Хакеры Сновидений, -Группа Ворона! Гл. 15

Глава 15. Мой Двойник мне не Враг! ( Автор-Белый Всадник!)  Темнота не была пустой.  Она пульсировала — тихо, ритмично, будто я лежал внутри огромного, медленно бьющегося сердца.  И в этой пульсации ,снова, проступали звуки: не голоса учёных, а шёпот города из моих снов — скрип старых петель, далёкий гудок паровоза, чей-то смех, оборвавшийся на полуслове.

 Не сопротивляйтесь,Сергей! — голос Завьялова звучал теперь не из темноты, а как будто прямо в моей голове, мягко, но настойчиво. — Пусть образы приходят . Мы фиксируем каждый...

Я хотел ответить, что не сопротивляюсь...Что сейчас. я просто не понимаю, где реальность, а где проекция. Но слова не складывались. Вместо них в сознании всплывали образы из прошлого : двухэтажный троллейбус, шрам на виске Олега, реклама «Дитя Монпарнаса», пахнущая абрикосом паленка… Всё это было слишком вещественным для сна. Слишком настоящим!

И вдруг темнота расступилась! Не резко, а как занавес, который медленно отодвигают в сторону. Я снова стоял на той самой улице. На перекрестке Города Сновидений, Но теперь эта улица была другой.
Не такой, какой я её видел в многочисленных снах... Не такой, какой она была в тот раз, когда я встретил моего двойника, Слая.

В этот раз , на знакомой мне улице, не было витрин и мозаик. Здесь не было даже брусчатки. Только синяя , ровная поверхность, похожая на застывший пепел. Дома все так же стояли, но казались плоскими, как декорации, готовые упасть от первого порыва ветра. И небо… Небо было не голубым,  не чёрным ,— оно было пустым. Как экран компьютера , на котором стёрли все краски.

— Ты снова здесь! , — раздался голос Двойника. Но на этот раз он прозвучал не позади, а отовсюду сразу. Я смотрю, Ты всё никак не можешь остановиться.

Я резко обернулся. Слай стоял в десяти шагах от меня. Но он был другим. Не уверенным, не снисходительным. Он выглядел… уставшим. Под глазами залегли тени, пиджак был мятым, а на рукаве виднелось тёмное пятно.

— Что это за место? — спросил я.

Это  Пограничье, — ответил Слай. — То, что остаётся, когда миры перестают притворяться друг другом. Здесь нет витрин, нет кошек, нет мозаик. Только сама суть.

— Зачем ты меня сюда привёл, Слай?

— А я тебя и не приводил. Ты сам сюда пришёл. Потому что твой мозг ищет опору. Он цепляется за детали ,за мозаику, за кошку, за витрины. Но здесь деталей нет. Здесь только вопрос.

— Какой вопрос?

Слай грустно улыбнулся: Тот, который ты больше всего боишься задать, дружок. Даже себе...

Ветер, которого ЗДЕСЬ не должно было быть, шевельнул мои волосы. Я ясно ощутил холод, — не уличный, а тот, который пробирает до костей, когда понимаешь, что стоишь на самом  краю, перед прыжком в НЕИЗВЕСТНОЕ!

— А как ты считаешь, Слай, кто из нас настоящий? — прошептал я.

Слай улыбнулся, но в этой улыбке , в этот раз, не было цинизма и торжества. Только усталость.

— Вот он! Тот самый, долгожданный  вопрос. И знаешь, что самое странное? Ни один из нас не может на него ответить! Потому что , кто из нас с тобой «настоящий», — это не про физику. Это про память. Про тех, кто тебя ждёт. Про тех, кто верит, что ты — это ты.

 Ольга… — начал я.

— …думает, что ты чужой, — закончил он. — И это не моя вина. Это твоя вина. Ты слишком долго жил между мирами. И ты потихонечку, незаметно для тебя самого, начал стираться. И Ольга почувствовала это!

— А Галя?

Слай усмехнулся: Та, что подала заявление? Она верит в то, что видит. А видит она человека, который говорит странные вещи, теряется во времени, путает имена. Для неё ты, —психически больной человек...

— Но ведь я не больной!

— Конечно, нет, — спокойно сказал Слай. Ты нормальнее любого нормального человека!

Он сделал шаг вперёд, и синяя земля под его ногами чуть просела, будто была пружинистым батутом.

— Слушай,дружок, — сказал Слай чуть тише, и почти доверительно. — Я не хочу, чтобы ты исчез. Но я не хочу исчезать и сам. Если ты вернёшься, в свой Мир,я стану тенью. А если в твоем Мире навсегда останусь я, то тенью станешь ты! Это не ТРАГЕДИЯ!!! Это квантовая Физика!

— Тогда, что же нам делать?

— Слай твердо-уверенно сказал: Мы должны найти третий путь! Тот, что не разрушит ни одного из нас!

— Я тут же его переспросил: И каким же он может быть, этот Третий Путь?

Вместо ответа , Слай протянул руку. В ладони у него лежала маленькая, потёртая фотография. Я взял её... На снимке был я... Но не тот, что сейчас. А тот, каким я был в 1985 году, когда пришел из Афгана.— Молодой, в тельняшке , с уверенной улыбкой, которая казалась теперь чужой. Рядом стоял мой, погибший в Афгане , боевой друг, Олег — целый, живой, улыбающийся .

— Откуда это у тебя? — спросил я.

— Из еще одного твоего мира, — сказал Слай. — Из того, где твой боевой товарищ и сейчас жив! Где  всё и сейчас идёт так, как должно... Но этот мир тоже меняется. Он чувствует, что ты колеблешься. И он начинает меняться под тебя. Или ты под него.

