Сердце на ладони Вероники Тушновой

          Вероника Михайловна Тушнова — русская советская поэтесса и переводчица, писавшая в жанре любовной лирики, член Союза писателей СССР.
                ( 1911 – 1965г.г.)               


                …Я женщина во всем значенье слова...

     Вероника Тушнова  занимает особое место в поэзии. Ничьи стихи так часто девушки не переписывали в заветные тетрадки. Всепоглощающая, самоотверженная, полная радости и утраты, горя и надежды любовь стала ключевой темой ее лирики, продолжив романтические традиции другой поэтессы Евдокии Ростопчиной.  Лучшие  произведения Ростопчиной  не померкли на фоне яркой плеяды окружавших имен Пушкина, Лермонтова,Жуковского и стали одним из истоков женской лирики в России. На пике славы ее называли третьим поэтом России. В свете ее называли «вертушкой», так как из шести детей трое рождены от разных любовников. Семейная жизнь Ростопчиной, по признанию Евдокии Петровны, была «лишена первого счастья — домашней теплоты». Она пыталась свыкнуться с душевным одиночеством и сознательно уходила от привязанностей, которые могли бы украсить ее жизнь. Из-под ее пера вышла целая череда стихотворений о страстной любви:

Прости, прости!.. Одной мольбою.
Одним желаньем о тебе
Я буду докучать судьбе:
Чтобы избранная тобою
Любить умела бы, как я…
               
                Не родись красивой

       «...Она была ошеломляюще красива!», - так начинает свои воспоминания о Веронике Тушновой практически каждый человек, лично знавший эту уникальную женщину. Ее называли «восточной красавицей». Она обладала мягким характером и всю жизнь любила дарить окружающим подарки и мчалась  по первому зову на помощь в любое время дня и ночи.
       Темноволосая и кареглазая Вероника родилась 27 марта 1911 года в Казани, в семье профессора Ветеринарного института Михаила Павловича Тушнова. Отец был строг, умён и прямолинеен, обладая в семье непререкаемым авторитетом. Мать  Александра Георгиевна Постникова  была выпускницей Высших женских Бестужевских курсов и занималась живописью. Она отличалась душевной мягкостью, добротой и увлеченностью искусством, что передала и своим детям. Росла Вероника  среди волжских просторов в атмосфере любви и тепла с ощущением безграничного счастья.

За водой мерцает серебристо
поле в редком и сухом снегу.
Спит, чернея, маленькая пристань,
ни живой души на берегу.
Пересвистываясь с ветром шалым,
гнётся, гнётся мерзлая куга…
Белым занимается пожаром
первая осенняя пурга.
Засыпает снег луга и нивы,
мелкий, как толчёная слюда.
По каналу движется лениво
плотная, тяжёлая вода…
Снег летит спокойный, гуще, чаще,
он летит уже из крупных сит,
он уже пушистый, настоящий,
он уже не падает — висит…
Вдоль столбов высоковольтной сети
я иду, одета в белый мех,
самая любимая на свете,
самая красивая на свете,
самая счастливая из всех!
     Вероника обладала высоким интеллектом и остроумием, была доброжелательна и внимательна к людям. В 1928 году она  окончила в Казани одну из лучших школ города — № 14 им. А. Н. Радищева с углублённым изучением языков.
      После школы, по настоянию отца, видевшего в ней будущего врача, поступила на медицинский факультет Казанского университета. С детства Вероника тянулась к искусству: писала картины, пела, играла на рояле, сочиняла стихотворения. Первым её творчество заметил школьный учитель литературы, внимательный и последовательный педагог – Борис Николаевич Скворцов. Он считал стихотворения своей ученицы образцовыми: читал их в классе, публиковал в школьной газете.
      Отцу, который в семье пользовался неограниченным авторитетом,  своё творчество Вероника  не показывала: он был против поэтической блажи и  настаивая на выборе медицинской карьеры. По его настоянию  Вероника Тушнова поступила на медицинский факультет Казанского университета, а в 1931 году Михаила Тушнова перевели на работу во Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ), и Вероника вместе с семьёй переехала в Ленинград, спустя ещё три года  оказалась в Москве. Там Вероника Михайловна закончила аспирантуру при кафедре гистологии ВИЭМ. 
     В 1938 году её стихотворения впервые были напечатаны. Но отец творческого дебюта дочери не увидел, так как умер вскоре после переезда в Москву.  В том же году поэтесса вышла замуж за врача-психиатра – Юрия Розинского. В браке родилась дочь Наташа. Казалось, жизнь наполнилась радостью и безмятежностью.

