Где ты была все эти годы? Глава III

Глава III

Пока тебе везёт – ты не
чувствуешь себя дураком.


– Вадос, привет! Ты же ещё хочешь себе Mustang взять? – довольно и со значимостью бизнесмена в голосе начал Веня.
– Привет, ну да, а чё? Денег сейчас всё равно нет таких. Задумка какая-то есть? – зевая, ответил Вадик.
– Смотри, есть тема, короче, не по телефону. Сегодня свободен вечером?
– Ну, да, пока свободен. – сонным тоном ответил он.
– Подкатывай тогда в «Пафос» на Тверскую, к шести давай, окей? – предложил Вениамин.
– Давай, давай, окей. – ответил Вадик и прекратил разговор.
К шести часам вечера Веня и Вадик сидели на втором этаже ресторана на Тверской улице, это была бывшая усадьба Салтыковых, интерьер заведения был выполнен в стиле курортной виллы Санторини. Они заказали себе по хайболу «Восходящее солнце».
– Смотри, в общем, такое дело есть: людям нужно легализовать доход... – только начал Веня, как его тут же перебил друг:
– Это чё, «отмывание» бабла что-ли?! Я-то тут причём? – с некоторыми возмущением возразил Вадик.
– Дослушай сначала, нафиг ты перебиваешь сразу?! Короче, «отмывание» – это так в девяностые говорили, сейчас это легализация. И что это за деньги – меня, если честно, не волнует. Идея такая – ты регишься как индивидуальный предприниматель – за «долю в деле», остальное я сам сделаю.
– Ага, а ты-то чё будешь делать?
– Будет у нас агентство по организации и подготовке фотосессий. Заключаем фиктивные договоры с нашими клиентами – ну, с тем, кому нужно, как ты сказал «отмыть» деньги, далее они оплачивают оказанные нами на бумаге услуги. Дальше эти средства кидаем по счетам, ну платим зарплаты там и, главное – инвестируем основным оборотом в недвижку через подставных лиц. Вот и всё – чистые деньги возвращаются к их владельцам, а мы с тобой получаем процент от оборота.
– И сколько? – со скепсисом в голосе спросил Вадик.
– Четыре процента пополам: два – мне, два – тебе.
– А суммы, суммы-то какие будут? Есть понимание? Риски опять же?
– Объёмы пока неизвестны точно, но не десятки миллионов, естественно… Риски? Да никаких рисков нет тут. Короче, я там всё разузнаю в деталях – как и что, и тебе потом надо будет зарегистрировать ИП. – сказал Веня и приложился к бокалу.
– Ладно, давай узнавай, сколько это будет – два процента. Наберёшь мне потом. – небрежно и с некоторым недоверием сказал Вадик.
После двух порций алкогольного коктейля Вадик заказал себе такси, а Веня укатил на своём любимом Porsche 911.

Если Людмила была гедонисткой, то её брат Вениамин – сибаритом, что по смыслу не так далеко одно от другого. В Российской Империи XIX века его называли бы повесой, а во Франции – фланером. Веня с юношества имел пристрастие к роскоши, пользовался дорогими вещами и аксессуарами, но ещё больше он был озабочен имитацией этой роскоши. Спустить все деньги за раз непонятно на что и не жалеть об этом – это про него.
Но он не был хозяином своего благосостояния, так как часто финансово зависел от отца, ему было проще играть привычную роль легкомысленного молодого аристократа, обманывать и себя и окружающих, умалчивая об источниках дохода, пускать пыль в глаза нетворкингом, благодаря которому он легко коммуницировал с «нужными людьми» разного уровня. В его списке контактов всегда находился уникальный «ценный человек» для решения разных вопросов (или чаще – только попыток их решения).
В компании отца Вениамин числился на должности заместителя директора по общим вопросам и занимался, по сути, непонятно чем – разными нестандартными поручениями и прочей ерундой. Часто его девизом во взаимоотношениях с коллегами был принцип: «я за вас свою работу делать не буду».