— О чём ты, Слай?
Я говорю о том, что сны, это не просто картинки. Это каналы. И каждый раз, когда ты их видишь, ты тянешь разные реальности к себе. Или себя к ним! А когда ты перешёл в ДРУГУЮ РЕАЛЬНОСТЬ наяву… ты создал МНОЖЕСТВО НОВЫХ АЛЬТЕРНАТИВНЫХ РЕАЛЬНОСТЕЙ, и теперь границы между ними плывут. И эти Реальности ЖДУТ, какую из них ты сейчас ВЫБЕРЕШЬ!

Я посмотрел на фотографию. На лицах у меня и Олега , сияло светлое-солнечное счастье, которого я не помнил! Или помнил, но как чужой сон...

— Значит, я могу всё испортить?

— Можешь. Кивнул Слай. Но ты можешь и ВСЕ исправить! Если поймёшь, что тебе нужно не победить меня. А ПРОСТО договориться!

В этот момент я снова услышал тот самый тонкий звон, — как комариный писк, который был в лаборатории. Он нарастал, становился громче, перекрывая даже тишину этого перекрестка сновиденных Миров.

— Они тянут тебя обратно, — грустно сказал Слай, глядя куда-то мимо меня. Сделай же выбор! Сейчас или никогда!

— А ты?

— Я останусь здесь. Ответил Слай.  И буду ждать. Потому что если ты найдёшь третий путь… я тоже смогу ЖИТЬ ВЕЧНО.  Не как тень. А как… ДРУГАЯ часть тебя.

Звон стал невыносимым. Мир вокруг меня начал рассыпаться на квантовые пиксели!

— Держи! — крикнул Новиков, сквозь нарастающий квантовый шум. — Держи канал!

Я сжал в руке фотографию и…
…резко вдохнул!

Свет ослепительно-белый , больно ударил по моим глазам! Но я не зажмурился! Я смотрел прямо! На меня были устремлены два лица: бледное, напряжённое, — лицо Завьялова, и сосредоточенное, с прищуром, лицо Новикова.

— Он вернулся!, — выдохнул Завьялов. Живой и не вредимый!

— Пульс в норме! — пробормотал Новиков, глядя на приборы. — Но амплитуда… амплитуда эпсилон-поля была выше, чем мы рассчитывали. В три раза!

Я присел, на стул,  чувствуя, как тело снова становится моим ,— тяжёлым, реальным, живым. В моей руке всё ещё была зажата та самая фотография.

Новиков заметил её первым.

— Что это, Сергей?

Я с трудом разжал пальцы. Фотография упала на колено.

— Это… — я запнулся, подбирая слова.  Это из другого мира. Или из моего.  Но это ВАЖНОЕ доказательство!!!

Завьялов осторожно взял снимок, посмотрел на него, потом на меня.

—Значит  Вы СНОВА видели его? — спросил он. — Слая?

— Да. И он… он мне , теперь, не враг. Он просто хочет жить... Как и я.

Профессор Новиков нахмурился, подошёл к панели и начал быстро щёлкать переключателями.

— Если он тебе не враг, то мы смотрим на проблему неправильно. Мы думали, что это ПРОТИВОСТОЯНИЕ . А это… — он помолчал, — это согласование!

— Согласование чего? Переспросил Завьялов.

— Новиков уверенно ответил: Это СОГЛАСОВАНИЕ двух квантовых состояний одной личности. Двух версий одного Сверх-сознания!

Завьялов вдруг хлопнул себя по лбу.

— Павел Никитич, а что, если… что, если барьер не нужно ПРОЛАМЫВАТЬ? Что, если его нужно… просто настроить? Как радиоприёмник! Чтобы оба мира могли слышать, видеть, ощущать друг друга, но не сливаться!

Новиков замер, потом медленно кивнул:

Это называется, резонанс без интерференции! Да… теоретически это возможно. Если мы сможем стабилизировать эпсилон-поле на определённой частоте…

— Ворон с восторгом воскликнул: И тогда я смогу… что?

— И тогда вы с вашим Двойником…  сможете существовать параллельно, — сказал Завьялов , глядя на меня с новым, почти благоговейным интересом. — Вы понимаете, что вы только что принесли нам, Сергей? Вы принесли нам новое, гениальное решение!

— Мне нужно срочно увидеть Галю!, — сказал я. — Прямо сейчас!

— Зачем? — удивился Новиков.

— Потому что она, — мой якорь! Если я смогу объяснить ей… если она поверит, что я не сошёл с ума… тогда у нас будет шанс!

Завьялов уже надевал куртку:

— Поехали! Но слушайте меня внимательно, молодой человек: если Галя сейчас думает, что вы опасны… если она уже не одна… мы должны быть крайне осторожны.

— Она не такая,вы ее не знаете! — упрямо сказал я.

— Все не такие, пока не сталкиваются с НЕВОЗМОЖНЫМ , — тихо ответил Новиков. — Но вы правы. Без надежного якоря, мы не удержим надолго этот канал.

Мы вышли в коридор. Скоростной лифт опустил нас вниз, в сентябрьскую  ночь, которая теперь казалась не просто тёмной, а полной скрытых смыслов.

Город ждал. И ,где-то в нём,  ждала меня Галя. И, возможно, именно её вера в меня могла стать той самой ЛЮБОВНОЙ частотой, на которой два АЛЬТЕРНАТИВНЫХ мира смогут, наконец-то, услышать и понять друг друга.