Где ты была все эти годы? Глава X и Эпилог

Глава X

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает», Мф. 19:6

 

– Я хочу, чтобы у тебя было золотое обручальное кольцо, а у меня – серебряное, – сказала Ева, рассматривая витрину большого ювелирного салона.
– Милая, почему?! Почему не золотое? Я хотел нам обоим золотые купить… – недоумевал Александр, вопросительно глядя на неё. 
– Санечка, у меня золотых украшений – пруд пруди, ты забыл, что я – актриса? – ответила она нежно, взяв его за локоть, а потом звонко засмеялась, стараясь удержаться от этого смеха, но не могла – эти эмоции были вызваны переполнявшим её счастьем. Затем Ева спокойно добавила:
– Хочу, чтобы золотое кольцо символизировало солнце в нашем брачном союзе, а ты бы, как муж, соответствовал этому солнечному свету. А серебряное – было бы подобием меньшего светила – луны, она бы блистала отражённым солнечным светом… Как тебе такая идея? – сказала она и посмотрела на него снизу вверх, загадочно улыбаясь и переводя взгляд то на витрину, то на его всё ещё немного удивлённые глаза.
– Весьма красиво… Если ты хочешь так – я согласен и не буду с тобой спорить, – ответил он, взяв её одной рукой за талию.
Сейчас Александр не чувствовал ничего, кроме той любви к Еве и восторга относительно её слов, от которых все посторонние мысли убежали прочь, оставив их один на один. Он, не раздумывая, крепко обнял её и поднял так, чтобы её лицо оказалось около его губ, затем он поцеловал её, но это длилось недолго, так как Ева не хотела это афишировать в людном месте.
Они не хотели стандартной, заурядной свадьбы в ресторане или на теплоходе, и вопрос в данном случае был не в том, что нужно сэкономить на праздновании – им просто не хотелось привычных шаблонов, пафоса и торжественной напыщенности.
Неформатная свадьба проходила в последних числах августа в здании дворца культуры ЗИЛ, который находился на территории, где когда-то ударно работал уже не существующий теперь завод им. Лихачёва. Александр договорился через своего друга Михаила с директором этого учреждения, арендовав на сутки зал библиотеки вместе с располагавшейся в ДК полноценной обсерваторией с раздвижным вращающимся куполом и уникальным антикварным телескопом Рейнфельдера-Хертеля. Читальный зал этой библиотеки располагал пространством для разных мероприятий – от камерных банкетов до дискотеки.
В ночь с пятницы на субботу стояла очень ясная погода и молодожёны прибыли днём, чтобы застать закат.
Сегодня Ева была одета в шёлковое платье-комбинацию цвета «пыльная роза» длиной чуть ниже колена, поверх – лёгкое более тёмное кашемировое пальто того же цвета, на её ногах красовались замшевые лоферы на плоской подошве, а декольте и запястье украшали ожерелье и браслет из крупного барочного жемчуга. Александр сегодня щеголял в тёмно-синих костюмных фланелевых брюках, водолазке из мериноса и пиджаке свободного кроя из мягкой шерсти.
Они припарковали свой красный Plymouth Barracuda на территории дворца культуры, Александр достал из багажника огромный букет кремовых роз, связанных широкой шёлковой светло-сиреневой лентой, и они неторопливо, прогулочным шагом направились к входу в здание, но задержались на улице, о чём-то разговаривая. 
Немногочисленные гости к этому времени уже слонялись кто по зданию, кто по территории. Со стороны Евы приглашены были только родители и сестра, а со стороны Александра – друг Михаил. Они, конечно же, хотели, чтобы на свадьбе присутствовал и Вениамин, но в разговоре с сестрой по телефону он сказал, что очень сильно занят и как раз в этот день он уезжает в Сочи по делам, которые никак нельзя отложить.    
– Ты только посмотри, пап, в какую дыру мы приехали, – с ехидной насмешкой съязвила Людмила. – Вместо того, чтобы снять для свадьбы твоей дочери нормальный статусный ресторан, этот чернорабочий пролетарий привёл её в совковое ДК – ну как бедный студент, в самом деле. Ну, хоть бы захудалый лимузин гостям заказал!
– Ну, она, глупенькая, в тридцать восемь решила, что это – любовь. А ты чего? Завидуешь, что ли, что сестра замуж выходит, а ты одна? – хладнокровно ответил отец и с вопросительной улыбкой посмотрел на старшую дочь.   
От услышанного в свой адрес Людмилу резко обуяло чувство негодования, и её симпатичное лицо сменило ехидную мимику – на гневную. Чтобы её не услышали молодожёны, она попыталась говорить немного шёпотом, но всё равно вышло довольно громко:
– Чему тут завидовать?! Да мне её просто жаль, она привыкла к вниманию на сцене, а тут – придется играть роль вечной кормилицы. Где он работает? В гаражах у дяди Васи? Его доходов наверняка хватает только на еду и бензин для его старых корыт! Ну, ты же знаешь, зачем он на ней женится – квартира, BMW – это всё чьё? Твоё! Этот ловелас – как Золушка, только наоборот. А она актриса, у неё – имя, она могла бы крутить роман с продюсерами и спонсорами. А этот что? И посмотри, как он собственнически на неё смотрит.
