Сказка о Мальчонке-Смышленке

Жила-была вдовица Прасковья Устиновна. Поглотило Море шумное да безмерное мужа ее любимого Федора Брониславича. Ушел по делам мирным, пути водные добрые искать в обход путям ревущим, бушующим. Опытным был искателем Федор Брониславич, частенько гости-ходоки к нему наведывались с просьбами – помочь в их морях рукава-проходы безопасные находить для купцов-торговцев, ходящих по морям  на кораблях весельных да парусных. И ни разу не подвел он своих гостей. Завистников, конечно, хватало, что сети языками злыми плели, молву недобрую-волну подымали о честном Искателе. Мол, колдун злой, и добрые пути скоро на пагубные переиначиваются, и что погибло уже много корабельщиков на тех путях. Правда, имен их назвать не могли, но напугать кого-то напугали. Вот на этом море, что вдруг волну-молву подняло гигантскую, ранее в их краях небывалую, оступился он, пропал в пелене завесы кипящих, жалящих, липких недобрых струй. Год ждала мужа Прасковья Устиновна, второй,  не вернулся домой с моря,  да и начала звать себя вдовою, смирилась.

Бедствовать ей, женщине от рода крепкого  не приходилось. Девушкой-невестой была желанной многим, да вот одно – приданое большое, да с лица не очень красива. Простовата, вяловата, без жара-пламени, что молодым парням, ох, нравится. Тихая, послушная. Но мореходу Федору приглянулась девушка. Сам он уж в зрелых годах был, кое-где волос седой в бороде пробивался, понимал, что пылких чувств от молодых да белоликих девчат ему не дождаться. Оно и с практичной стороны резон есть – он часто из дому в моря уходит, а красивая жена, что дома одна – лакомство для глаз блудливых, мужичков захожих.  Так и сладили, жених с достатком – дома да земельные угодья да дело свое доходчивое, мореходное имел, и невеста – под стать ему, со своими домами да лугами, да прудами да садами плодовыми. Мирно да ладно, изобильно  зажили после свадебки скромной, нешумной – Прасковья Устиновна мужа уважает, свои дела женские споро решает, на мужа не оглядывается, муж, Федор Брониславович – жену похвалит, да все по делу, свои дела мужские делает, на женины угодья глаз не бросает. Все у них было уважительно да сердечно, тепло, да вот не горячо. Не высоко над домом солнышко поднималось, восходило медленно, будто мешало что ему ввысь жаворонком взлететь да запеть во всю свою солнечную мощь. Будто пелена висела пыльная в небе над их теремом многоярусным. А без света веселого, без солнышка жаркого, ярого и детки не пришли… Но привыкли супруги, не жаловались…

…И вот задумалась вдовица, что с мужниными землями да домами делать, кораблями да лодками. Деток у них не было, а сама-то не управится. Задумала людям раздать, соседям - желающие тут же и набегут, потому что  все было у Федора Брониславича в ладу, не разваливалось, пылью-ржавчиной не покрывалось.

И вышла как-то к морю неспокойному, переменчивому Прасковья Устиновна и посмотрела далеко, задумчиво, вроде ответа искала-спрашивала, что делать. Глядь, а на камушке на бережочке мальчонка сидит. Да такой маленький, что в лукошке унесешь, глазки умненькие, волосики кудрявые с золотой  ниточкой, сам чистенький, словно из бани только вышел. И говорит он ей, вдовице:

- Доброго дня тебе, матушка, Прасковья Устиновна.

- Какая я тебе матушка? – удивилась женщина.

- А прислал меня к тебе Федор Брониславович, который в полоне у Моря Бурного, у злодея подлого Окаяна Косматого сидит сейчас, мается, только духом не падает. И шлет он тебе со мной привет, весточку добрую. И говорит – не тужи, а делай, как он скажет, и рано ли, поздно ли, а воротится он домой и будете жить вы как прежде, а то и лучше.

Всплеснула Прасковья Устиновна белыми ручками:

- Как же так, я уже вдовицей себя назвала, всем добрым людям объявила о том.

- А это пусть так и будет, - мальчонка улыбнулся и глазками озорными засветил так, что галечка вся на берегу запрыгала, засветилась, а морские волны притихли, бурчать перестали.

- А кто же ты такой? – спросила его вдовица.