Уходит день, в углах синее тени.
Бледнеют туч румяные края.
Ко мне, как медвежонок, на колени
карабкается девочка моя.
Беру ее, касаюсь шейки тонкой,
откидываю волосы со лба.
Она смеется беззаботно, звонко,
она со мной, храни ее судьба!
В такое время нелегко на свете,
и много в жизни сожжено дотла.
Я никогда не думала, что дети
приносят столько мира и тепла.
       
                Доктор с тетрадкой.

       Еще  в 1938  были опубликованы первые стихи Вероники Тушновой. В 1941-м она поступила в Литературный институт им. А.М. Горького, но учиться ей там не пришлось. Началась война. Вероника вместе с матерью и маленькой дочкой  эвакуировалась в Казань. Муж ушёл на фронт. Вероника  в Казани работала палатным врачом нейрохирургического госпиталя. Знакомые вспоминали: «Вероника Михайловна не была обычным лечащим врачом. Она бросалась всей душой и силами в судьбу раненого, больного, на помощь, как при сигнале SOS. Она больно обжигалась о человеческие страдания. Из этого рождались стихи. Раненые любили её восхищенно. Её необыкновенная женская красота была озарена изнутри, и поэтому так затихали бойцы, когда входила Вероника». Чуткость и  внимательность к людям снискали к ней всеобщую любовь. В редкие часы отдыха  она писала стихи. Раненые бойцы в госпитале, где работала во время войны, прозвали ее "доктором с тетрадкой" — между дежурствами она читала им свои строчки. 
       В 1945 году эти стихи вошли в сборник «Первая книга»,  вышедший в издательстве «Молодая гвардия». Критики позже назовут ранние стихи слабыми, но солдатам они были "в самый раз". Действительно, в годы Великой Отечественной войны поэзия Твардовского, Симонова, Майорова, Кульчицкого, Слуцкого, Мусы Джалиля  и многих других фронтовиков с пером в руках  была мощным оружием, поддерживающим  дух солдат, которые правдиво фиксировала правду о войне. Трудно было конкурировать с этими гигантами.   Кроме того, Тушнова не писала в духе соцреализма с его парадными лозунгами. Ее стих всегда отличались пронзительной чистотой и нотками грусти. Многие члены Союза писателей упрекали ее в камерности с  «перепевами надуманных переживаний» в духе «салонных» лирики Ахматовой.
    
      В 1944 году в «Новом мире» было опубликовано ее стихотворение  «Хирург». Оно рассказывает о рядовом случае: солдат попадает в госпиталь с тяжелым ранением, ему мерещится лицо отца, и, кажется, только это видение способно воскресить его. Но отца, конечно же, нет. Им оказался лечащий врач, только что получивший весть о гибели сына. Все, для чего он жил, потеряно. И только этот солдат и, может быть, ещё сотни других – теперь его единственный смысл. Хирург и раненый – чужие друг для друга люди и в то же время парадоксально самые близкие. Сюжет стихотворения оказался болезненно понятен тысячам советских людей: так правдиво и точно писала Вероника Тушнова.

                … Я не устану ждать тебя...

       Утешая чужое горе, Вероника Михайловна скрывала собственное. И без того тяжёлая работа в военном госпитале осложнялась болезнью матери, уходом за маленькой дочерью и переживаниями о муже. Вести от него приходили крайне редко. Вскоре он сообщил, что полюбил молоденькую медсестру. Поверить в это поэтесса не смогла: она ждала, писала отчаянные письма и, конечно, стихотворения. Потом Тушнова много работала уже на литературном поприще.
        В 1947 году она участвовала в первом Всесоюзном совещании молодых писателей. Вероника Михайловна вела творческий семинар в Литературном институте им. А. М. Горького. Работала рецензентом в издательстве «Художественная литература», очеркистом в газете, переводила с бенгали (с подстрочников) Р. Тагора.  Известны её переводы с татарского Габдуллы Тукая. Большой интерес представляют путевые стихи Тушновой, написанные по мотивам частых поездок по стране, рисующие её быт, своеобразную атмосферу аэропортов, вокзалов, поездов. Наблюдения, размышления и переживания в дороге органично вплетены в лирические и любовные сюжеты.
        Эти стихи вошли во второй сборник с символичным названием «Пути-дороги». Он отражает целое десятилетие творческих исканий поэтессы. В 1952 году Тушнова пишет поэму «Дорога на Клухор», которая хорошо была встречена критикой и рецензентами, но сегодняшнему читателю чужд ее риторический пафос. Только в последнем разделе «Стихи о счастье» поэтесса обнажила свое  истинное лицо пишущей, любящей, томящейся и страдающей женщины.
        В этом сборнике опубликовано стихотворение, обессмертившее имя Вероники Тушновой «Не отрекаются, любя».

Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придешь совсем внезапно.
А ты придешь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга.
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда-то,
что переждать не сможешь ты
трех человек у автомата.
И будет, как назло, ползти
трамвай, метро, не знаю что там.
И вьюга заметет пути
на дальних подступах к воротам...
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.
За это можно все отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери.

       Романс на эти стихи и музыку Марка Минкова впервые прозвучал в 1976 году в спектакле Московского театра им. Пушкина, но хитом стал в 1977 году в исполнении Аллы Пугачёвой. На протяжении десятилетий пользуется неизменным успехом у слушателей. Сама Пугачёва позже называла песню главной в своём репертуаре, признаваясь, что во время исполнения её прошибает слеза и что за это чудо можно дать Нобелевскую премию.

       До последнего героиня была уверена, что любимый вернется к ней. Лирическая героиня до мелочей представляет себе обстановку, в которой должна произойти долгожданная встреча: чувства («грусть и тишь»), звуки в  доме («хрип счётчика и шорох книжки») и то, как любимый постучит в двери, «взбежав наверх без передышки».

         И он пришел после войны, будучи смертельно больным, потерявшем работу с больной матерью на руках, когда его бросила молодая женщина. Вероника ухаживала за бывшим мужем и его матерью до последних дней. Знакомые крутили у виска, а Вероника им тихо отвечала: «Я не могу иначе, ведь он — отец моей дочери!.

        Вскоре история повторилась и второй брак закончился трагическим разрывом. После смерти Юрия Розинского, в начале 1950-х годов, Тушнова снова вышла замуж, за литератора и редактора Юрия Тимофеева. Они прожили в браке почти десять лет. «Мама была темпераментна, не ходила по квартире, а летала, бывала вспыльчива, всегда ничего не успевала... Расставание мамы с Юрием Павловичем из- за его кутежей и измен было для неё очень тяжёлым», – рассказывала Наталья Розинская, дочь поэтессы.

                Не знаю – права ли…

         Наверное, это личное несчастье Вероники Тушновой и позволяло ей создавать такие искренние, почти интимные тексты, отзывающиеся бесконечной  грустью.  Ее творчество рождено из боли и горького опыта. Её поэзия наполнена печалью. Но она понятна и знакома каждому, кто любил.
         Тема любви получила развитие и в следующих книгах Вероники Тушновой. Одна из них «Память сердца» была опубликована в 1958 году, за пару лет до расставания со вторым мужем.Главная тема поэтессы вышла на первый план, потеснив все остальное:

Любовь на свете есть!
Единственная – в счастье и в печали,
В болезни и здоровии – одна,
Такая же в конце, как и в начале,
Которой даже старость не страшна.
Не на песке построенное зданье,
Не выдумка досужая, она
Пожизненное первое свиданье,
Безветрие и гроз чередование!
Сто тысяч раз встающая волна!
В. Тушнова. «Твой враг».

       Стихотворения Вероники Тушновой не отличались изысканным ритмом или необычными рифмами, как стихи Бэлы Ахмадулиной. Они построены по классическим законам стихосложения. Да и тематика стихов отличала ее от поэтов шестидесятников. «Многие ощущали при жизни Вероники удивительную ее силу и поражавшую всех искренность. Не физическую силу, а силу ее душевной красоты и удивительной скромности. О таких, как она, говорили: сильна своей слабостью», – вспоминала преподаватель литературы Александра Рахманова.

       Стихи  Вероники Тушновой более близки стихам  Марины Цветаевой. В них нет многочисленных тире и сложных синтаксических конструкций, но они также искренни и исповедальны. Так, стихотворение  «Не знаю – права ли…»  пронизано душевной болью лирической героини, мучительными сомнениями:

Не знаю – права ли,
не знаю –честна ли,
не помню начала,
не вижу конца...