– Реставратор... – ожесточённо и со скептицизмом проговорил Всеволод, сплёвывая на пыльный асфальт. – Раньше таких работников без всякого пиетета называли «автомеханиками». А сейчас – все вдруг реставраторами стали.
Когда совсем стемнело, то все сидели в просторном библиотечном зале ДК с высокими потолками за отдельными круглыми столиками, накрытыми белыми скатертями, которые доставали чуть ли не до паркетного арнаментного пола. Стены читального зала были сплошь уставлены разношёрстными книгами, что создавало для свадебного празднования довольно незаурядную атмосферу. Из аудиоколонок, закреплённых на стенах, мягко звучали музыкальные произведения «золотого века» русской классики вперемешку с хитами заокеанской рок-музыки: «Руслан и Людмила» Михаила Глинки, «Riders on the storm» The Doors, «Евгений Онегин» Петра Чайковского, «All Along the Watchtower» Джимми Хендрикса и другие.
– Ну что, дорогие мои… Я, как отец, сейчас должен бы был сказать: «Дочь, ты, наконец, нашла свои крылья, крылья счастья». Но я скажу: «Если ты думаешь, что нашла эти крылья, то смотри, чтобы они не унесли тебя к солнцу…».
Из-за неоднозначности отцовского тоста за столиками наступила пауза, и лишь Людмила еле слышно хихикнула, не удержавшись от так любимого ей ехидства.
– Ладно, ладно, шучу я. Александр, ты – человек... харизматический, импозантный. Ева говорила, что ты можешь из ведра болтов Феррари собрать. Но, всё-таки, вот, скажи мне, любезный, а из чего ты будешь собирать её счастье?..
Александр, зная в общих чертах неприветливое отношение Всеволода к себе, не был удивлён его словам. Не раздумывая и не вставая с места, он ответил на вопрос:
– Всеволод Андреевич, дорогой, раз уж речь снова  зашла про болты… мы с моей любимой, прекрасной Евой – просто подошли друг другу, как болтик и гаечка. Вот так. И, потом… счастье, как вы изволили выразиться – его не собирать надо из чего-то, а каждый день работать над ним, отдавая своё время и силы для любимого и близкого человека. Подумайте об этом.
После поученного ответа Всеволод, молча и недовольно поставил обратно на стол бокал с виски, не отпив из него ни грамма. Он попросту не находил слов для того, чтобы можно было красиво парировать на этот демарш зятя. Но тут в дело решила вступить Людмила. Держа в руке уже далеко не первый за этот вечер бокал шампанского, и находясь под хорошим градусом, она выдала ещё более оскорбительный пасквиль:
– Александр, скажите-ка нам, правда, что вы разорились на прошлой свадьбе? И, кстати, вы, случайно, не любите ли дарить чужие кольца?..
В зале снова наступило молчание, на фоне которого слышна была лишь музыка. Но Ева не растерялась и отразила едкую контратаку сестры, сказав с лёгкой улыбкой:
– Людок, милая моя, я понимаю, что в сорок три, наверное, обидно пытаться поймать заветный букет в десятый раз, но, всё же, во-первых, не сочиняй небылиц, а во-вторых, уж поверь, – тут Ева медленно провела рукой по читальному залу, и продолжила – Это всё стоило гораздо дороже всех твоих пластических операций.
После такого эмоционального застолья у всех возникало желание подышать свежим вечерним воздухом, или отвлечься от этих натянутых разговоров. Приглашённые то выходили на улицу, то подходили к полкам с книгами, которые много лет никто не трогал и не открывал.
– Кстати, а когда мы пойдём в телескоп ночное небо смотреть? – у всех громко спросила Людмила, не обращаясь к кому-то конкретно. Не получив ответа, она спешно пошла в сторону выхода, чтобы утешить себя сигаретой, которые она начала курить не так давно.
Через некоторое время Александр также вышел на улицу, чтобы забрать из машины зарядное устройство для смартфона. Вынужденно встретившись с Людмилой, она его окликнула:
– Слушай-ка, «механик-маляр», подойди-ка… – подозвала она его и затянулась глубже. – Знай, если что, у тебя нет шансов – папа надёжно защитил её наследство, ты ничего не получишь, ты зря стараешься. К тому же, она не любит тебя, у неё была уже однажды очень серьёзная любовь, а молния, как известно, не бьёт два раза в одно дерево. Так-то, красавчик…

Александр терпеливо выслушал её и, глядя в глаза, ответил:
– Люд, у тебя губа накрашена неровно… Кстати, я могу подшаманить твою Тойоту за недорого, мне не жалко. А вообще, видно же, что ты просто завидуешь, что у Евы есть муж и сцена, а у тебя – только роль злой сестры в этом балагане.
– Да ты кто вообще?! – злобно начала она, – Безродный ремесленник! У меня свой маникюрный бутик, а у тебя-то что? Пыльный гараж со старыми вёдрами? Ну-ну… – её лицо покраснело от злости, и она полезла в свой клатч за второй сигаретой.
– А у тебя клиентов много в твоём бутике-то? То-то. Тебя гложет, что Ева нашла нормального мужика, который не просит у неё денег и не спит с её подругами, в отличие от твоих…
Александр не успевает закончить фразу, как Людмила замахивается на него клатчем, но тут из двери здания на улицу выходит Михаил и она опускает руку, после чего торопливо уходит обратно в зал. «Через год всё равно разведутся...» – сказала она сама себе и нервно начала наливать шампанское в бокал. Люда перестаралась с мерой, и пена хлынула через край, залив её ноги в новых открытых туфлях на анкл-стрепе. «Твою ж…» – ругнулась она и заторопилась в дамскую комнату отмываться.   
