Дитя Иного Мира. Глава 3. Цепь и наручники

Первое действие «Правила меняются»

От лица Эрика Лоуренса

Сегодня прекрасная ночь: лёгкий бриз, красивый вид и этот притягательный аромат крови, ударивший мне в нос. Ещё до того, как я увидел её, запах волос девушки окутал меня с головой. Мне нестерпимо захотелось узнать его на вкус… хотя я знал, что пришёл сюда за другим. Но цель была иной.

Подчинившись обстоятельствам, я нырнул в тёмную воду и возник перед ней из ниоткуда — резко, эффектно, чтобы она не успела даже моргнуть. Разговор начался странно, балансируя на грани игры и угрозы. А затем я перешёл к делу.

После обмена ударами она стала куда ловчее. Казалось, своей косой девушка рассекала воздух, пытаясь достать меня. Движения обрели смертоносную пластику. Ей даже удалось обмануть меня и отрубить руку — это впечатлило. Но я не стал затягивать поединок и просто ранил её, чтобы жнец отключилась. И да, сладость её крови оказалась невероятной.
Аккуратно подняв девушку, я взял её на руки, заметил, как она закрывает глаза, и наконец представился. Она потеряла сознание.

В начале встречи она назвалась Мари Дикорал. Жнец, но по запаху — полукровка… Как такое допустили? Департамент теряет хватку… Впрочем, сейчас это неважно. Вскоре мы прибыли в отель. Я нашёл номер, уложил её на кровать, стянул с себя мокрую рубашку и вышел на балкон — выжал ткань досуха. Затем вернулся в комнату, подошёл к кровати и склонился над лицом девушки. Оно было уставшим. Я приблизился вплотную, снял с неё обувь и задрал кофту чуть выше рёбер, не доходя до груди.

Наклонившись к ране, я вновь почувствовал сладкий, манящий аромат. От неожиданности меня накрыло эйфорией. Я подался ещё ближе, коснулся языком пореза — и вкусил этот невероятный нектар. Аккуратным движением скользнул вверх, наслаждаясь её вкусом, зализывая края плоти, а затем отодвинулся и начал наблюдать, как повреждение начало затягиваться.

Так действует моя слюна. Она исцеляет даже глубокие увечья, не оставляя шрамов. Никаких следов. Увы, когда ранят меня, метки остаются навсегда. Таково проклятие чистокровного вампира. Хотя эта деталь — малость по сравнению с остальным.
Я широко улыбнулся. Сел на край кровати, сложил руки в замок на коленях и застыл, глядя на её дыхание, на то, как приподнимается ткань на груди.
Она проснётся. И начнётся веселье. А пока — буду ждать.

Раннее утро.

Солнечные лучи пробились сквозь неплотно задёрнутые шторы, коснулись лица девушки — тёплые, золотистые, почти живые. Она медленно начала приходить в себя. Веки дрогнули, открывая обзор на комнату: приглушённый свет, танцующие пылинки в воздухе, тишина, нарушаемая лишь её дыханием.

Голова слегка кружилась — сон всё ещё держал в вязкой хватке. Девушка аккуратно выставила локти, опираясь на них, чтобы сесть. Плавным движением приняла вертикальное положение и полностью открыла глаза.
Рука инстинктивно потянулась к боку, но не нашла раны. Кожа была гладкой, девственно чистой — даже рубца не осталось.

Осознав это, в голове одна за другой всплыли картинки ночного сражения: блеск косы, металлический запах, его глаза, горящие алым во тьме. Сердце пропустило удар. Зрачки расширились.
— Какого чёрта?! — прошептала она, поджимая ноги и отползая к изголовью. Паника начала накрывать волной.
Из угла комнаты, из кресла, донёсся тихий смешок. Присмотревшись, она увидела его: он сидел вальяжно, закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди, с ехидной ухмылкой наблюдая за ней. Свет играл на его тёмных волосах, отливая серебром.