- А зовут меня – Мальчонка-Смышленка. Буду вам, Прасковья Устиновна на время короткое  заместо сына родного. А больше вопросов задавать не надо, в свой час все и узнаете.

- Ох, ты ж, дитятко, - опять всплеснула руками вдовица, щечками расцвела-раскраснелася, давай Мальчонку-Смышленку обнимать да целовать. Радость то какая, весть добрая – и муж жив-живехонок, хоть и в полоне, и помощничек смышленый ей в хозяйстве большом есть.

Посадила она Смышленка в лукошко, с которым на берег пришла, чтобы зеленых водорослей набрать – еду приготовить, да ракушек разных мелких– комнатки принарядить, бусы многонитяные сладить – шумят они повечере, сказки рассказывают, душу ублажают.

И вот сидят они вдвоем в светлице вдовицы, сытно поели, попили, и говорит ей Смышленка такие слова:

- Матушка, угодья батюшкины не продавай. А начнут наезжать охотники разные, чтобы свататься  - говори им то, что я тебе советовать буду. И все будет хорошо!

-  Хорошо, сыночек! – опять заалели щечки Прасковьи Устиновны, обняла сыночка чудесного, кроватку ему в лукошке постелила, он – прыг под одеяльце и вмиг заснул. Удивилась вдовица такой прыти, ни песенок ему не надо, ни сказочек-присказок. - А и то правда, сам на сказочку похож, - подумала женщина, закрыла окошки в комнатке и тоже пошла спать к себе в спаленку.

«»»»

А утром, будто плотину прорвало – женихи на каретах, на лошадях по суше, на кораблях да на лодочках по рекам – так валом и валят! Позвала вдовица в помощь подружек своих да сестриц из родительского дома – и давай гостей размещать по лавкам, скамьям! И угощение им подай, и слово ласковое скажи. Только Прасковья Устиновна одна не бегает, не суетится, на стульчике резном сидит да на гостей посматривает, молчит.

Вот расселись все женихи, насытились, напились, и давай вопросы вдовице задавать, вразумлять – мол, не гоже одной женщине да с таким большим мужниным достатком быть, воры набегут, разорят, да и сколько всего-то есть того достатка, выпытывают, потому как не все отсюда видимо, и надобно ей, коли продавать-раздавать не хочет, мужа нового брать, чтобы порядок был, присмотр, значит. И начали наперебой хвастать, какие у кого достатки, титулы-звания, какие у кого богатства, злато да серебро, да каменья самоцветные припасены.

А Мальчонка-Смышленка в лукошке на ее коленках сидит и говорит так, что ей одной и слышно.

Приосанилась Прасковья Устиновн, говорит:

- Дорогие гости, женихи! Будет у меня три загадочки-порученьица для вас. Все вы богаты да почтенны, всех вас с уважением приняла в своем доме. Вот кто все три порученьица исполнит, тому и быть наследником  домов да земель, да кораблей мужа моего первого.

Глядь, с десяток женихов после этих слов ее шапки одели, не кланяясь, гордо ушли – мол, служить никакие службы не намерены, раз так не хороши, то и прощайте, нам, мол, здесь нет больше интересу-прибыли.

Посмотрела им вослед Прасковья Устиновна, головой качнула – и то хорошо, что сразу ушли, и продолжила:

- Вот первое мое порученьице  – добудьте мне в пучинах Моря нашего Бурного из сада Злого Окаяна Косматого Чудесную Белорыбицу. Кто принесет к завтрему, к обеду – тот поближе на лавочке ко мне сядет.
 
Заговорили, зашумели оставшиеся гости-женихи. Кто-то сразу поднялся – нет, не получится у них такое, и даже не знают что это за чудо-диво бывалое, не слыхали, поклонились и ушли. А кто остался, кто знал о Чудесной Белорыбице, давай переговариваться, состязаться меж собою, кто первый должен в путь от берега отойти, а кто за ним. Злой Окаян Косматый страшен, да тоже не за всем своим хозяйством уследить может, сто глаз имеет, да все же и они нет-нет да в сон уходят. Не слишком кричали, ругались, но как-то сладили и хозяйке поклон учинили, к дверям скоро пошли, дело-то было уже к вечеру.

Как закрылась дверь за последним гостем, Мальчонка-Смышленка из лукошка выпрыгнул и говорит Прасковье Устиновне:

- Матушка, беги скорей в комнатку мужа твоего пропавшего, сними с гвоздика в уголке манок резной, костяной, из хребта Щуки Неспящей Морской сделанным, принеси его мне!