– Ну и сестрёнка у неё… Нагловатая, мягко скажем. – отметил Михаил, поджигая папиросу немецкой бензиновой зажигалкой Rowenta, которую ему подарил один из клиентов их реставрационной мастерской. 
– Да. Но я уже всё высказал ей, что хотел. А вообще – несчастный она человек, вот и всё. 
– Но, всё-таки, должен сказать, что ты отлично держишься, я бы уже давно распатронил её змеиный язычок… – смеясь сказал Миша.
После праздничного ужина директор обсерватории пригласил молодожёнов и гостей в купол с телескопом.
Городское расположение обсерватории вносило свои коррективы в качество наблюдения за небом, так как свет от фонарей и атмосферная дымка загрязняют изображение.
Когда все поднялись в купол, то через пять минут адаптации зрения к темноте погас даже служебный красный фонарь, после чего открылся сдвижной сектор купола телескопа. Чтобы выровнять температуру зеркала телескопа с уличной, перед началом процесса наблюдения включились специальные вентиляторы, а громоздкая механика системы движения телескопа работала плавно.
Ассистент обсерватории поймал Вегу – ярчайшую звезду в созвездии Лиры. Вега – белая с голубоватым оттенком звезда, расположенная близко к Земле, астрономы называют её эталоном яркости. Затем ассистент перешёл к основному окуляру с малым увеличением, чтобы проверить точность, а потом установил мощный окуляр с трёхсоткратным увеличением для детального обозревания.
Московское небо имело розовато-оранжевый фон, поэтому хорошо были видны только самые яркие объекты: Луна со своими сухими морями, «ржавые» полосы Юпитера и его спутники, кольца Сатурна, двойные звёзды Альбирео – золотая и голубая, шаровые скопления были похожи на россыпь сахарной пудры на чёрном бархате.
Когда сеанс астрономии был окончен, купол закрылся, а телескоп ушёл в «домашнее положение» объективом вниз. Александр и Ева вышли на улицу, вернувшись снова в этот шумный, привычный им мир.
Держа друг друга за руку, они медленно шли и смотрели на уже другое небо.
– Саш, смотри, теперь небо над Москвой кажется таким пустым, хотя мы с тобой только что видели, что оно живёт.
– Да, милая, отсюда кажется, что эта жизнь спрятана от нас всех за пеленой городских огней.
Родители и сестра уже собирались уезжать домой, а молодожёны планировали убыть в шикарный свадебный гостиничный номер на шестьдесят седьмом этаже в апартаментах Москва-Сити, который Александр забронировал накануне.   
Перед самым отъездом Всеволод подозвал к себе Александра, чтобы что-то сказать.
– Милая, я сейчас вернусь, твой отец чего-то зовёт меня, – сказал он Еве и пошёл в сторону машины Всеволода.
– Слушай, давай начистоту. Ева – изнеженная и избалованная женщина, она привыкла жить как сыр масле, а тебе нужна какая-нибудь простая и непримечательная баба, которая будет перед тобой лебезить и заглядывать в рот. Признайся себе, наконец, что ты реально не оцениваешь свои силы, ты её попросту не потянешь – ей нужен сильный и состоявшийся мужчина. 
– Вы, Всеволод Андреевич, хорошо свою дочь знаете?.. – начал отвечать Александр, но Всеволод тут же с возмущением его перебил:
– Чего ты сказал, сосунок?! Думай, когда рот открываешь! У тебя мозги за языком успевают вообще?
Ожидая такой реакции от собеседника, Александр, глядя на то, как Людмила садится в свою машину и уезжает, спокойно ответил:
– Ладно вам, Всеволод Андреевич, не обижайтесь. Я только хотел вам сказать, что Ева – настоящая женщина, а не такая, как вы её сейчас мне описали. Она не белоручка и не «кисельная барышня», она не сбежала от запаха бензина, не морщится, когда загружает мою грязную одежду в стиральную машину. А что до ваших денег – мне они не нужны, оставьте лучше их Людмиле на успокоительное…
Дослушав Александра, Всеволод смял в руке пустой картонный стакан и, ничего не сказав, открыл дверь своего Lexus, сел в машину и с силой захлопнул дверь.
Так закончилась публичная часть празднования их свадьбы и начиналась приватная.
Они лежали на просторной кровати в огромном номере с множеством свечей. Их комната располагалась на шестьдесят седьмом этаже башни Москва-Сити, панорамные окна «в пол» открывали перед ними ночной вид на мерцающий мегаполис: отсюда были хорошо видны Москва-река и Кремль.
– Знаешь, хоть ты и имеешь дело с железом, стапелями там всякими, компрессорами… но ты, как будто, нежнее меня… твои прикосновения такие ласковые, но в то же время могут быть сильными, от которых у меня дух захватывает... Глаза – они такие синие и глубокие, а во взгляде всё время читаются какие-то думы или какая-то неуловимая печаль. Я права?
– Раз тебе так кажется, значит оно так и есть. Я доверяю твоим проницательным наблюдениям. Ты, я считаю, неплохо умеешь подмечать неочевидные вещи, на которые мало кто вообще обратил бы внимание.
