Вдохновение

     Осень — время перемен.

     Яркий солнечный свет с улицы хлынул в комнату, заливая её теплом. Профессор Кульчицкий отодвинул штору и заглянул в мир за окном, откуда с девятого этажа был хорошо виден осенний Лосиный остров. Заточение в собственной квартире из-за затянувшейся простуды прервалось благодаря сегодняшней солнечной погоде: «Боже… Какая красота! Срочно в парк».

      Степан Кульчицкий — доктор филологических наук, профессор, будучи в  пенсионном возрасте, двигался ещё бодрячком; быстро накинул пальто и шляпу. Игнорируя лифт, не спеша вышел во двор. Подняв голову и щурясь от удовольствия на осеннее солнце, глубоко вдохнул: «Да!». Нос приятно защекотало, и мужчина чихнул. «Клин клином вышибают», — подчеркнул Степан Николаевич и отправился в сторону входа «Тропа вятичей».

      В парке было свежо, но прогревавшее дневное солнце заставило расстегнуть пальто. Тропа вятичей, выложенная мелким круглым камнем широкой полоской уходила под «подушку» осенних листьев; она была засыпана, но всё ещё читалась сквозь желто-оранжевую палитру красок.

      Профессор неспешно шелестел в этой сухой реке, обозревая необыкновенную осеннюю красоту национального парка «Лосиный остров»: смешанный лес блестел кронами, открывая лужайки с обустроенными местами отдыха и тематическими образами из жизни древних славян. С солнечными лучами парковый лес пропускал и безоблачный купол неба, как будто бы говоря: «И на меня посмотрите».
— Вижу! — улыбаясь отозвался Кульчицкий. — Я тебя вижу… Спасибо тебе…

     Спокойное небо немного уравновешивало кричащий красками лес и создавало сбалансированный пейзаж вдохновения. А когда в эту картину добавился представший взору профессора пруд с отражением в нём жёлто-рыжей осени, накатила волна познания: «Да. Точно. Я понял. Как я раньше до этого не додумался! Пятисложная стопа — вот решение, пентон — идеальная форма для создания образа бесконечной, таинственной и загадочной Вселенной».
      
     Поражённый своей находкой, Кульчицкий ходил из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Лицо его было охвачено страстью, шляпа съехала набекрень от жестикуляции в пространстве. Он поднимал указательный палец вверх, разрезал воздух ладонями, на мгновение замирал, а через некоторое время улёгся на ковёр из опавшей листвы и молча смотрел в небо. Долго смотрел в небо…

— Я слышу… как бьётся сердце — это пульсирует Вселенная под шёпот опавших листьев.