Опрометью кинулась женщина в комнату мужа пропавшего и точно - увидела, где Смышленок сказал, маночек удивительный, резной. И вроде Щука Морская сама на нее поглядела оком неспящим. Загляделась женщина на чудесную вещицу такую, залюбовалась. И как это раньше он ей на глаза не попадался? Сжала его в ручке белой да бегом к Смышленышу – торопится, аж запыхалась вся, раскраснелась.

Взял Мальчонка-Смышленка этот манок, осмотрел со всех сторон – и тоже бегом на берег, к Морю Бурному – и бросил его прямо во тьму темную, глубокую, приговаривая – Щука-Рыба смотри, свое береги!

И раздалась музыка чудесная по всему Морю Бурному, и застыли, уснули женихи на кораблях и лодочках, что за Чудесной Белорыбицей Злого Окаяна Косматого отправились. И спали они так до самого до завтрева до обеда. А Море , пока все спали,  преобразилось, прозрачным, хрустальным стало – по всей глади видно сразу, где пути злые, а где добрые, не ошибешься, не оступишься. Только не каждому подвезет увидеть такое.

Проснулись женихи, опять море бурлит, лодки-корабли качает, на берег воротились, и понурив головы, вошли они в дом вдовицы, кланяются:

- Прости, вдовица Прасковья Устиновна, не получилось у нас Чудесную Белорыбицу поймать для тебя, сон сморил нежданный, необоримый. Да и зачем она тебе, вдовице? Говорят, она девицам молодым красоту прибавляет, унылость прогоняет. А  у тебя и без чудо-красоты всего-то вдоволь…

Хмурилась Прасковья  Устиновна от слов таких грубых, по сердцу бьющих, но молчала.

А женихи горделивые продолжали:

-  Если имеешь второе заданьице, Прасковья Устиновна, испытай нас, готовы услужить тебе, удальство свое явить да смекалку.

Говорит тут вдовица, послушав мальчонку-Смышленку, что в лукошке прятался на коленках у нее, такие слова:

- Хорошо, гости добрые, женихи удалые, пусть будет по-вашему. Вот вам второе заданьице – кто добудет мне до вечерней зорьки Петуха Златобрюха, которого Зорька Ранняя выпускает на небо утреннее росу собирать, того посажу на скамеечке совсем близенько с собою.

Зашумели гости-женихи. Кто-то головой покачал, никогда о таком Петухе и не слыхивал, шапку одел, попрощался и вон вышел. А те, кто остались, переглянулись, обрадовались, что меньше их становится с каждым разом, прилежно поклонились вдовице и вышли лошадей запрягать, в путь направились к Лесу Пречудному, откуда Зорька Ранняя на свет божий появляется.

Тут Мальчонка-Смышленка из лукошка выпрыгнул и говорит матушке- вдовице:

- Матушка добрая, поспеши в комнатку мужа своего пропавшего, возьми под скамьей дубовой уздечку серебром шитую, и мне быстренько принеси.

Вдовица быстрехенько все исполнила, как Смышленок сказал. Взял он  уздечку предивную, вроде не для коня, а для маленького зверька  была сделана, вышел во двор и забросил прямо в небо голубое, яркое, да так далеко, аж до самой Зорьки Ранней, приговаривая:

- Зорька Ранняя, не спи, добро свое береги!

Ухватила уздечку Зорька Ранняя, залюбовалась, и забыла молоко пролить птице своей голосистой – Петуху Златорюху. Не попил Петушок Златобрюх молока и не появился в час установленный над лесом Предивным, так и остался сидеть в своем гнездышке. Искали его гости-женихи, на деревья лазили, смотрели зорко, кто и в три глаза, не нашли – и ни с чем к вдове вечером явились.  Только Небеса от уздечки соребрянной так полыхать начали, что и ночь не ночь, что и утро не утро – а огонь жаркой да радостный. кровь алая бурлит, ноги в пляс идти хотят, зябкость духа пропала.

И вдовица радуется , по дому бегает, по ступенькам вверх-вниз, вроде оковы с ног спали, душа к небу рвется.

Стоят на пороге женихи, с ноги на ногу переминаются, просят третьего заданьица, удаль свою явить. И дивятся переменам – что со вдовицей? Не унылая, не хмурая, а бодрая и вроде даже красивая стала.