Мари схватила одеяло, прижала к груди, пряча полуоткрытое тело, чувствуя, как под пальцами дрожит ткань.
— Ты?! Как ты попал сюда? И что произошло? Отвечай, гнида бледная! — голос сорвался на хрип, но она старалась звучать твёрже, чем чувствовала.
— Ой-ёй. Тш-ш, тише, малышка. — его голос был низким, ровным, почти ласковым. — Люди ещё спят. Мы ведь не хотим проблем из-за шума, правда? Зачем нам лишние уши?
Он медленно поднялся. Тяжёлые шаги раздавались по деревянному полу — мерные, уверенные, как отсчёт времени до чего-то неизбежного. Каждый шаг отдавался где-то в её груди.
— Я не собираюсь с тобой драться. — он поднял ладони в примирительном жесте. — Я хочу поговорить.
Он приближался. Тени от его фигуры падали на стены, делая его ещё массивнее.
— Не подходи! Даже не думай! — она резко вскочила на матрас, одной рукой сжимая одеяло, второй отчаянно шаря в поисках оружия. — Или я применю силу!
Он остановился, чуть склонив голову набок, разглядывая её с любопытством хищника.
— Подумала бы лучше о себе. Отдохни, дай телу набраться сил. Не веди себя как маленькая капризная девочка. — его тон стал мягче. — Я готов к разговору. Вчера ты меня впечатлила.
Тишина повисла между ними, густая и звенящая.
— Ладно… — она медленно опустилась обратно, но так и не выпустила одеяло. — Тогда ответь на мой вопрос.
— Пожалуйста. — он слегка улыбнулся, но глаза остались серьёзными.
— Куда делась рана?
— Я залечил её. Своими силами. — он сделал паузу. — Это часть меня. — Он выразительно приподнял брови.
— Че…? Зачем ты ранил меня?
— Чтобы остановить этот цирк. — он шагнул к ней, но она не отшатнулась. — Мне надоело тогда. Вот и решил тебя отключить.
Она лишь нахмурилась, не зная, что возразить.
— О чём ты хочешь поговорить? — приподняла бровь.
— Возможно, ты помнишь, вчера я говорил, что всё объясню, когда придёт время.
— И?
— Так вот. — он сел на край матраса, и она почувствовала его вес. — В тех делах, в которых меня обвиняют, я не виноват. Это чужие преступления. Кто-то намеренно направил их на меня, чтобы за них отдувался кто-то другой. У меня совсем иные мотивы. Я истребляю тех, кто в этом замешан. И у меня есть доказательства.
— Ты хочешь, чтобы я тебе поверила?
— А ты поверишь в то, что я мог убить тебя, не задумываясь, если бы действительно совершал подобное? — он наклонился чуть ближе, и она увидела тени под его глазами. — Я бы продолжал убивать дальше.
— Допустим… — она сглотнула. — Но как я должна тебе поверить? Какие у тебя доказательства?
— Я не убиваю невинных. Не трогаю людей, женщин и детей. — его голос стал жёстче. — Лишь избавляюсь от сторонников Короля вампиров. Тех, кто пользуется властью, чтобы портить жизнь другим. Охотники за головами — они пешки этих ублюдков. У меня есть документы, изъятые архивистами моего отца.
— Это… иная информация. — она покачала головой. — Такого нет в наших базах данных.
— Потому что я делаю это тихо. — он горько усмехнулся. — Уже два столетия. Третье пошло.
— И где же доказательства?
— В Париже. — он поднялся, заслонив собой свет. — Идём со мной, и я дам тебе все ответы.
— Звучит правдоподобно. — она медленно выдохнула. — Ладно. Но с условием: без фокусов. И ты от меня ни на шаг.
— С удовольствием. — он улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то тёплое. — Ты мне очень приятна.
— А ты мне нет. — она встретила его взгляд. — Даже не вздумай выпендриваться или пытаться меня обмануть.
— Я человек-слово. — он сделал шаг назад, давая ей пространство. — И я ненавижу ложь.
— Из-за охотников переместиться через портал не получится. — она уже пришла в себя, голос зазвучал ровно. — Давай самолётом.
— Хорошо, крошка.
— Не называй меня так.

Он усмехнулся, но промолчал.
В комнате снова повисла тишина — но теперь она была другой. Более живой. Обещающей бурю.

Действие второе «Театр одного вампира»

Они шли по широкому тротуару к стеклянным дверям терминала. Утренний воздух был прохладным, с лёгким запахом дизеля и мокрого асфальта. Мари шла впереди, Эрик следовал за ней, накинув на голову капюшон тёмно-серого худи, скрывающий лицо.
Створки разъехались, и их накрыла волна тёплого сухого воздуха. Аэропорт гудел: голоса пассажиров, объявления о рейсах, звон тележек о плитку — всё сливалось в единый ритм огромного механизма. Свет лился сквозь стеклянный потолок, делая пространство стерильным.

Мари остановилась у табло, пробегая глазами по строкам.

— Вот! — ткнула пальцем в нужный рейс. — Наш через час. Нам подойдёт.
— Как скажешь, малыш. — он приблизился, склонился к её уху, едва касаясь губами кожи. — Жду с нетерпением продолжения нашего разговора. И твоего выражения лица.
— Что…? О чём ты? — она резко обернулась, в глазах плескалось настороженное удивление. — Ты что-то недоговариваешь?
— Вовсе нет. Просто обстоятельства. Интересно, что будет дальше.