Веня не привязывался к вещам надолго, как и к людям, но свой автомобиль он обожал настолько, что публикации в его социальных сетях и каналах пестрили сторисами и фотографиями из разряда «я и моя машина». Он всегда находил случай засветить себя на фоне своего спорткупэ, кичась статусом, хотя, таким как он – следовало бы больше любить людей и пользоваться вещами, а не наоборот.   
Мания к эстетическому удовольствию и комфорту шла впереди всех черт его характера, среди которых были такие как: нетерпеливость, высокомерие и позёрство. Пользоваться статусными материальными благами, на которые он сам не зарабатывал, для него было так же естественно и привычно как дышать воздухом. Но, надо отдать должное, Веня был не только пафосным лоботрясом или лодырем. Например, он мог видеть возможности там, где другие натыкались на препятствия, потому что не был воспитан в атмосфере страха, не боялся неудач и личных финансовых потерь, не желая «считать копейки».
Порой, в его голову приходили, поистине, безумные идеи, приводящие к провалам, но его нестандартное мышление (особенно за бутылкой какого-нибудь изысканного крепкого алкоголя) иногда могло приводить в итоге к результатам. Только было одно «но»: Вениамин был склонен к нелегальным или полулегальным схемам заработка.
В том «бизнесе» по организации фиктивных фотосессий ему и его партнёру Вадику крупно повезло – в целом всё прошло гладко, проверки финансовых и следственных органов их миновали. За полгода молодые гении-предприниматели заработали где-то по четыре с половиной миллиона рублей, Вадик исполнил мечту и купил себе свежий Ford Mustang, ну а Веня просто беспечно тратил деньги на бренды и атрибуты респектабельной жизни. Вскоре компаньоны-инвесторы разорвали с ними отношения без объяснения причин, возможно, желая сменить напарников для обеспечения своей безопасности. 
После такого триумфа Вениамин осмелел и придумал новый стартап «на миллион» – уже без третьих лиц и знакомых, чтобы не было нужды делиться прибылью. По своим многочисленным связям и контактам, через третьи руки он договаривался с некими не известными ему состоятельными людьми на новую схему.
Речь шла об оформлении на Вениамина как на подставное лицо с целью перепродажи довольно крупных московских объектов коммерческой недвижимости, приобретённых на средства криминального происхождения.
Веня был лишь одним из звеньев длинной цепочки, однако, не понимал в данной схеме простую вещь – если финансовые контролирующие органы и спецслужбы выйдут на какое-либо одно звено, то схлопнуться может вся цепь, которая загремит под уголовную статью об «отмывании» денег, а Вениамин пойдёт по ней как соучастник. 
Кроме того, если бенефициары как реальные собственники недвижимости внезапно исчезнут или станут недоступными, то Веня как формальный собственник – окажется в ловушке: любой его конфликт с так называемыми «работодателями» может привести к шантажу, или просто оставлению его один на один с проблемами – как с налоговой службой, так и со следователями.   
Но пока что беззаботный Веня получал от жизни кайф. Он приходил на работу в фирму отца к одиннадцати часам утра, пил раф с ликёром, заигрывал с молодой секретаршей, шатался по офису, заглядывал с деловым видом в мониторы компьютеров менеджеров по продажам, давая понять «кто тут главный», а потом мчал на своём девятьсот одиннадцатом в неизвестном направлении снимать новые видосики для сторисов.
Однако Вениамин также не знал, что его новые партнёры по криминальной схеме уже совсем не того уровня, с которыми он работал ранее, «продавая» несуществующие фотосессии. Его новыми компаньонами были прибалты из Латвии, и они торговали наркотиками в относительно крупных объёмах. И тот факт, что его с ними свели – уже было крайне необычно, если бы он знал кто они – он бы или не поверил, или бегом побежал менять сим-карту и место прописки.
Эти таинственные люди применяли эффективные способы узаконивания прибыли. Для придания незаконным доходам видимости законных деньги от реализации наркотиков переводились со счетов российских банков на счета в другие российские банки, либо в зарубежные, причём в такие, которые располагались далеко от каналов транспортировки товара, так как в этом случае было сложнее связать банковские переводы со сделками.
