Борщ

     Борщ
Гордей (Фёдор Гавриленко) 

     На Ростислава Германовича Спиваковского свой нежный глаз Марина положила уже давно. Ростислав Германович выдался статью - эдакий породистый брюнет под метр девяносто ростом, с приятной лёгкой полнотой и хорошим баритоном. Жаль, но если бы медведь не наступил Спиваковскому на ухо, то пел бы Ростислав где-нибудь в областной филармонии, а то и вообще, даже на самой на сцене Большого театра, чем лукавый не шутит? Но, чего Бог не даст, в аптеке не купишь. Ну и ладно – жить Ростиславу это вовсе не мешало.
    Женщины Спиваковского любили. А как же иначе? В такого-то мужчину, и не влюбиться? Честно говоря, сам Спиваковский тоже был не прочь приволочиться за симпатичной со всех сторон дамой, особенно, если дама при деньгах!
    Но, вернёмся к Марине! Не знаю, чем она приворожила Ростислава, никто этого не знает, а сама Марина не расскажет, но одним погожим днём в конце весны, а, может, в начале лета, ожидала Марина этого Спиваковского к себе в гости. По сему поводу и без того уютная квартира Марины в тот день сияла какой-то неземной чистотой.
   С квартирой Марине Рубцовой повезло – недалеко от центра города, с окнами на тихий зелёный дворик – дай Боже такую квартирку каждому. Да и Марина тоже была девушкой видной. От отца, генерала, некогда преподававшего в военном училище Марина, кроме квартиры унаследовала ровную спину и хороший счёт в отделении банка. От мамы, потомственной кубанской казачки, Марине перепала яркая южная красота и умение готовить вкусно из всего, что водится съедобного в доме. Но, особенно Марине удавался борщ.
   Через знакомых своих знакомых Марина узнала, что Ростислав Германович имел слабость к употреблению наваристого борща, сваренного на бульоне из мозговой косточки, с лёгким шматком говяжьего мяса. Догадывался ли Ростислав, что он уже влип? У каждой хозяйки варится свой борщ, своего вкуса, своего цвета, но Марине, похоже, рецепт достался от черноглазой её бабушки. Говорят, что бабушка варила не только борщи, но и ведьмовские зелья, но, я думаю, что люди возводят на неё навет, яро завидуя тому, что после бабушкиного борща все остальные имели вкус поганого варева!
   Спустя всего четыре часа сонного томления говяжьего мяса на поверхности бульона плавали прозрачные капельки навара. Кажется – куда его, жир этот девать? Да никуда! Вовремя вложенная в бульон капуста впитает эти капельки все до одного. Был жир из навара – и нет его! А картошка? Не доварите её – и будет она хрустеть на зубах витаминами, а переварите – и вовсе потом не найдёте, а самое главное – поймать ту степень готовности картошечки, что к концу выложит свой вкус тютелька в тютельку – не больше и не меньше. Не любите свёклу? Ваше право, но в борщ свёклы не жалейте! Жарьте её в сковороде с томатами, томите её с чесночком так, чтобы за пять минут до окончания готовки вывалить зажарку в большую семейную кастрюлю. Ищите её, свёклу, в продаже сладенькую, да душистую, да настолько яркую, чтобы красила и кастрюлю, и руки, и не переварите свёклу ни в коем случае! Да, что это я? Рассказывать это всё, например,  Марине – только терять свой авторитет в глазах южной красавицы!
   Собственно, рассказ вовсе не о том, как, и из чего варить борщи. Ближе к вечеру Ростислав Спиваковский сидел за одним столом с Мариной. На шее у мужчины за воротник сорочки была заправлена белоснежная салфетка. На столе стояла хрустальная ваза советских времён за двенадцать рублей, украшенная изящной резьбой. В вазе стоял букет пёстрых тюльпанов с бархатистыми краями бутонов. К борщу отдельно был подан графинчик водки. Стекло графина приятно холодило руки.
Под влюблённым взглядом Марины, Спиваковский аккуратно налил себе рюмочку, примерился было налить и Марине, но девушка аккуратно накрыла свою рюмочку смуглой ладошкой.
- Мариночка, душа моя, вам не кажется, что чего-то не хватает? – Затеял Ростислав пошлый монолог о том, что неплохо было бы составить компанию по распитию запотевшего графинчика, чтобы впоследствии удобнее было бы уложить Марину на её собственную кровать … ну, и так далее – люди мы взрослые, понимаете сами что будет потом.
   Однако Марина всё поняла иначе. Загадочна ты, женская душа! Марина понимающе кивнула головой, ловко подняла крышечку банки, стоящей на обеденном столе и щедро посыпала  борщ,   божественный нектар малинового цвета с белоснежным островком сметаны по центру тарелки Спиваковского, свеженарезанной зеленью кинзы.
   Не знаю, как вы, а я проглотил подступившие слюнки, представив этот праздник души и желудка. Но Спиваковский был не таков! Всё что угодно, но только не запах этой бесовской, по мнению Ростислава, травы.
- Фу, дура! – вскочил из-за стола Ростислав Германович и выскочил в дверь на площадку подъезда, срывая на ходу белоснежную салфетку. По лестнице был слышен топот убегающего мужчины и вскоре хлопнула входная дверь где-то там внизу гулкого подъезда.