– Не уходи от ответа, скажи, что за думы такие у тебя? И что за печаль на сердце? – настаивала Ева на точном ответе, то гладя его плечи, то массируя его спину.
– Какие у меня думы? Сказать – «ни о чём», так ты не поверишь, а сказать как есть – испугаешься… – рассмеялся Александр и сразу продолжил:
– Ладно-ладно, я пошутил, не беспокойся. Нам в институте один преподаватель говорил, что невозможно ни о чём не думать, мозг всегда что-то перерабатывает, поэтому все о чём-то думают всегда. Поэтому… Знаешь, если серьёзно, то последние полгода я много думаю о тебе, о том, как я тебя люблю: без тебя мне трудно дышать, а когда ты со мной, то для меня любые трудности – это ничто, пыль. Раньше для меня проснуться рано утром – это была такая пытка, но теперь я с радостью просыпаюсь, чтобы увидеть, как ты ещё спишь: чтобы разглядывать твоё невероятно красивое лицо, руки, а потом приготовить тебе завтрак, чтобы тебя порадовать. До нашей встречи я думал, что уже любил женщину по-настоящему, но теперь, когда я знаю тебя, милая, я осознал, что ты первая женщина, которую я полюбил на всю жизнь. Я никогда ничего не боялся, но сейчас я понял, что боюсь – потерять тебя, моя ласковая. Кстати, как там в твоей песне? «А давай состаримся вместе?» – да, я этого хочу.
– Ммм… Любимый мой Сашенька… – нежно сказала Ева и мягко обняла ладонями его голову, прижав к своей груди. – С тобой я чувствую, что мне не нужно никому ничего доказывать, мне хочется быть самой собой. Как же я тебя люблю и обожаю. 
Через несколько дней в ранний утренний час их машина плавно катилась по туманной и пустой трассе М-11 «Москва – Санкт-Петербург». Запрокинув спинку сиденья назад, Ева полуоткрытыми глазами смотрела в окно: природа спала под вуалью белого тумана, погрузившись во влажную тишину. Овраги и низины буквально были затоплены молочным морем, на поверхности которого виднелись лишь верхушки кустов и молодых деревьев. Белый цвет тумана издалека был таким насыщенным, что ей казалось – это молоко и его можно пить. Но вот уже появились первые лучи ещё не яркого солнца, и тяжёлый туман начинал мало-помалу растворяться.    
На следующий день после приезда Александра и Евы в Питер было запланировано таинство венчания – в небольшом каменном храме Пресвятой Владычицы Богородицы, игумении горы Афонской, который располагался в посёлке Сапёрный, города Колпино, что совсем недалеко от Санкт-Петербурга.
Александр и Ева стояли в храме на разостланном розовом плате перед аналоем, на котором лежал крест с распятием Спасителя, Евангелие и венцы. Молодожёны держали в руках зажжённые свечи, огонь которых был похож на их общую, пламенную и чистую любовь друг к другу.
«Даруй им плод чрева, доброчадие, единомыслие в душах, возвысь их, как кедры ливанские, как виноградную лозу с прекрасными ветвями, даруй им семя колосистое, дабы они, имея довольство во всём, изобиловали на всякое благое дело и Тебе благоугодное. И да узрят они сыновей от сынов своих, как молодые отпрыски маслины, вокруг ствола своего и благоугодивши пред Тобою, да воссияют как светила на небе в Тебе, Господе нашем», – читал священник, а к куполу храма поднималось благоухание ароматного ладана.
В знак радости, веселья и напоминания о чудесном превращении воды в вино, совершённом Иисусом Христом в Кане Галилейской, Александр и Ева троекратно отпили красное вино из принесённой чаши общения. Но эта чаша символизировала не только радость и веселье, но также и готовность к общему семейному труду, терпению, которые ежедневно совершают нормальные супруги, желание к неразрывному общему будущему, которое, как известно, не исключает ничего, и может как радовать, так и наоборот.
Солнце слепило глаза Вениамина через отражение мокрого асфальта, который сегодня утром щедро полили коммунальные службы Москвы. Сейчас мир ему казался ненастоящим, картонным и декоративным. Он смотрел, как люди идут по Пушкинской площади на работу, пьют кофе, как кто-то, смеясь, болтает о весело проведённых выходных, а кто-то уткнулся в свой смартфон и листает ленту новостей. «Все они не чувствуют даже и малой доли того, что я сейчас испытываю…» – думал Веня, мучаясь от безысходности своего положения, в которое легко можно было не попадать.

В голове Вениамина блуждали мучительные мысли: «А может, они забыли про меня и мой долг? Нет, такую сумму не забывают… А если пойти сейчас к Всеволоду, упасть на колени и сказать правду? Он вытащит деньги из фирмы, продаст машину… Нет!.. Господи! Что мне делать?.. Кредит в банке не дадут мне, это очевидно, мне уже ни один банк не даст ничего. Всё, моя история – это конец…». Он сел на лавочку в сквере и обхватил свою несчастную голову руками, пытаясь отвлечься шумом воды Пушкинского фонтана от отчаянных мыслей.