Затем деньги маскировались, смешиваясь с легальными доходами фиктивных фирм сферы услуг, где был затруднён контроль за оборотом наличных средств: это были автомойки, салоны красоты, караоке-клубы. Такие фирмы в виде «мыльных пузырей» заключали липовые договоры оказания услуг, в результате чего на банковские счета абсолютно законно поступали очень немалые суммы.
Также была у этих новых партнёров Вени, к примеру, и такая схема: на доходы от торговли наркотиками ими приобреталась гостиница или отель. С помощью применения способов ведения чёрной бухгалтерии «мёртвый» отель фиктивно превращался в густо заселенную гостиницу, показывая на бумаге всем контролирующим государственным органам высокую рентабельность. Вот и всё – идеальные условия для «отмывания» денег созданы.
Пока Вениамин играл в талантливого предпринимателя, его сестра Ева играла роли в Государственном академическом Малом театре, куда она не так давно перешла работать из театра на Таганке. Причиной её увольнения с предыдущего места работы был главный режиссёр, который оказался не прочь злоупотребить своим служебным положением. Быстро подметив фактурную и яркую внешность Евы, он поначалу безобидно флиртовал с ней, затем начались недвусмысленные намёки на «простой способ выйти из ролей третьего плана», на что Ева с укором посмотрела ему в глаза, потом на его обручальное кольцо, развернулась и ушла, хлопнув дверью.
Устроившись в Малый театр, она надеялась начать с чистого листа. Женщина – директор театра, и главный режиссёр – они при знакомстве показались ей вполне адекватными людьми.
Впоследствии в Малом Ева будет играть разные роли: от Снежной королевы до Агафьи Тихоновны из «Женитьбы» и Маши Мироновой из «Капитанской дочки», но любимыми её ролями будут герои из пьес Островского.
А пока Ева играла второстепенные роли, всё шло как обычно и даже неплохо: спектакль за спектаклем, премьера за премьерой, частое мужское внимание со стороны актёрского состава, не переходящее её границы, вполне дружный и приветливый коллектив.
Но в один из весенних субботних вечеров на смартфон Евы поступает звонок главного режиссёра театра:
– Ева, вечер добрый, – прозвучал голос со спокойным достоинством.
– Здравствуйте, Константин Константинович... – ответила она, не ожидая такого звонка.
– Я тебя не сильно потревожил в твой выходной? – более живо спросил главреж.
– Нет, что вы, нет конечно, я очень рада вас слышать! – она поспешила заверить его.
– Ева, я принял решение – думаю, ты не откажешься играть Купавину? – как бы, между прочим, спросил он, предвкушая её восторг.
– Константин Константинович... – начала она говорить, но её перебил собеседник.
– Так. Сразу оговорюсь: это решение продиктовано объективными мотивами и здесь нет задела для манипуляций и прочего... Ты, думаю, понимаешь, о чём я.
– Константин Константинович, спасибо вам, я так вам признательна... Я мечтала об этой роли. – произнесла она с трудно скрываемыми слезами радости.
– Вот и хорошо. Всё – значит готовимся. Всего доброго, до понедельника. – бодро попрощался главреж и положил трубку.
О первой главной роли Ева, конечно же, мечтала давно. Теперь она начала вникать в характер богатой молодой вдовы Евлампии Купавиной из пьесы Островского «Волки и овцы».
Перед своим дебютом в главной роли вышеупомянутого произведения Ева много тренировалась не только на репетициях в театре, но и дома, по дороге на работу и обратно, в кафе. Ведь это будет не просто её первая главная роль, это будет премьера постановки!
Дома Ева работала над яркостью разных эмоциональных образов, быстротой смены между ними, эмоциональной памятью: одну и ту же фразу она повторяла с разным настроением, перед зеркалом делала движения, напоминающие стихии природы, пытаясь быть похожей на воду, ветер, огонь. В транспорте и общественных местах развивала ассоциативное мышление и фантазию: в метро или в кафе она наблюдала за незнакомыми людьми и на основе их внешности придумывала им биографию и привычки.
Ева мечтала пригласить на этот спектакль отца, она хотела, чтобы он увидел её игру на сцене в главной роли, ведь  премьера спектакля пройдёт на одной из самых известных и старых театральных сцен столицы.

– Алло, пап, привет! – Всеволод услышал в трубке бодрый голос Евы.
