Больно, когда не умираешь спящим

Было теплое раннее утро. Безветренная душная погода. Все дома дымят спокойно. Утренняя суета была не к чему.
Кэй вышла на балкон собирать свои вещи, чтобы не пахло солнцем. Она разозлилась, увидев как попало повешенные майки и юбки. Думая о сестре, которой было глубоко плевать на всё, кроме собственного настроения, она процедила сквозь зубы:
— Мэрилин, всё из-за тебя.
Такая тишина, как в гробу, и скупой воздух с мини-кислородом добавила больше нервов.
Вдруг её взгляд остановился на горизонте. Вода. Нет. Нет. Скорее, океан в тысячу метров над землей приближался прямо на их дом, поглощая жилые кварталы один за другим. По счету по глазам, осталось двадцать секунд до прикосновения. После него они бы с богом, до свидания.
Она влетела в дом и закричала во весь голос:
— Мы все умрём! У нас мало времени. О боже, проснитесь! Там вода сильным потоком разрушает всё на пути!
Бывалая женщина средних лет, её мама — Гита — как ни в чем не бывало:
— Где? Ну-ка, постой, я посмотрю, — она быстро повязав платок, встала с кровати и отодвинула свои свежо повешенные коричневые шторы.
— Нет, мам, тебе незачем... — Сердце Кэй колотилось так бешено, что мысли путались.
Она вдруг вспомнила: — Где Инез? Дочка, иди сюда!
Она бегом обыскала свою маленькую комнатку и нашла её под столом.
Растрёпанные волосы. Пижама с динозаврами. Резинки на руках. Зарисованные ножки чем-то интересным — девочка уснула со своей плюшевой лошадкой.
Кэй крепко обняла её и тараторила сквозь слёзы:
— Невинная моя! Что бы ни случилось, я с тобой, слышишь? Я люблю тебя больше всего! Ты была и останешься единственным лучиком света в моей жизни! — она задыхаясь, целовала её.
Инез, зевая, еле открыла узкие глаза и сонным голосом промурлыкала:
— Не плачь, мамочка! Я тебя люблю. Мне два чупа-чупса принесешь?
— Конечно, дочка. Теперь закрой глазки и давай обнимем носики...
— Ты опаздываешь на работу, на что ты так смотришь, что там? — Гита толкала Кэй, с интересом глядя на её шокированное лицо.