Любовь с первого взгляда по-турецки. Глава 19

Продолжение. Начало: http://proza.ru/2026/07/31/47

Первые минуты после звонка в службу 112 показались Аязу самыми длинными. Он стоял на парковке у Нескучного сада, прижимая телефон к уху: «Ваше заявление принято, ожидайте подключения оператора».

Тимур Амирович ходил рядом, мрачный, и что-то бурчал себе под нос. Аяз набрал Аиду ещё раз: «Абонент выключен»… Он ударил кулаком по крыше её машины:

— Он увёз её. Этот… фотограф. Он смотрел на неё, любил, снимал… А она не знала. Никто не знал.

— Он фотограф. Работал с ней в редакции. Значит, у него есть студия. Или квартира. Или загородный дом, — размышлял вслух Тимур Амирович, набирая чей-то номер по телефону:

— Алексей, это Тимур. Мне нужна информация по человеку. Воронов Роман, фотограф, работал в редакции вместе с моей Аидочкой. Адреса, контакты, машина. Всё, что найдёшь. Он сбросил вызов и повернулся к Аязу:

— Алексей — старый товарищ. Из тех, кто умеет находить людей. Дай ему минут двадцать.

Двадцать минут. Аяз посмотрел на часы. Двадцать минут — это целая вечность, когда  Аида в руках у этого…

***

Аида очнулась, голова гудела. Она открыла глаза — и не поняла, где находится. Потолок белый, стены серые, окно одно, с решёткой. Она попыталась поднять руки и почувствовала, что запястья стянуты мягкой тканью. Села, голова закружилась, её чуть не стошнило. Она огляделась. Комната была небольшой: кровать, стул, стол. На столе — графин с водой и стакан. В углу — камера наблюдения, маленькая, чёрная, с мигающим красным огоньком. «Он смотрит на меня», — подумала она.

Обернулась… О, ужас! Что это? Стена напротив была увешана фотографиями. Аида пригляделась — и сердце ушло в пятки. На всех снимках была она. Вот она идёт по улице: куртка накинута на плечи, волосы развеваются. Вот сидит в кафе, читает книгу. Вот стоит на крыльце редакции, смеётся в телефон… Десятки фотографий. «Он следил за мной. Всё это время. Снимал для себя».

Дверь щёлкнула, открылась. На пороге стоял Роман с подносом в руках:

— Проснулась, — он улыбнулся. — Хорошо. Я волновался. Доза была небольшая, но ты маленькая, могла плохо перенести.

— Роман, развяжи меня.

— Позже.

— Сейчас.

— Аида, — он поставил поднос на стол и сел на стул напротив. — Послушай. Я хочу, чтобы ты поняла.

— Что поняла?

— Что я не враг. Что я — единственный, кто по-настоящему любит тебя. Не как Аяз, который целует тебя на камеру и дарит кольца для прессы. Не как Роберт, который спит с каждой второй. А я… я любил тебя тихо. Долго. Верно.

— Роман, ты болен, — тихо сказала Аида.

— Может быть, я болен, — кивнул он. — Но я тебя люблю очень.

— Роман, отпусти меня. Прошу тебя. Если ты меня любишь — ты не можешь держать меня здесь.

— Если я тебя отпущу — ты вернёшься к нему. И всё начнётся заново. Он будет сниматься в своём сериале, ты будешь улыбаться на премьерах, а я… — он запнулся. — А я буду снова снимать вас издалека. Каждый день. И умирать.

— Роман, — она сменила тон, сделала его мягче, осторожнее. — Я не буду кричать. Я не буду сопротивляться. Просто развяжи мне руки. Пожалуйста. Мне больно. Он посмотрел на её руки, и что-то дрогнуло в его лице. Встал, подошёл, развязал.

— Спасибо, — она сжала и разжала кулаки.

— Не благодари. Я сделал это, потому что не хочу, чтобы тебе было больно. Но дверь заперта. Окно — сама видишь.

— Я вижу.

— И не пытайся. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты сделала глупость. Он вышел.

Аида села на кровать: «Думай, — сказала она себе. — Думай, Аида. Ты журналист. Ты умеешь выходить из любой ситуации».

Оглядев комнату, она поняла: это не студия. Это дача. Где-то за городом. Встала, подошла к окну. Решётка — крепкая. За окном — деревья. «Похоже на Подмосковье, — решила она. — Час-полтора от Москвы». Вернулась к столу, налила воды, выпила. Села обратно на кровать, закрыла глаза.

«Аяз наверняка уже понял, что я пропала. Он найдёт машину. Найдёт кафе. Найдёт официантку. А потом папа скажет про Леру. Она знает про Романа. Она расскажет. И тогда…»

***

Тимур Амирович стоял у капота машины:

— Алексей, — он прижимал телефон к уху, — что нашёл? Голос в трубке был деловым:

— Воронов Роман Александрович, 35 лет. Фотограф. Проживает в Москве, работал в журнале «Око», потом — в студии известного дизайнера. Машина — белая Audi A6, госномер московский. Ещё у него есть дача, которую ему оставила бабушка…

— Адрес? — Тимур Амирович уже заводил машину.

— Сейчас пришлю.

Аяз сел рядом:

— Тимур Амирович, я позвонил в полицию. Они сказали — едут.

— Хорошо. Но мы тоже должны быть там, — заключил он. — Поэтому едем.