– Дочь, привет, привет... – ответил он занятым голосом.
– Папа, я хочу пригласить тебя и маму на премьеру спектакля Островского, где я буду играть главную роль! Премьера, представляешь, пап! – радостно сказала она, стараясь донести её до отца.
– О, хорошо, премьера, главная роль... – с некоторым удивлением ответил он.
– Премьера будет через две недели, пап ты придёшь? Маме я позвоню сейчас, скажу тоже.
– Да-да, я очень постараюсь быть, просто, у меня тут командировка намечается в Новосибирск… ты мне напомни ещё за три дня, поставлю в план.
– Хорошо, конечно напомню, обязательно напомню!
– Так, дочь, у меня совещание сейчас будет, давай, потом ещё созвонимся... – торопливо сказал он и положил трубку.
Всеволод открыл свой ежедневник и, пролистав несколько пустых страниц, написал: «Премьера Евы в театре», обведя в круг эту запись. Он около минуты смотрел в окно на проезжающие машины, вертя в руках свой смартфон, потом снова взял перьевую ручку и решительно вычеркнул эту запись из ежедневника. 
Премьера состоялась без Всеволода в зале. По телефону он до последнего не говорил Еве, будет ли он на её дебюте, но так в итоге и не приехал. Перед выходом на сцену Ева думала: «Отец опять не нашёл свободного времени на меня, или не нашёл желания?». В зрительском зале на первых рядах сидела её мать Лилия, что немного утешало Еву.
Очарований и иллюзий относительно сказочности театральной среды у неё уже не было, они разбились о предыдущее место работы. Хоть с юных лет Ева старалась не доверять людям, помня, что кого-то доверие обезоруживает, а кого-то – вооружает, – в её сердце всегда находилось место для веры в то, что не всё потеряно и где-то есть люди, которые тебя не подставят и не используют.
Рецензии критиков на этот спектакль буквально разорвали театральные журналы Москвы. Например, один из видных и авторитетных театральных критиков писал:
«Похоже, что в театральном мире произошло событие. Да-да, вчерашняя премьера на пьесу Островского представила нам не очередного дебютанта в одной из главных ролей, она открыла тайник с сокровищем! Ева Тихомирова в роли молодой вдовы Евлампии Купавиной с первых минут появления стёрла границу между залом и сценой... От её яркого и живого взгляда вкупе с чудесной мимикой невозможно было отвернуть глаз, смотреть на её жизнь в роли – удовольствие высокого качества! Да, она не играет роль – она проживает её, не жалея себя. Она говорила, и мы внимали прекрасному голосу, она молчала – и зал замирал. Думаю, что нам нужно запомнить это имя – Ева Тихомирова, о ней мы ещё услышим».
Но мир закулисья был жесток и Ева об этом, естественно, знала.
Во время первого же антракта на Еву посыпались фальшивые и притворные поздравления со стороны некоторых из актёров «старой гвардии», например, они так восхищались её неожиданно удачным дебютом: «Сегодня просто небывалые овации! Наконец-то Константин Константинович разглядел в тебе что-то, кроме внешности», «Евуль, ты всё-таки вняла моим подсказкам, видишь, как сразу всё заиграло!», «…когда твой голос дрогнул, это даже как-то добавило красоты…» и прочие реплики с дрянным подтекстом, которые оставляли после себя ничего, кроме чувств смятения и ещё большего недоверия к людям.    

Даже заслуженная актриса и прима театра Дина Заславская не преминула подойти к ней после окончания спектакля:
– Евочка, ты просто сияешь! Твои грим и костюм создали тебе такой прекрасный образ! – сказала она и тут же удалилась. Между строк, конечно же, сквозило «твоя заслуга тут мизерная, причина успеха кроется в работе гримёров и костюмеров».
Еве вдруг захотелось уехать далеко-далеко, туда, где нет никого из знакомых, где всё другое и все другие, где нет зависти и хищничества, а есть участие и забота.
После окончания спектакля Лилия встретила Еву в фойе театра. Первая заговорила дочь:
– Мам, ну как тебе? Понравилось?! Какой я была в роли? – нетерпеливо спрашивала она.