В результате хаотичных размышлений Веня решил затаиться и пропасть с радаров, предварительно сообщив Лилии, что он уезжает в отпуск на месяц, а может и на более долгий срок. После чего он вытащил сим-карту из смартфона, скопировав контакты и всю информацию в «облако», и сжёг симку зажигалкой. Свой смартфон он уничтожил, сбросив его в Яузу с Астаховского моста. Затем он купил без паспорта новые сим-карту и телефон, и выехал на своей машине в сторону Сочи, где жил его приятель, который за небольшую плату был готов предоставить ему на какое-то время небольшой домик на берегу Чёрного моря, где в конце августа ещё была жаркая погода.
Ночью Веня ехал по трассе М-4 «Дон». Чтобы заглушить мысли, он включил музыку на полную громкость, но его мысли всё равно были громче. Сейчас он вспоминал Еву и то, как она давала ему деньги, не муча лишними вопросами, вспоминал её тревожный взгляд без осуждения. Веня вжимал педаль газа в пол и неистово бил руками по рулю. «Идиот! Идиот! Идиот!» – кричал он что было сил.
– По всей видимости, у него сердечный приступ. Скорую вызывайте, чего ждёте-то? Сева, а ты посиди пока тут. – сказал директор по производству и, видя растерянность присутствующих, сам начал звонить в неотложку.
– Окно откройте шире! И кондиционер тоже на полную! – распорядился финансовый директор, помогая Всеволоду ослаблять на шее туго затянутый галстук.
Боль в груди застала его на совещании в офисе, и она распространялась в левую руку и спину, через пять минут Всеволода настигла внезапная и необъяснимая слабость в теле. Жжение в груди продолжало усиливаться и чувство тревоги с головокружением начинало накатывать на него всё сильнее.
 Ева, Лилия и Анна поочерёдно дежурили в отдельной палате клиники, куда госпитализировали Всеволода с инфарктом.
– Милая, привет. Ну как там у него дела? – спросил Александр, когда Ева вошла в квартиру, поздно вернувшись домой из клиники.
– Привет, любимый. Очень слаб, еле встаёт, но доктор сказал, что всё должно быть хорошо и он поправится. – ответила Ева, с усилием стягивая с ног чёрные сапоги-трубы на высокой шпильке. – Сейчас назначили полный комплекс обследований, по итогам будем решать, какое лечение будет эффективно. А у тебя как дела?   
– Да у меня-то всё хорошо. Кисунь, смотри-ка, я сегодня у нашей двери обнаружил запечатанный конверт, его засунули между наличником и стеной. На нём твоё имя, я его не стал распечатывать, поэтому вот – отдаю его тебе.
Александр взял со столика прихожей этот конверт и передал его ей в руки. Ева тут же при нём оторвала край конверта и достала из него лист с напечатанным текстом, который сразу начала читать вслух: «Уважаемая Тихомирова Ева Всеволодовна! Настоящим напоминаем, что Вы являетесь поручителем по договору займа от 04.06.2025, заключенному с Тихомировым Вениамином Всеволодовичем на сумму 5 500 000 (пять миллионов пятьсот тысяч) руб. 00 коп. с условием предоставления указанной суммы под 30 (тридцать) процентов годовых на срок 1 (один) год и несёте полную солидарную ответственность за исполнение обязательств заёмщика по указанному договору. Вместе с тем, по состоянию на 30.08.2026 заёмщиком не выполнены обязательства по возврату указанного займа. Кроме того, заёмщик Тихомиров В.В. скрылся и не выходит на связь. Вам надлежит в максимально короткий срок погасить задолженность перед ООО «Контроль-Финанс» в сумме 7 150 000 (семь миллионов сто пятьдесят тысяч) руб. 00 коп. без учёта неустойки в сумме 73 564,00 руб. Напоминаем, что проценты и неустойка продолжают начисляться до момента полного погашения долга. Реквизиты для оплаты прилагаются.».
Когда Ева закончила читать это злосчастное письмо, то в её глазах потемнело, и она села на пол, скользя спиной по стене.
– Так, спокойно, ты же ничего не подписывала? Верно? – спросил он, взяв её за руки, чтобы поднять с пола.
– Что это вообще такое?! Какой кредит?! Какие ещё семь миллионов?! Нет, Саш, я ничего не подписывала… Веня… что он наделал, идиот… – раздражённо сказала она и бросила это письмо от себя подальше.

Не дозвонившись до Вениамина, они думали, как теперь будут выходить из этой скверной ситуации, но письмо с претензией по оплате долга было только началом травли и шантажа.
– Сань, смотри. Когда дознаватель или следователь ОВД, которому поручат проводить проверку по вашему с Евой заявлению или сообщению о преступлении, он должен будет квалифицировать деяния этих лиц как вымогательство. Но только при обязательном условии, что угрозы в её адрес реальны. Иными словами, у вас должны быть основания опасаться этих угроз, понимаешь? – разъяснял Александру его знакомый юрист. – Да, заявление о вымогательстве в полиции примут, даже если насилия не было, но пойми, что если долг подтвердится, а я так понимаю, что он есть, то требования кредиторов правомерны, а их умысел не будет направлен на незаконный возврат средств. И тут твоё заявление пойдёт по менее жёсткой статье – самоуправство, а там уже можно будет отделаться штрафами, если, конечно, это не самоуправство с применением насилия. Как-то так…
– Понятно в целом. Будем готовить заявление, поможешь с этим? – спросил он и протянул руку юристу на прощание.