***

Аида сидела на кровати и смотрела в камеру.

— Роман, — сказала она громко, — я хочу поговорить.

Через минуту дверь открылась. Он вошёл:

— Что?

— Я хочу понять, — сказала она. — Ты говоришь, что любишь меня. Любить — это хотеть, чтобы человек был счастлив. Ты думаешь, мне здесь хорошо?

— Ты привыкнешь и поймёшь, что я — единственный, кто не предаст.

— Но я люблю другого. Ты же это знаешь.

— Знаю, — сказал он. — Но я не могу это принять.

— Почему?

— Потому что тогда всё это зря…

Аида смотрела на него и поняла: он опасен, но не так, как убийца. Он опасен, как человек, которому нечего терять.

— Роман, отпусти меня. Если ты меня отпустишь, я никогда не забуду, что ты любил. Но если ты удержишь — я буду бояться тебя всю жизнь. И это убьёт нашу дружбу.

— Аяз найдёт тебя. Я это знаю… и…

— И что? Ты боишься его?

— Я боюсь потерять тебя. Если ты уйдёшь — я останусь один. Навсегда. Но… я подумаю…

Он вышел. Аида закрыла глаза: «Он сомневается. Это хорошо. Значит, я должна достучаться до этого человека…»

***

Тимур Амирович свернул с трассы на узкое шоссе. Темнело.

— Через два километра мы будем на месте, — сказал Аяз, глядя на навигатор. Машина свернула на грунтовую дорогу.

— Приехали!

Тимур Амирович остановил машину возле маленького домика. Рядом стояла та самая белая Audi A6.

— Его машина, — прошептал Аяз.

— Вижу, — Тимур Амирович потушил фары.

Они вышли из машины. Тишина была почти абсолютной. Перешагнули через невысокий забор, подошли к двери, прислушались. Голоса — приглушённые, мужской и женский. Аяз узнал голос Аиды — и сердце забилось так, что он прижал руку к груди.

— Она там, — шепнул он. Тимур Амирович кивнул. Проверил дверь — заперта. Обошёл дом, нашёл заднюю дверь — тоже заперта, но замок открылся простым движением. Они вошли в тёмный коридор. Впереди виднелся свет из-за приоткрытой двери. Тимур Амирович толкнул её.

Роман стоял спиной ко входу, перед монитором. Он обернулся и, увидев непрошеных гостей, замер.

— Кто вы? — его голос дрогнул.

— Я — отец Аиды, — Тимур Амирович шагнул вперёд. — Где моя дочь?

Роман посмотрел на него, потом на Аяза.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — прошептал он.

— Где она? — Аяз рванул вперёд и схватил его за плечи.

— Там, — Роман кивнул на дверь в стене. — Она заперта. Я… я уже почти решился отпустить её.

— Ключ, — Тимур Амирович протянул руку. Роман достал из кармана ключ и положил на ладонь Тимура Амировича. Потом опустился на стул и закрыл лицо руками.

Аяз бросился к двери, вставил ключ, повернул. Дверь распахнулась.

Аида стояла посреди комнаты — бледная, с красными полосами на запястьях, с глазами, в которых боролись страх и надежда. Увидев его, она бросилась к нему:

— Аяз!

Он крепко прижал её к себе, но потом почувствовал, что она буквально обмякла и стала терять сознание.

— Я здесь, открой глаза, — шептал он, целуя её волосы, лоб, щёки. — Я здесь. Всё позади.

— Я знала… — прошептала она и снова закрыла глаза. Он подхватил её на руки и унёс в машину.

Роман сидел в комнате перед монитором и не двигался.

— Тимур Амирович, — сказал он, — я не хотел ей зла. Правда.

— Я верю, — ответил тот. — Но тебе нужна помощь. Не моя — другая. И тебе придётся ответить за то, что ты сделал.

Роман кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Я давно ждал этого.

***

В машине Аида пришла в себя. Она сидела на заднем сиденье, прижавшись к Аязу, и молчала. Аяз обнимал её и тоже молчал.

Тимур Амирович вёл машину и ни разу не посмотрел в зеркало — чтобы не видеть, как дочь плачет.

— А Роман? Что с ним будет? — вдруг спросила Аида.

— Полиция уже едет, — ответил Тимур Амирович. — Они разберутся.

— Он болен, папа.

— Я знаю. Но болезнь — не оправдание.

— Аяз, — прошептала она.

— Да?

— Не отпускай меня больше никуда и никогда.

— Не отпущу, — он сжал её руку. — Никогда.

Когда они подъехали к даче, на крыльце стояла Светлана Александровна. Она не плакала, просто стояла. Увидев машину, а потом дочь, она выдохнула:

— Живая.

Тимур Амирович вышел из машины, подошёл к жене, обнял:

— Всё хорошо, дорогая.

Войдя в свою комнату, Аида села на кровать и заплакала. Тихо, беззвучно, по-женски — от того, что всё закончилось, что она дома, что мама с папой и Аяз рядом и что мир не так жесток, как казался буквально час назад…

Аяз сел рядом, обнял ее:

- Завтра утренним рейсом вылетаем в Стамбул... - сказал он тихо.

- Хорошо, - ответила она и еще крепче прижалась к нему.

15.09.2026

Фото создано ИИ по идее автора

Продолжение следует...