   Спустя некоторое время в полуприкрытую дверь квартиры постучали. В дверях нарисовалась голова Лёшки, бывшего одноклассника, соседа по подъезду. Лёшка жил в тесной квартире с мамой на первом этаже. Он был полной противоположностью Спиваковского. Еле-еле Лёшка дотянул до метра семидесяти росточком, был рыжим и с веснушками. У женщин популярностью не пользовался, тем более что квартира у него с мамой тесная … Водку Лёшка не пил – предпочитал коньяк, но приличный коньяк стоил дорого. Как-то так!
- Марина, можно к тебе?
- Чего тебе надо, Лёшка? – Марина промокнула глаза второй белоснежной салфеткой.
- Пахнет у тебя вкусно. Что там у тебя, борщ?
   Марина с ненавистью посмотрела на тарелку борща. Кто бы мог подумать, что близкое было счастье пошло прахом из-за этого варева?
- Борщ! – Горько вздохнула Марина – Будешь?
Мгновение спустя Лёшка уже сидел у тарелки, с повязанной салфеткой, подобранной им у двери.
Ещё минута и тарелка была пуста.
- Рюмочку налить? – Спросила Марина, думая о чём-то о своём.
- Что там, водка, что ли? Не, не буду. Лучше добавки борща налей.
Вторую тарелку Лёшка съел с чувством собственного достоинства, щедро посыпав блюдо кинзой.
Когда и со второй было покончено, Лёшка попросил Марину отвернуться, мол стесняется.
Марина было отвернулась, но по вредности своей подсмотрела. Ну, конечно, Лёшка вылизал тарелку. Грусть сразу куда-то пропала.
- Ну, что борщ, понравился?
- Ага, вкусный. А завтра прийти можно?
- Приходи – вон его целая кастрюля, куда мне одной. Можешь забрать её, потом вернёшь!
- Не, я лучше приду, хорошо?
Марина молча кивнула головой.

   На следующий день Лёшка пришел снова. Без цветов пришёл, но с сундучком, в котором нашлись разные нужные инструменты в мужском хозяйстве.
- Борщ наливать? Он ещё вкуснее должен стать. Честное слово! – Смутилась Марина.
- Погоди! Такой борщ надо ещё заслужить!
   Дале битых пару часов Лёшка что-то прикручивал, прилаживал. После того, как квартира потеряла вид жилья одинокой женщины Лёшка тщательно вымыл руки и пригласил за стол Марину. Марина хотела уже отказаться, но Лёшка настоял, аргументируя тем, что в компании будет ещё вкуснее. Потом они чинно пообедали, и Лёшка отбыл к себе на первый этаж.
Марина ещё долго сидела за столом одна. Странно, но она чувствовала себя счастливой.
   Через три месяца Марина и Лёшка расписались.