– Да, без проблем. Скинь мне сюда письмо, в ответном я тебе пришлю готовое заявление. И то письмо к нему не забудь приложить, и доверенность от Евы на себя, если сам пойдёшь без неё, – сказал он и дал Александру свою визитку с адресом электронной почты.
С целью психологического давления на телефон Евы звонили неизвестные понукатели, угрожавшие ей «посадить на пять лет по статье 159 УК РФ за мошенничество». На адрес начали приходить липовые повестки в суд и судебные приказы, письма с печатями коллекторских контор со срочными требованиями вернуть долг.
Александр установил автономные видеорегистраторы у двери в квартиру и на машину Евы, которые в режиме 24/7 транслировали изображение на его смартфон, но отследить никого не удавалось.
Он, не желая утруждать Еву, которая сейчас сильно уставала у больничной койки отца, сделал от её имени на себя доверенность на право подачи документов и заявлений в районное УВД. Его заявление зарегистрировали в книге учета заявлений и сообщений о преступлениях, выдав взамен талон-уведомление.
В один из дней Ева, пытаясь найти в офисе Вени хоть какие-то сведения, которые были бы связаны с займодателями брата, перерывает вверх дном все вещи в его кабинете: она с решимостью и без стеснения вытряхивает всё из тумб и полок шкафов. Но, просмотрев все папки и бумажные документы, документы и флешки на компьютере брата, она ничего не находит. Уходя из его кабинета ни с чем, она в отчаянии и с размаху хлопает дверью.
Следом за этим Ева слышит, грохот и звук битого стекла. Она вновь заходит в кабинет и видит, что на полу лежат осколки от стеклянной рамки с грамотой Вениамина, которую он когда-то получил на офисном турнире по настольному теннису. Ева бросает взгляд на стену, где висела грамота, и видит небольшой лючок, который не запирался на ключ. Она встаёт на кресло, подложив под ноги несколько папок с документами, кончиками пальцев дотягивается до этой маленькой дверцы, и открывает её, после чего нащупывает внутри некий предмет.
Стоя буквально на кончиках пальцев, Ева достаёт из тайника красную флешку, проверив на ощупь, что кроме неё там больше ничего нет.
На этой красной флешке были сохранены имена пользователей в месседжерах и номера телефонов партнёров Вениамина, а самое интересное – детальная информация по деятельности фиктивных фирм, в том числе, по отбеливанию через их счета серьёзных объёмов «чёрных» денежных средств, а также сведения об уходе от налогов на десятки миллионов.
Через три дня по результатам проведённой проверки в рамках заявления Александра о возбуждении уголовного дела в отношении ООО «Контроль-Финанс» руководителем следственного органа было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду отсутствия состава преступления по статьям 163 УК РФ о вымогательстве и 119 УК РФ об угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.
– Милая, есть новости. По нашему заявлению принято решение и, к сожалению, оно не утешительное – отказ в возбуждении уголовного дела. Пишут, что нет состава преступления! Ничего, я уже знаю, что делать, не переживай. Данное постановление мы имеем право обжаловать в прокуратуре, завтра же заявление подготовлю.
– Ясно… – с грустью ответила Ева и подошла к нему, чтобы обнять. – Саш, я кое-что нашла в офисе у брата – смотри, – сказала она, доставая из своей сумочки красную флешку.
На следующий день Александр подготовил заявление в прокуратуру об обжаловании решения УВД, но, предчувствуя долгие сроки рассмотрения и затягивания административных процедур, он начал пытаться установить связь с кредиторами исчезнувшего Вениамина – на той красной флешке были контакты людей, которые, по всей видимости, были уполномочены на принятие решений.
Зная медлительность государственного аппарата и случаи злоупотреблений, а также желание не похоронить доказательства, Александр решил не направлять в прокуратуру найденный компромат на кредиторов, у него была другая идея – показать эти материалы вымогателям для того, чтобы они их с Евой оставили в покое.
– Саша, прошу тебя! Умоляю! Не надо этих встреч, мы не знаем – кто на самом деле эти люди! Ты запросто можешь оттуда просто не вернуться! – слёзно уговаривала его Ева оставить эту опасную затею.
– Милая, любимая, посмотри – ты же не спишь уже три недели! А ходишь на работу ещё как-то и сидишь с отцом. На тебе лица нет, ты скоро просто упадёшь где-нибудь по дороге. Полиция нас послала в прокуратуру, прокуратура тянет и тянет кота за хвост, а мы живём в этом страшном сне. Скажи, кто нас с тобой защитит, если мы сами не попытаемся ничего сделать?!
Через два дня Александру удалось выйти на человека от кредиторов, и они назначили встречу на следующий день, на 13.00.    
– Если я тебе не позвоню через три часа – отправляй это в службу экономической безопасности ФСБ, управление «К», они занимаются розыском незаконных финансовых потоков и прочим. Также копии этого дела отправь в СКР, прокуратуру и Росфинмониторинг. Тут всё, всё для того, чтобы эти торговцы смертью сели надолго, – перед уже назначенной встречей с людьми из ООО «Контроль-Финанс» Александр давал инструкции Михаилу.
– Через час я буду ждать на секторе «Д» цокольного этажа парковки ТЦ «Рио», Дмитровское шоссе. Приеду один и без оружия. Моим паролем будет – включённый фонарик в руке, – говорил Александр с кредиторами Вениамина.   