- Хорошо, - говорит вдовица Прасковья Устиновна, наученная сыночком волшебноявленным. - Идите пока по спаленкам гостевым да отдохните. А утречком я вас позову, заданьице свое новое скажу.

Разошлись усталые гости-женихи по спаленкам гостевым и – быстро уснули на перинах мягких.

И лишь один жених, который за спинами всех обычно стоял да хмуро вокруг поглядывал, не уснул, а пошел подглядеть, подслушать, что в комнате честной вдовы делается, кто ей такие мудреные советы советует. И был это сам Злой Окаян Косматый – хитрый, стоглазый, образ человеческий принявший обманно.

И точно, увидал он мальчонку в лукошке, услыхал, как он вдовицу словом ласковым успокаивает да дельные советы дает. Обрадовался лукавый злодей удаче своей, и тут же план воровской придумал.

Как ушла Прасковья Устиновна в свою опочеваленку, как уснул мальчонка в лукошке, злодей прокрался в комнатку, схватил лукошко и – спрятал под кафтан, полами широкими закрыл. Затем пошел к себе в спаленку, положил все в мешок, завязал, дырочку сделал, чтоб воздух шел, и довольный своим злодейством, лег спать.

Но не спится спокойно вдовице, ворочается она тревожно с боку на бок, поднялась с перины мягкой, к окошку подошла – и увидела она деревце, которое в день свадьбы посадили они  с Федором Бронеславовичем, без единого листика, опали листочки и родничок голубой у корня не течет, замолчал. Больно сжалось сердце женщины, побежала на сыночка посмотреть – и точно, увидела беду злую – не было ни лукошка в комнатке, ни Мальчонка-Смышленка.

И хотела заплакать вдовица, да не насмелилась, в руки себя взяла, и в комнату мужа пропавшего пошла – Авось, еще чего там увижу-найду, чего раньше не видела.

И точно, присмотрелась Прасковья Устиновна к вещицам разным, что муж берег, и увидела она на столе ясеневом лодочку игрушечную, но тяжеленькую. Взяла ее в руки, осмотрела со всех сторон, что с ней делать? А лодочка из бревнышка кленового так и прилипла к ручке, мол, бери с собой.

Приободрилась Прасковья Устиновна, вышла с лодочкой игрушечной из комнаты мужа пропавшего, пришла в спаленку и уснула, лодочку из руки не выпуская.

Вот и утречко пришло, Зорька Ранняя встала, Петушок Златобрюх росу собирает, поет-светит золотом по всему небу.  Да только не каждый увидеть то может. Опять собрались все гости-женихи в комнате, где хозяйка Прасковья Устиновна на табуреточке резной восседала. И злодей Окаян Косматый тут как тут, за спинами других прячется, уши навострил, зло ухмыляется, думает, что теперь уж ничего мудреного эта женщина не придумает, и место хозяина ему уж точно быстро достанется, заглотнет в пропасть свою все угодья да дома четы доброй, супругов верных, расширит свои пределы бурные морские.

- Гости добрые, женихи, - начала Прасковья Устиновна речь свою к ним держать. – Вчера в доме своем потеряла я лукошечко, берестяное, да по дну золотом усыпанное. Только золото не простое – добыл его Федор Бориславович у Моря ласкового, пути добрые открывающего. Указующего. Кто найдет его за час да три минуточки – того посажу рядышком с собою, женихом единственным себе выберу.

Вскочили гости-женихи, радостно руками замахали, вот уж дело-то простое, комнаты обыскать – кто кота позвал, кто воробья, кто улиточку, тоже, знать, люди не простые были. Разбежалась, разлетелась, расползлась вся их живность по комнатам. Только один злодей сиднем сидит, молчит, глаза выпучил, зло перед собой смотрит. Золота у него вдосталь, подложить на дно лукошка может – только золото «не той пробы» - жадное, хищное, не проведешь женихов-купцов, кто по свету поездил да многое повидал.

Подошла к нему  вдовица, спрашивает:

- Гость добрый, что ж ты сидишь? Чего заданьице не спешишь выполнить мое?

Молчит злой, сообразил, что провела его женщина – лукошко есть, а вот золота в нем нет, как вернуть? Вором прослыть не хочет.

Говорит вдовица ему:

- Верни мне, гость недобрый,  лукошечко и Мальчонку-Смышленку. Никому ничего не скажу, не побьют тебя гости-женихи за подлость да гнусность обманную, уйдешь восвояси живым и здоровым.