– Доча, ты блистала, конечно понравилось. – сдержанно и без восторга ответила Лилия.
– А ты видела, какие овации были?! – не сдерживая слёзы, спросила Ева. В этих слезах были и радость от успеха, и боль от зависти коллег.
– Да, было здорово, такой шум стоял… – улыбнувшись, сказала мать, и приобняла дочь.
– Мам, поедем, посидим, что ли где-нибудь? Хотя бы отпразднуем мой дебют… давай в ресторан или бар, куда ты хочешь?
– А давай, поехали куда-нибудь, мне всё равно.
Ева вызвала такси, и они поехали в ресторан, чтобы просто спокойно посидеть и поужинать, выпить чего-нибудь согревающего. Пока они ехали в такси и молчали, Ева вспомнила университет и её первые серьёзные романтические отношения, ей вспоминались дождливые свидания с Игорем, но той любовной ностальгии, какую обычно испытывают мужчины после ярких отношений с женщиной, она не испытывала. Сейчас ей просто хотелось ощутить мужскую заботу и поддержку, но её не было ни дома, ни в театре, ни где-либо ещё. Даже отец не захотел приехать к ней тогда, когда для неё это было очень важным.
Тем временем в кабинете Вениамина раздался телефонный звонок. Обычно он не спешил подрываться и брать трубки на рабочий телефон, так как считал, что быстро отвечают на звонки или подчинённые, или те, кто кого-то боится, либо те, кто пытается выслужиться перед руководством.
Он нехотя подошёл к стационарному телефону и поднял трубку. Не успев ответить «да», он услышал раздраженный голос отца:
– Ты где шляешься?! Зайди ко мне! – приказал отец и в трубке начались гудки.
Веня залпом допил свой капучино и направился в кабинет генерального директора.
Он открыл дверь в кабинет, вошёл и тут же Всеволод начал уже спокойным тоном:
– Скажи-ка мне, мил человек: чем ты сейчас занят?
– Выполняю твое задание, по этим, как их... Делаю сводку из соцсетей аккаунтов сотрудников. Ты ж сам просил справку сделать: у кого какие связи, интересы и так далее.
– Да, помню. Так, жду эту сводку до конца дня. И, давай записывай поручения: первое: найди в интернете десять негативных отзывов о нашем продукте и придумай, как мы можем использовать это в нашей рекламе. Второе: созвонись с бывшими сотрудниками, что уволились за последний год, узнай у них настоящую причину ухода. Третье: нужно проверить нашего Виталия Николаевича, не нравятся мне его разговоры, я больше ему не доверяю. Придумай, как можно проверить его лояльность, не знаю, ну... в конце концов, письмо ему направь от лица крупной компании и обещанием суперзарплаты. Посмотрим, как он себя поведёт. Четвёртое: мне нужно знать планы этих, «СтройФасадПроект», можешь представиться студентом, сказать, что пишешь дипломную работу – выведай максимально их планы: куда они развивают сеть сбыта, какие новые технологии у них производстве, кто поставщики и прочее. Срок тебе на этот пункт – два месяца. Остальное – две недели. И ещё: напомни там, этому гусю о его прошлом косяке, намеки, если он ещё раз будет спорить со мной на совещании – пожалеет. Всё, иди.
Сегодня был тот редкий день, когда Веня засиделся на работе до 17.00, выполняя поручения отца. К вечеру он настолько утомился, что сказал себе: «сегодня я точно заеду в тот бар на Фрунзенской набережной и выпью свой любимый коктейль, заодно и живая музыка там есть, отвлекусь от этой офисной рутины».
Когда он вошёл в бар, то обратил внимание, что людей тут сегодня совсем немного, и музыкантов пока что нет. Скоро Вене стало совсем скучно пить в почти пустом баре и его душа, вдруг, потребовала диалога. Пока не было живой музыки, он решил подсесть к кому-нибудь за барную стойку, скрасив ожидание разговором. Он направился к некому незнакомцу. Внешне это был очень спокойный, тёмноволосый и в меру строго одетый мужчина лет сорока. Его тёмно-синий костюм хорошо сочетался с чёрно-белёсой футболкой и тёмно-коричневыми классическими туфлями. Лицо было не брито, но и бороды ещё не было. Незнакомец также сидел в одиночестве и неторопливо потягивал виски с лимонадом из хайбола.