– Никаких фонариков, телефонов и прочих электронных устройств. Мы вас и так узнаем, не переживайте, – проговорил голос на другой стороне умиротворяющим тоном, который никак не укладывался в то, чем эти люди занимались на самом деле.
Александр взял с собой охотничий нож, подаренный ему Мишей на день рождения – он закрепил его на голенище под широкими джинсами. «Если меня не обыщут, то у меня будет дополнительный шанс», – думал он.

Уже через сорок пять минут он ждал их в условленном месте, в широких джинсах и льняном пиджаке свободного покроя. Ровно через пятнадцать минут к Александру подъехал тёмно-синий Volkswagen Multivan c наглухо тонированными окнами и из него вышли трое мужчин разной комплекции и роста в тёмно-серых костюмах:
– Поехали, расскажешь в машине всё, – командным тоном сказал один из них.   
– Ну, что делать, поехали… – ответил Александр, видя, что других вариантов сейчас нет.
Они залезли в салон, и машина тронулась к выезду с парковки. Внутри, помимо этих троих и водителя, сидел худощавый человек лет пятидесяти пяти, в чёрном костюме и чёрной бейсболке – он молчал до тех пор, пока машина не выехала на улицу и Александра не обыскали на предмет наличия оружия, телефонов и диктофона.
– Что, зарезать меня хотел, да? Рыцарь тоже мне… Думал свою бабу спасти от долгов? – обратился к нему человек в чёрном, когда его люди нашли охотничий нож.
– Это не её долг, – ответил Александр, рассматривая собеседника, левая сторона лица которого была в шрамах.
– А это не важно. Её подпись стоит в договоре, она – поручитель. Говори лучше давай, когда я увижу свои деньги, полную сумму с неустойкой? – всё так же хладнокровно продолжал он.   
– Денег нет, потому что она ничего не подписывала, её подпись была подделана заёмщиком. Я искал встречи с вами, чтобы предложить выход из этой ситуации для обеих сторон, – сказал Александр и разжал кулак – в его руке была красная флешка, – Здесь собраны все данные: имена, деятельность фиктивных фирм, через которые вы отмывали деньги, уход от налогов и ещё много чего интересного для СК и прокуратуры. Думаю, вы и сами всё знаете – что тут. Поэтому, я предлагаю вам сделку: вы отстаёте от моей семьи, а я уничтожаю это и все копии. Но если вы отказываетесь от моего предложения, и меня не будет дома через три часа – эта информация уходит в ФСБ, Следственный комитет и Росфинмониторинг, и тогда вы все сядете, и очень надолго. Надеюсь, что мы с вами договоримся, – закончил он и убрал флешку во внутренний карман пиджака.
Человек в чёрном молчал около минуты, потом кивнул Александру:
– Давай сюда её. Не переживай, от твоей бабы отстанут…
Александр достал и протянул ему флешку, тот взял, и тут же швырнул её ему под ноги, как что-то ненужное.
– А теперь, скажи: ты кто такой, ссыкло, чтобы угрожать мне?! Ты, видимо, знать не знаешь, с кем говоришь сейчас…
Он кивнул своим людям в сером:
– Проучить, чтобы другим неповадно было…
На Александра накинулись трое сзади и начали душить. Они закончили, когда Александр перестал дышать. Проезжая по окрестностям города Долгопрудный, его выкинули из машины в безлюдной промзоне.
Прохожая девушка с собакой, обнаружив лежащего мужчину, вызвала скорую помощь. После приезда неотложки у Александра прощупывался пульс, но по дороге в больницу его сердце остановилось, а реанимация была уже бесполезной.
– Здравствуйте, это Ева Виноградова? – поспешно прозвучал голос за дверью, как бы стараясь поскорее закончить ещё не начатый разговор.
– Да… Кто это? – спросила она, посмотрев в глазок двери квартиры, уже предчувствуя печальные известия. Она увидела сотрудника УВД в форме.
– Следователь, – ответил он и показал удостоверение в развёрнутом виде.
Ева открыла дверь.
– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, Александр Владимирович Виноградов, ваш супруг?
Ева закрыла лицо руками и молчала. Через какое-то время она, не открывая лица, громко разрыдалась.
Весь мир для неё рухнул в одно мгновение. Еву охватила скорбь. Увидев его зубную щетку в ванной, она упала на колени, почувствовав в теле невыносимую слабость от боли утраты.
Потом она начала злиться на Александра так, как можно злиться только на самого родного человека: «Зачем? – кричала она в подушку, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони чуть ли не то крови, – Ты же мог этого не делать! Ты эгоист! Ты принял это решение за нас двоих! Какое ты имел право подставлять под удар себя и нашу общую любовь? Лучше бы мы уехали куда-нибудь далеко отсюда, и ты был бы сейчас жив!». Ева чувствовала себя преданной своим же спасителем, её сердце металось между желанием благодарить его и желанием разбить его фотографию, которая стояла на тумбочке, рамкой об пол.
Пустота на другой стороне кровати была невыносимой, а самое страшное – в глубине души Ева понимала, что если можно было бы всё вернуть назад, то Александр опять бы не послушался и поступил бы так же – и именно осознание этого заставляло её плакать особенно горько.
«Если бы он струсил, но выжил – то я, может быть, через какое-то время презирала бы его. Но он не струсил – и теперь я не знаю, как жить с этой холодной благодарностью, её холод обжигает душу… мы с тобой даже жить ещё не начали, и даже ни разу не поссорились… Мой Сашенька…».

