Четыре мушкетёра Восхождение часть 6

СЦЕНА 6

(Кабинет Мазарини. Мазарини, входит д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Вы разобрались, как случилось, что узник граф де Рошфор совершил побег по пути в Бастилию?

Д’АРТАНЬЯН

Откуда-то Рошфор узнал, что улицы полны недовольных граждан.

МАЗАРИНИ

Быть может, я проговорился ему об этом в нашей беседе.

Д’АРТАНЬЯН

Простите, монсеньор, я не предполагал, что он получил такие сведения, иначе я лично возглавил бы конвоирование его обратно в Бастилию.

МАЗАРИНИ

Вы полагаете, что если бы конвоем руководили вы, то узник не смог бы сбежать?

Д’АРТАНЬЯН

Не сбежал же он по дороге в Лувр!

МАЗАРИНИ

Не раскроете ли вы ваши методы конвоирования? Почему от вас ему не удалось бы сбежать?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что я сел с моим узником в карету и направил на него пистолет, предупредив его, что если он попытается бежать или издаст хотя бы звук по дороге, то я его пристрелю. А ещё потому, что этот узник уже знал, что я не бросаю слов на ветер, так что если я сказал ему, что пристрелю его при попытке к бегству, то я именно так бы и поступил. Поэтому он всю дорогу ехал молчал и лишь полча покрывался холодным потом отстраха.

МАЗАРИНИ

Вы – серьёзный человек, господин лейтенант! Такие люди мне нужны! Но я прошу вас всё же дать мне отчёт о том, какие меры взыскания вы наложили на тех гвардейцев, которые не смогли довести своего конвоируемого до места назначения? Ведь я наделил вас полномочиями для этого.

Д’АРТАНЬЯН

Я подвергнул их децимации.

МАЗАРИНИ

(В ужасе)

Децимации?! По примеру древних римлян? Если не ошибаюсь, это означает…

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор. Идёт война. По законам военного времени офицер имеет власть над своими подчинёнными вплоть до самой жизни.

МАЗАРИНИ

Какой ужас!

Д’АРТАНЬЯН

Война – это всегда ужас. Теперь и вы не сомневаетесь, что я застрелил бы Рошфора или любого другого узника на его месте при малейшей попытке к бегству.

МАЗАРИНИ

Lo giuro sul diavolo, я не сомневаюсь в вашей решимости! Но децимация! Вы очень решительный человек, господин д’Артаньян! Ответьте мне ещё на один вопрос. Как вы думаете, почему никто из ваших конвоиров не последовал вашему примеру и не сел в карету рядом с конвоируемым?

Д’АРТАНЬЯН

Они не посмели бы ехать в одной карете с графом. А если бы и посмели, то, вероятно, не решились бы пристрелить его при первой же попытке к бегству. Ведь в этом деле промедление смерти подобно. Даже пара секунд в таком деле могут отнять шанс выполнить это. Впрочем, теперь, после децимации, любой мушкетёр сделает в подобных обстоятельствах то же, что сделал бы я, ведь я преподал им урок.

МАЗАРИНИ

Да, урок, и очень наглядный. Но почему же вы говорите, что они не посмели бы сесть в карету с графом, а вы посмели? Ведь вы пока ещё не граф?

Д’АРТАНЬЯН

(С ударением на словах «пока ещё»).

Вы правы, монсеньор, пока ещё я не граф.

МАЗАРИНИ

Ах, вот в чём дело? Вы хотели бы стать графом?

Д’АРТАНЬЯН

Не могу сказать, что это – моя заветная мечта, но если бы я был графом, мне было бы легче выполнять подобные миссии. В нынешние времена, когда арестовывают герцогов и принцев, дворянину, который не хочет, чтобы его называли тюремщиком, лучше сохранять вежливость с теми, кого ему приходится конвоировать, а для этого надо иметь право сидеть в одной карете не на основании ордера на арест, а на основании равного или хотя бы соизмеримого дворянского достоинства. Но я не гонюсь за титулами. Меня вполне удовлетворит достойная оплата тех услуг, которые от меня потребуются.

МАЗАРИНИ

Что ж, по крайней мере, честно, откровенно и без обиняков. Итак, я нанимаю вас, а также трёх ваших друзей. Почему вы ещё не в дороге?

Д’АРТАНЬЯН

Вы сейчас беседуете только с моей тенью, монсеньор, а сам я уже мчусь на коне, спеша выполнить ваш приказ.

МАЗАРИНИ

Рад это слышать. Следовательно, эта маленькая вынужденная задержка не вызовет отсрочки выполнения основного моего приказа, на выполнение которого вы уже получили сто пистолей?

Д’АРТАНЬЯН

Это также верно, как и то, что по возвращении я получу ещё тридцать. Между прочим, монсеньор. Если построить в ряд четврёх гвардейцев и заставить их расчитаться по порядку номеров от отного до десяти, то десятого не будет.

МАЗАРИНИ

(С радостным облегчением)

Так вы никого из них не расстреляли?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, конечно, но я образумил их и заставил принять как несомненную истину, что по законам военного времени я имел на это полное право. Их надо держать в тонусе, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Вы точно также обращаетесь со своими мушкетёрами?

Д’АРТАНЬЯН

Ну что вы, монсеньор! Они же славные ребята! Они у меня такие хорошие! Мухи не обидят.

МАЗАРИНИ

Да?


Д’АРТАНЬЯН

(Серьёзно)

Да. Но и не позволят ей летать, где не положено и садиться, куда не велено! Они бы не упустили графа. Слово чести.

МАЗАРИНИ

Зачем я только доверился гвардейцам?

Д’АРТАНЬЯН

Они слишком были избалованы незаслужено высокими окладами при кардинале Ришельё.

МАЗАРИНИ

Ну, это я легко исправлю

Д’АРТАНЬЯН

Не сомневаюсь, монсеньор. При должном обращении с ними не всё потеряно. Из них ещё можно сделать славных солдат. Ну так моя тень помчалась догонять своего хозяина.

МАЗАРИНИ

Да, идите

Д’АРТАНЬЯН

До свидания, монсеньор.  Я вернусь не один!

(Стремительно уходит)