Она цокнула языком и направилась к стойке регистрации. Эрик последовал за ней, сохраняя дистанцию.
— Прежде чем покупать билеты, — сказала Мари, останавливаясь, — сделаем кое-что.
— И что же?
— Я доверяю тебе, но не до конца. Поэтому наденешь это. Чтобы даже на шаг от меня не сбежал.

Она достала из сумки серые наручники — два браслета, соединённых цепочкой.
— Хочешь приковать меня к себе? — в его голосе прозвучала откровенная усмешка. — Какая умница. Не думал, что у тебя могут быть такие мысли.
— Не о том думаешь, господин чистокровка, — парировала она. — Они зачарованы. Снять могу только я. Так что до доказательств ты будешь на привязи.
— Хорошо.

Он согласился так быстро, что она на мгновение замерла. Затем щёлкнул замок: один браслет на его левую руку, второй — на её правую. При движении левая рука Эрика оказалась намертво сцеплена с правой рукой Мари.
Они встали рядом у стойки. Мари протянула свои документы.
— Ваш документ? — обратилась сотрудница к Эрику.
— Да, конечно. — он сунул свободную руку в сумку и достал паспорт гражданина Франции.
— Ой, вы домой? — удивилась девушка за стойкой.
— Всё верно, — он обезоруживающе улыбнулся. — В родной Париж. Правда, малышка?
Мари округлила глаза.
— Что?..
— Нам два билета до Парижа, — перебил он, взглянув на сотрудницу. — Первым классом. И, пожалуйста, места у окна.

Девушка смутилась от его красноречия, но быстро застучала по клавиатуре.
— Конечно, выделим лучшие.
Мари резко дёрнула Эрика за рукав, притягивая к себе, и прошипела ему в ухо:
— Откуда у тебя деньги?! Первым классом?! Нам надо скрываться!
— Спокойнее, малыш, — он успокаивающе коснулся её предплечья свободной рукой. — Всё хорошо.

Он достал карту, приложил к терминалу и подмигнул спутнице:
— Если захочешь что-то вкусненькое — обращайся.

Она лишь фыркнула, но плечи заметно расслабились. Забрав билеты, они направились в зал ожидания.
Эрик внезапно замер, всматриваясь в толпу.
— Ты идёшь? Эр..!

Он перехватил её руку и притянул к себе, заставляя цепь туго натянуться.
— Ты чего творишь?!
— Тихо, — сказал он, не повышая голоса. — Вокруг нас охотники. Со всех сторон. Слева двое, у колонны. Их можно обойти, но мне нужно, чтобы ты доверилась.
— Где? Я не вижу…
Он мягко взял её за подбородок, повернув лицо вправо.
— На девять часов. У колонны. Двое в чёрном.
— Заметила. Но они знают тебя в лицо…
— Да. Дай подумать.

Он заметил, как другие преследователи начали смещаться в их сторону. Резко дёрнув Мари за руку так, что металл жалобно звякнул, он прижал её к стене недалеко от рекламной тумбы.
— Что ты… — она вскинула голову, в груди панически забилось сердце.
— Они слишком пристально изучают поток, — перебил он, склонившись к ней вплотную. — Нужно сбить их с толку. Заранее прости. Расслабься и доверься мне. Я не сделаю тебе больно.
— Звучит… неожиданно.
Он улыбнулся — не привычной ехидной ухмылкой, а с какой-то опасной искренностью. Наклонился к её лицу и шепнул:
— Прости, что переступаю грань дозволенного.

Она не успела ответить. Его губы накрыли её собственные. Левая рука (с которой свисала цепь) скользнула в её ладонь, переплетая пальцы — без давления, но с абсолютной уверенностью. Правой он коснулся её щеки, поглаживая кожу большим пальцем, успокаивая внезапную дрожь.

Мари замерла. И в тот же миг внутри неё что-то оборвалось. Этот поцелуй был тёплым. Мягким. Совершенно не пугающим. И одновременно — чужим и до боли знакомым. Словно она уже целовала его когда-то, в другой жизни. Или во сне, который забыла, но тело помнило до последней клетки.
Где-то глубоко мелькнула тень другого поцелуя — возможно, из прошлого, которого она не помнила, или из той части её души, что пряталась от самой себя.
Она не должна была отвечать. Но не смогла. Поцелуй ломал её защиту, срывая слои льда, которые она выстраивала годами. Внутри тихо щёлкнуло. Она не знала, что это. Искра? Воспоминание? Или просто капитуляция перед тем, чему нельзя найти имя.