Что делать злодею? Принес лукошко со все еще спящим Мальчонком-Смышленком, отдал хозяйке и быстро ушел восвояси, только Море Бурное вспенилось еще больше. А тут и лодочка-игрушечка, будто коснулся кто, упала со столика и – оттуда монетки посыпались золота небывалого, непродажного, того самого, что от моря Доброго в дар Федор Бориславович получил. Радуга встала над теремом многоярусным, указывая лесенку-высоту для Солнца восходящего, куда подыматься ему Жаркому, Горячему. И стало вокруг так светло, точно  само Солнце Незаходящее, в комнатку вошло да все-все уголочки осветило, озолотило, принарядило. И вдовица девушкой красной выглядит, словно в трех чанах волшебных искупалась.

Закрыла от света такого слепящего вдовица очи и вдруг слышит – муж ее Федор Брониславович смеется, за руку белую ее берет.

Открыла она один глаз – точно муж ее, открыла второй – она вся в золоте да жемчугах  безценных стоит одетая, словно во сне диковинном!

- Как же это? Или мне снится? – всплеснула ручками белыми Прасковья Устиновна, светлая как Зорька Ранняя и  сияющая, как чешуя Дивной Белорыбицы.

- Нет, не снится, дорогая моя женушка-красавица! Видишь ты меня живым и здоровым наяву! Спали мы с тобой да и проснулись, мытарства и огорчения прошли, не достанет нас больше своим языком подлым - волнами море Злое.

И тоже стоит молодым да пригожим, усы без единого седого волоска вверх торчат, чуб молодецкий над бровями-стрелами.

- А где же ты был, и где Мальчока-Смышленка, сынишка наш? – припала к его груди Прасковья Устиновна.

- А был я в плену злого Окаяна Косматого. Спрятал он меня в морской завесе-паутине, сплетнями злых людей созданной, молвой липкой, слухами недобрыми, чтобы людям пути-дороги светлые не находил, на помощь к ним не шел, к Морю Доброму не вел, чтобы золотом жадным услаждались да жемчугом тленным сундуки свои полнили. А заодно он хотел и добро все мое на землице прибрать, слизать. Но  хозяин добрых Морских путей не оставил меня в беде, прознал про горе мое от птиц морских и Мальчонку-Смышленку – разрушителя всех козней-сплетен, интриг-подлостей направил нам в помощь.

И Федор Брониславович вдруг достает из рукавов широких и манок резной и уздечку серебрянную и лодочку кленовую с монетами золота небывалого, непродажного.

Ахнула жена его, ручками всплеснула радостно – уж очень замечательные вещицы эти было, жалко было расставаться!

- А я уж так привыкла с сыночком названым разговаривать, с Мальчонком-Смышленком, - вдруг загрустила Прасковья Устиновна.

Обнял ее муж и сказал твердо:

- Будет у нас теперь и сыночек славный, и доченька будет. Видишь, деревце наше опять зазеленело да как пышно! И родник чистый забил опять из-под него, да не тоненький, жиденький, а водой через края так и хлещет, что река полноводная! А света-то сколько солнечного в небе нашем!!!  Солнце-то как высоко стоит и радуга красуется! Жарко-то как!

И поцеловались муж с женою горячо, огненно! А тут и горе-женихи, неудачники собрались посмотреть на диво такое – вернулся муж давно пропавший из пучин безславия, живой и здоровехонек стоит, здоровее и славнее прежнего и богаче! Сундуки рядом стоят, полные морскими богатствами, нетленными! Бывшая вдовица красотой блещет неувядаемой! И нет за что зацепиться злому слову, нет к чему придраться. Переглянулись меж собой они и кто бочком, кто задком, прикусив язычки осиные, вышли за порог.

Только не ведали, что в сундуках тех – не злато и серебро, не жемчуга с самоцветами – а роса утренняя, собранная Петушком Златобрюхом и  новые паруса для кораблей из света чешуи Чудесной Белорыбицы сделанные – нет им износу.

И зажили по-новому Федор Брониславович и Прасковья Устиновна! Зажили счастливо у моря хрустального, прозрачного! Построили новый дом-терем, выше да светлее, а по комнатам весело бегали их детишки, игривые, пречудные и смышленые, словно из лукошка волшебного родились!

2024-2026г.г.