Время от времени она вспоминала слова священника: «у Бога нет мёртвых. Кроме тех, кто сам выбрал смерть, совершая преступления».
Засыпая вечером одна, Ева вспоминала лотосовые поля и лодку, оранжевый закат и ливень, сломавшийся по дороге карбюратор и его руки в масле и бензине, его нежный взгляд и рассказы про то, что автомобили – живые как люди. Затем она вспомнила воображаемый им рисунок любви и его слова: «…на лютом морозе он в своих руках держит её озябшие ладони, согревая их…».
Ева каждый день проходила мимо красного Plymouth Barracuda, который без движения уже много дней стоял на парковке около её дома, машина была покрыта толстым слоем пыли, а колёса были уже приспущены, потеряв рабочее давление. Сегодня Ева обратила внимание, что на лобовом стекле со стороны водителя кто-то нарисовал пальцем сердечко – увидев это, она заплакала.
Их любовь была такой же настоящей, честной, живой и яркой, как и его красная машина, которую сейчас проходящие мимо люди воспринимали простым хламом или предметом, давно отслужившим свой положенный срок эксплуатации, о чём когда-то и писал в стихах Александр. Эта брошенная машина казалась ей беззащитной перед жестоким внешним миром, как и их любовь. Но только любовь выше страха смерти, и она не умирает.   
Ева подошла к машине и открыла водительскую дверь. Чуть погодя, она села на холодное сиденье и осторожно взялась за тонкий руль. Она решила попробовать завести машину: вставила ключ в замок зажигания и, закрыв глаза, медленно повернула ключ. Стартёр нехотя начал крутить, но мотор не заводился. Она обняла большой и тонкий руль, наклонила голову и от бессонных ночей незаметно проваливалась в тягучую дремоту, от которой её разбудил телефонный звонок. Звонил главный режиссёр театра, но она не хотела сейчас ни с кем говорить. Ева повторно повернула ключ, и большой мотор Барракуды моментально заурчал – как будто его заводили буквально вчера.
Всеволоду же становилось с каждым днём всё лучше и его должны были выписать из клиники со дня на день.
Листая фотографии в своём телефоне, он наткнулся на общее фото Евы и Александра, которое она ему присылала из поездки в Астрахань. Это была фотография, где они счастливые, обнявшись, сидели в лодке. «Он погиб за неё… Он сделал то, что я не смог бы…» – подумал Всеволод. Он тут же заблокировал экран смартфона и закрыл глаза. Его веки стали влажными.
Когда к нему приехала Ева, то она сразу села на постель, они какое-то время молчали. Затем отец привстал с кровати и взял дочь за руку – неловко, как будто впервые. Сначала он смотрел на её пальцы, потом тихо сказал:
– «Я помню, как ты маленькая приходила ко мне с книжкой, просила почитать. А я отмахивался и говорил: давай потом…».
Ева обняла его, и отец еле уловимо почувствовал, как её тело вздрагивало от плача.
– Дочь, я был во многом не прав. Я был, как будто, ослеплён, – говорил он, обнимая её.

– Саня… он был настоящим мужчиной, каких ещё поискать…
На этих словах отца Ева начала рыдать, вжавшись в грудь отца и сжимая пальцами его мокрую от её слёз футболку. Ей казалось, что отец впервые обнимает её по-настоящему.
– Тебе сейчас нужно думать о ребёнке, побереги себя, дочь, прошу тебя… – говорил ей Всеволод как никогда ласково.


Эпилог

Друг Александра Михаил взял на себя все хлопоты и расходы по юридической защите Евы, представляя её интересы в следственных органах и суде. Параллельно с этим, благодаря его усилиям и материалам с красной флешки удалось добиться возбуждения уголовного дела сразу по нескольким статьям в отношении организованной преступной группы, у которой взял в долг Вениамин. В убийстве Александра также была доказана вина членов этой банды, в настоящее время она находилась в федеральном розыске.
Вениамин, сидя на берегу, нехотя пил уже давно надоевшее ему дешёвое вино из пластикового стаканчика и смотрел на серые волны. Рядом с ним на песке лежал старый телефон с новой сим-картой – он включал его лишь раз в день, чтобы проверить, не написал ли кто-нибудь, и посмотреть новости в соцсетях. Включив телефон, он, как обычно, зашёл почитать криминальные сводки Москвы и тут же наткнулся на пост об объявлении в федеральный розыск преступной группы, причастной к убийству Александра Виноградова…
Веню тут же сковал странный холод и оцепенение, он медленно поднялся и, шаркая ногами по песку, подошел к воде. Ледяное море било по его голеням и коленям, но он не чувствовал холода.
Спустя год, Ева гуляла по скверу с коляской – в ней спал её сын Александр Александрович Виноградов, красивый и здоровый мальчик, который был очень похож на папу.
Горе сблизило некогда разрозненную семью, и на праздновании дня рождения маленького Саши Виноградова собрались Всеволод, Лилия, Людмила – они приехали сегодня не «для галочки» как раньше, а из-за неравнодушия друг к другу. Присутствовала также и Анна Овчинникова, сейчас она активно помогала Лилии в трудные периоды её болезни. Вениамин же, найдя ещё год назад в себе силы признать свои трагические ошибки, тоже приехал – Ева была способна его простить.