– Можно присесть? – расслабленно и непринуждённо спросил его Веня, показывая рукой на соседний стул.
– Пожалуйста, почему нет, – ответил он.
Веня протянул ему руку:
– Я Вениамин. – представился он и с интересом посмотрел на его хайбол, чуть прищурившись.
– Александр. – ответил он и они пожали руки в знак знакомства.
Веня обратился к бармену и заказал себе ещё один Лонг-Айленд.
– Господи, Боже… Ну как можно так круто готовить напитки! Всегда удивлялся – как эти бармены не роняют бутылки и стаканы, цирк, да и только… – говорил немного отстранённо Веня, как будто самому себе.
– Ну, их учат этому, по-моему, называют их бартендерами. – тихо сказал Александр, привычно глядя на работу бармена.
– Да? Первый раз слышу это слово… – удивился Веня и протянул руку к стакану.
Разговаривая около полутора часов на отвлечённые темы и про политику, они заказывали алкогольные напитки один за другим.
– Ты в Бога веришь? – спросил Александр Вениамина, перейдя с избитых социально-политических тем на новый предмет беседы.
– Не верю я. А почему ты спрашиваешь? – удивился он.
– Меня всегда забавляло то, что атеисты произносят имя Бога, или даже призывают Его… Зачем? Как-то странно получается, не находишь?
– Ничего нет странного, это просто шаблонные выражения и слова, – ответил Веня и отхлебнул из стакана.
– Не соглашусь. Шаблонные слова и клише всегда можно чем-то заменить, а вот Бога и Его имён – никто и ничто не заменит, – возразил Александр, на что Вениамин ответил:
– Непонятно ты излагаешь, совсем. И потом, в жизни существует такое понятие как «случайность», понимаешь? Вот она-то и правит балом.
– Вень, случайностей и рока нет, это миф. То, что ты называешь случайностями – это результат тех обстоятельств, в которых ты когда-то сам принимал и сейчас принимаешь живое участие, ты влияешь на события и ход жизни своей свободной волей. А то, что происходит независимо от тебя, ну, например, пассажирский самолёт падает – здесь проявляется воля Бога. И эта воля – не набор хаотичных решений, хоть нам и кажется так, воля Бога учитывает наши с тобой действия и наше духовное состояние.

– Сложно что-то у тебя всё…
– Хорошо, сейчас постараюсь объяснить. Ну вот, скажи, разве мог случайно без Творца и без творческой идеи возникнуть наш мир, вся вселенная, где всё подчинено законам разного вида, где есть красота и инженерный гений? – с интересом спросил Александр, ставя свой хайбол на барную стойку.
– Конечно, мог! И таких вселенных, как наша, может быть бесконечно много, они взрываются и снова сжиматься, и так до бесконечности. – с уверенностью парировал Веня. Его мимика тут же стала серьёзнее.
– Ну, если обезьяна будет долбить по клавиатуре, то вряд ли у неё получится напечатать каких-нибудь Братьев Карамазовых, или написать копию картины Айвазовского, – с улыбкой сказал Александр, взглянув на картину с морским сюжетом на стене.
Вениамин ободрился, выпрямив спину, и поспешил возразить:
– Ну, не факт, знаешь ли, всё может быть, обезьяна обезьяне – рознь. Раньше не могли, теперь некоторые могут, и всё, что создал человек – тому подтверждение. Ну, ты понимаешь, о чём я. – сказал он, смеясь. 
– А как же врождённое понимание добра и зла, хаоса и разумной структуры, красоты и уродства? Эти свойства человеку даны ведь от рождения! Хотя, общество маринует людей в разврате, приучает не париться по поводу морали и совести, но совесть почему-то не уничтожена – она как следы Бога.
– Ха-ха, говоришь, совесть не уничтожена? Ну-ну, рассмешил! – рассмеялся он и добавил – и, потом, это всё может оказаться иллюзией, всё эти твои понятия о красоте, морали – они не поддаются научному объяснению. – сказав это, Веня был доволен собой и расслабленно опёрся на спинку стула.