Она ответила. Неловко. Судорожно. Но искренне. На секунду мир перестал существовать: исчезли охотники, гул аэропорта, звенящая сталь между запястьями. Остались только его губы, которые казались не первыми — а долгожданным продолжением чего-то большего. Она растворялась.

Эрик, чувствуя её отклик, краем глаза зафиксировал движение: двое в чёрном потеряли интерес, развернулись и пошли в другую сторону. Он чуть сильнее вжался в стену, укрывая её лицо своим плечом и широким капюшоном.

Он тоже ощутил нечто необъяснимое. Когда её губы дрогнули в ответ, внутри него сдвинулась тектоническая плита. Это было не просто прикосновение — удар под дых, эхо давно забытого кошмара наяву. Странная, почти болезненная узнаваемость. Их тела помнили то, о чём молчала память, и это пугало до чёртиков. Ему стоило титанических усилий держать лицо. Он не позволил себе замереть, не показал, насколько сильно этот поцелуй выбил почву из-под ног.

Он мягко, но властно контролировал ситуацию. Правой рукой гладил её щёку, гася остаточную дрожь, а сам периферийным зрением вёл цели. Сделал это не ради маскировки растерянности — а потому что знал: стоит дать себе волю сейчас, контроль рухнет. И тогда они оба пропадут.
Мари, всё ещё дезориентированная, случайно коснулась языком его нижней губы. В этот момент разум затопило размытым образом, похожим на старую фотографию. Чужие руки, чей-то смех, и этот же поцелуй — только тогда он был другим: прощающим, а не начинающим. Девушку начало мелко трясти.

Эрик вдруг замер. Всего на долю секунды. Достаточно, чтобы она почувствовала перемену в его дыхании. Он не отстранился. Наоборот — чуть наклонил голову, углубляя контакт.

Ответил ей. Медленно. Осознанно.
Его язык скользнул по её языку — не грубо, а изучающе. Провёл по нёбу, оставляя тёплый фантомный след. Коснулся зубов — осторожно, почти благоговейно. Это было узнавание на клеточном уровне. Мари задохнулась. Внутри что-то вспыхнуло — не от страха, а от осознания, что этот поцелуй для неё оказался слишком значимым? Но почему?

Эрик отстранился первым — медленно, мягко, сохраняя ледяное самообладание внешне. Его дыхание оставалось ровным, хотя внутри всё рушилось. Он коснулся губами мочки её уха: — Если захочешь повторить — только скажи. Я приду сразу.

Девушка вспыхнула до корней волос и резко оттолкнула его лицо ладонью.
— Забудь…

Но этот поцелуй не давал покоя. Что-то произошло. Что-то, выходящее за рамки желания или тактической уловки. Будто это было не начало, а продолжение. Будто их сущности встречались веками — и просто не узнали друг друга до этого мига.

Она отступила на шаг, чувствуя, как предательски дрожат колени. Звук соприкосновения их губ всё ещё стоял в ушах оглушительным эхом. Она не понимала природу этого чувства. Но знала точно: стыдно будет долго…
Эрик сделал вид, что ничего не случилось. Они обогнули колонну и направились к выходу на посадку.
Пройдя досмотр багажа и формальности, они оказались в салоне самолёта.

Мари заняла место у окна и, уставившись в иллюминатор, затихла. Эрик, напротив, держался так, словно последних десяти минут не существовало. Его не напрягала ни теснота салона, ни её каменное молчание. Он удобно расположился в кресле и заказал шампанское.
— Эй, малыш, шампусика не желаешь? — он ухмыльнулся, поворачиваясь к ней.

Она ответила, не отрывая взгляда от крыла: — Мне пить с тобой незачем. И я не употребляю алкоголь.
— Вот как. Как скажешь. — Он повернулся к стюардессе: — Девушка, принесите ей яблочный сок. Без льда.
— Да, конечно, сэр.

Полёт был долгим, но тихим. Эрик большую часть времени делал вид, что дремлет, полуприкрыв глаза. Мари делала вид, что смотрит в окно, но в голове крутился бесконечный водоворот мыслей: они вот-вот приземлятся в Париже.

Что может скрывать этот бледный хрыч? И как его поцелуй застал меня врасплох?! Умереть от стыда можно! Да как так?!

Не выдержав, девушка взяла дорожную подушку и с головой вжалась в неё лицом, пытаясь спрятаться от всего мира.
Эрик краем глаза заметил это движение. Уголок его губ дрогнул в понимающей, довольной усмешке.