот. Мало-помалу Вася уже и при мне стал к сковородке подбегать и вдруг ни с того ни с сего фыркать на меня начал, воздух из своих кошачьих ноздрей с шумом выпускать, шерсть на себе дыбом поднимать. Решила сковородку ему не ставить, проучить надо. Когда он понял, что ухожу с едой, начал громко, жалобно вслед мне мяукать. Ну я, конечно, пожалела Васеньку, дала родимому покушать. А кушал он всегда с такой жадностью, как будто весь  кошачий век голодал, а у самого на брюхе, как говорили в нашей деревне, можно вшей бить.

Через некоторое время Васяня показал себя с другой стороны, еще более пакостной. Доедал он из своей сковородки корм, решила ему сметанки добавить, остатки из банки. Пока я ему ее вытряхивала, он хвать меня лапой по руке и оцарапал. Тут меня такая злоба взяла, как же так, собакам бродячим вываливаю корм, когда они едят, и ничего, а тут какой-то котяра, но не ударила его поленом, только накричала. А Васька ел, даже  не слушая меня и ухом не ведя.

Ну ладно, надо тебя проучить. А как? Мы же в ответе за тех, кого приручили. Придет и орет,  смотрит жадными глазами, или глазки свои хитрые зажмурит и так протяжно и громко выводит свое коронное "мяу".  Прям солист кошачьего оперного театра. Как тут не дать  покушать Васе? Теперь еду  стала ставить с опаской, а после того, как второй раз меня царапнул, приноровилась  ему кидать — то сосиску, то хлеб с маслом, то кусочек сыра.
Теперь Василек на крыльце у меня сидит и ждет, когда выйду, и если я ему ничего не кину, начинает меня лапой по ноге долбить. Пока зима ничего, сапоги спасают, а летом он же мне все ноги исцарапает. А то  пустится бежать за мной, под ноги лезет. Боюсь, как бы он не вылез на улицу, а там собаки. Вот  еще и потому  приходится  жратву  бросать. Впрочем, как вскоре выяснилось, котяра этот собак и не боится. Просочилась неожиданно бродяжка ко мне в ограду. Гляжу, а ВасА не убегает от нее сразу, подпустил ближе, потом бросился со всех лап наутек. Вдруг резко остановился, повернулся и давай ее лапами долбить по морде. Она убежала от него.

Достал уже этот котяра, морда маленькая, глазки хитрые, а туловище, как шарик надувной, жрет, жрет, и всё ему мало. Как-то с соседкой разговорились, что напротив живет. Как оказалось, он и к ним ходит. Кошка  его боится, обходит стороной, залез к ней в веранду и половину пакета с кошачьим кормом сожрал. А однажды, поведала она, порвал пакет и мороженое молоко грыз.

Родственник как-то пытался с ним установить контакт, ВасА дал себе за ухом почесать. Понятное дело, мужчина  расчувствовался  и решил угостить котика сосиской. Только наклонился, он и его цап-царап по руке.

Думала, морозы его остановят, не придет. Как же. В лютый мороз прибегает и ждет, когда выйду. Посмотришь, как он сидит нахохлившись на крыльце в жуткий мороз, и как не выйдешь, не бросишь Васюре поесть.

Так и живу теперь, ноги страстно желают его пнуть под зад, а руки ему есть дают.
И что мне теперь делать с этим братом меньшим, мы же в ответе за тех, кого приручили?

Иногда думаю, вот Рыжика бы приветить и обогреть, скромного и доброго кота, а я этого зажравшегося котяру кормлю. А он, видимо, Рыжика прогнал, считает теперь это своим местом. А ведь всё как у людей. Скромные не доедают, наглые жируют.
Живу с ним теперь, как в осаде. Знакомые смеются надо мной. Приехал в гости племянник с женой, он и их оцарапал, еще и щенка напугал. Но когда они увидели, как он спит в конуре собачьей, долго хохотали, предлагали привязать его на цепь. Приду на работу, первым делом спрашивают: «Как ваш Вася, что нового?». Сестра ругает меня: «Он тебя исцарапает, заразу занесет». Сама его боится и, когда увидит, поет: «Я к тебе не подойду, и ты ко мне не подходи».
Однажды вижу, еще черненький кот пришел в ограду, и тут у них с Васей началось великое противостояние. Долго стояли ощетинившись друг против друга, выпуская, как Змеи Горынычи, пар с шумом. Это они мою территорию так делили. Вижу, черный начал отступать задницей в снег, а вскоре и вовсе удалился побежденный.

 Решила, после очередной его выходки, реже  кормить и в основном простой пищей, без деликатесов.

Когда заканчивала этот рассказ полгода назад, не думала, что у него будет продолжение, а оно последовало и во многом неожиданное для меня. Взаимоотношения с Васей у меня не прекратились, а стали принимать иной характер. Интересные отклики я получила от читателей, с которыми не сразу, но постепенно согласилась.

    «Трогательный рассказ. И всё-таки с людей другой спрос. А тут что с кота возьмёшь, только лаской и добром менять повадки».
    «Котики всякие нужны, даже те, которые царапаются».

Итак, продолжение.
Вася, видимо, не привык к такой пище и вскоре исчез. Сначала подумала: «Ну и хорошо, ну и ладно», а потом всё чаще стала с удивлением замечать за собой, что ищу его глазами, беспокоюсь и даже скучаю. Не случилось ли с ним чего, живой ли?
Так месяц прошел, а может и больше. Пришла весна с капелью, и вот однажды иду с работы домой, а впереди что-то промелькнуло бело-серое. «Уж не Вася ли?» — подумала я. Точно он, чуть позднее нарисовался на крыльце, заметила, что упитанный такой же, значит, не голодал, на разведку пришел. Чувствую, как обрадовалась ему, набросала всякой жратвы, достала сметаны, кинула ее так  в чаплыжке, что она не разлетелась. Вот тебе, киска, сметаны миска. Вася с аппетитом поглощал еду, время от времени опасливо оглядываясь по сторонам. Матерый котище.
Постепенно его визиты стали носить регулярный характер, я же тактику с ним и стратегию  поменяла - ты естеством, а мы колдовством.  Отказалась от лопат и других средств устрашения. Васюня перестал подходить ко мне близко, стал «кыш» понимать. Утром его не кормлю, когда выхожу на работу, чтобы не орал и не бежал за мной. Один-два раза дала ему поесть вечерком, когда темнеет, он и стал в это время каждый день приходить. Вижу, начал расположение свое  мне показывать, изгибаться и тереться о дверь или еще что-то твердое. Стараюсь разговаривать с ним дружелюбно, но все еще еду бросаю с опаской. Стала корм кошачий в пакетиках ему покупать, подморожу немного в морозилке и кидаю.  Бывает, иногда резко открою дверь, он начинает фыркать, щетиниться. Не даю ему сразу есть после таких выходок, пусть «подумает» о своем поведении. Летом было очень жарко, ел плохо, превратился в облезлого и худого заморыша,  но мало-помалу отошел и  к осени превратился снова  в красивого упитанного кота со шрамом на своей хитрой  мордашке. Оказывается, шрамы не только мужчин украшают, но и котов. Пока вот так сложились взаимоотношения с котярой, что будет дальше, покажет время.