– Да, можно конечно убедить себя даже в том, что жизнь – это сон. Только реальность от этого никуда не девается. Если страус спрятал голову в песок, то он, конечно, получил иллюзию безопасности на короткое время, но... его зад всё равно под угрозой, – сказал Александр и улыбнулся.
– Не соглашусь и тут, неудачный пример приводишь. Тут, смотря, кто во что верит... Ты в Бога веришь, я верю в материю и науку.
– Но пойми ты, что Бог никуда не исчезает из-за отсутствия веры в Него, Он просто есть! Хочешь ты этого или нет. Вот скажи, что ты теряешь, веря в Бога? – спокойно спросил Александр.
– Ну… – задумался Вениамин, отпил коктейль и посмотрел в потолок.
– Нужно просто признаться себе: ты теряешь только свободу легко совершать преступления там, где бессильны законы государства, общества и отдельные люди. Это могут быть преступления разные: от нарушения статей уголовного кодекса до супружеских измен. Я ни на что не намекаю… – сказал Александр и засмеялся, похлопав по плечу собеседника.
Веня тут же нашёлся и с удовольствием задал вопрос:
– А вот скажи-ка мне, верующий ты мой, вот что: зачем Бог подвергает страданиям или смерти ни в чём не повинных людей, детей?
– Если ребёнок гуляет у обрыва, не видя явной опасности, то мать сделает всё, чтобы его спасти, даже если придётся сделать больно, а хирургу приходится резать пациента, чтобы он не умер. Люди сами принесли в мир зло, Бог его не творил. Знаешь, есть такое диалектическое отличие атеиста от верующего: атеист считает, что жизнь дана человеку на время, а смерть – навсегда, верующий же думает наоборот. И потом, что самое главное-то, в чём вся суть: Любовь больше справедливости, она выше её. По справедливости, все мы давно уже не должны сидеть тут и кайфовать, чиллить и пить коктейли. Бог милует и щадит меня, ожидая исправления моей жизни. Вень, почему человек идёт на смерть ради своего друга? Потому что он любит его и не думает о своей смерти в этот момент. Поэтому же и Бог есть Любовь, ведь Господь добровольно умер в человеческом теле – ради тебя, ради меня, принял все тяготы и страдания, хотя Он мог бы этого не делать.
Они сидели молча некоторое время, допивая свои напитки, в то время как начиналась программа с живой музыкой: сегодня выступала группа «Неспящая Красавица», на небольшую сцену вышли пятеро человек: барабанщик, бас-гитарист, два гитариста и одна весьма артистичная блондинка в туфлях на высоком каблуке и в чёрном платье с кружевными рукавами.
Вениамин и Александр больше ничего не заказывали, они просто сидели и смотрели, как рокеры ловко подключают свои инструменты, время от времени делясь репликами и мнениями на этот счёт. Совсем скоро зал наполнился гитарными рифами и красивым женским вокалом.
В смысл песен они не очень-то вникали, их внимание изредка останавливалось на отдельных фрагментах, таких как:
«Я не буду тебя заставлять любить
И не жду твоих объяснений.
Только скажи, где же смелость жить
С результатами общих решений?
Припев:
Я утром проснулась с болью головной,
Но хотела проснуться с тобой.
В белый смотрю потолок
Наедине с тишиной».

Вениамина привлекла, например, такая песня:
«В его сторис – бренды и море,
На запястье – дорогие часы,
Прокатный Порше в этом наборе –
Как венец показной красоты.
Его «бизнес» – чаты в Телеге,
Где мемасики и трёп до зари.
Наш герой – современный Онегин, –
Ты на него посмотри.

Припев:
О-о-о успешный успех!
Он как грим на его лице,
Но папина кредитка опять на нуле.

Этот парень – виртуоз показухи,
Живёт красиво, только в кредит,
Любитель пафоса и разной движухи,
Его спонсор – кредитный лимит.
Стильные Gucci с маркетплейса –
Ты на фальшь не ведись.
Пусть играет свою яркую пьесу
Под названием «роскошная жизнь».
Не дослушав песню, Веня попрощался с Александром и поехал домой отсыпаться.