       Столкновение противоречивых чувств, сложность взаимоотношений  героев воплощены в антитезах «просто» –«трудно»,«нежно»–«зло».И даже в запахе осени, «тревожном» и «пряном», дурманящем, выражена эта противоречивость. Осень – пора увядания, не случайно любовь героев обречена. Обреченность ощущается в образе неба, которое «дымно...на склоны ползло». Тучи на небе –это символ надвигающейся боли в душе лирической героини. Но эти минуты, пусть и горькие, наполненные тревогой, страданиями, всё же были проведены с любимым человеком,  поэтому они воспринимаются как самые дорогие моменты в жизни: «Прекрасен той первой поры неуют...» Любовь оборвалась, едва начавшись, и слишком многого в ней не было:  «Я рада, что не было встреч под часами, что не целовались с тобой у крыльца…»  Героиня, которая дважды повторяет слова «я рада», несмотря на боль, сомнения, тревогу, благодарна любимому человеку, потому что именно рядом с ним в те быстротечные минуты она чувствовала себя счастливой… 

        Лирический сюжет этого стихотворения перекликается с сюжетом знаменитого стихотворения Марины Цветаевой «Мне нравится, что Вы больны не мной…» Лирическая героиня так же повторяет:  «Мне нравится…», как героиня Тушновой утверждает: «Я рада…» Чувству героев словно мешает «тяжёлый»  земной шар, который никогда «не уплывет»  под  их ногами… Лирическая героиня Цветаевой также говорит, что в этих отношениях нет обязательств, герои ничего друг другу не должны. Это даёт определённую свободу: «можно быть смешной, распущенной», «не играть словами», «не краснеть», – но не приносит счастья. Вот почему «никогда» во второй строфе звучит так печально:

… никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

       Лирической  героине  очень дорог этот человек, и она, как и героиня стихотворения Тушновой «Не знаю – права ли…», благодарит героя. Но это благодарность  не за любовь, не за мимолётное счастье, а за «ночной покой», «за редкость встреч закатными часами», за «не-гулянья под луной». А в следующей строке появляется солнце. У героев нет романтических встреч, символом которых является луна, и нет будущего, воплощённого в солнце.
     Заключительные строки, в которых использован синтаксический параллелизм, звучат пронзительно, в них обнажаются истинные чувства лирической героини, которая не борется за любовь – она сражается с собой, для этого ей необходимы сила и мужество.
               
                Мне говорят: нету такой любви…

               
        В 1961 году вышел новый сборник стихотворений Вероники Тушновой  «Второе дыхание». Название вновь символично: оно отражает новый этап жизни и творчества  поэтессы. Тогда произошла встреча с вологодским поэтом и писателем Александром Яшиным, участником Сталинградской битвы, лауреатом Сталинской премии, признанным мастером  прозы и поэзии.  Он был красив и обаятелен, «с повадкой орлиной, с душой голубиной, с усмешкою дерзкой, с улыбкою детской». Именно с ним связаны самые яркие и глубокие чувства поэтессы. «Он мне и воздух, он мне и небо, всё без него бездыханно и немо», – говорила она. Эта любовь подарила читателям множество прекрасных, еще более чувственных и нежных стихотворений.Она называла свое чувство «бурей, с которой никак не справлюсь» и доверяла малейшие его оттенки и переливы своим стихам, как дневниковым строчкам. Те, кто прочел изданные уже после смерти поэтессы, в 1969 году стихи, не могли  избавиться от ощущения, что у них на ладони бьется «пульсирующее и окровавленное сердце, нежное, трепещет в руке и своим теплом пытается согреть ладони».
      Но Яшин был женат. От трех браков он имел семерых детей. И как бы сильно он не любил Веронику, из семьи он не ушел.  Чувство было взаимным, но запретным. Влюбленные встречались тайно в заброшенных сторожках, месяцами не виделись, радуясь лишь мгновениям счастья. «Сутки с тобою, месяцы – врозь», – писала Вероника Тушнова. Но, несмотря на предосторожности, сохранить отношения в тайне не удалось. Боясь потерять семью, Александр Яшин принял непростое решение – расстаться. Их «сто часов счастья» закончились…
      Эту потерю Вероника Тушнова не смогла пережить. Ее творчество стало лирическим дневником, точно и последовательно отражавшим все, что происходило в душе поэтессы. С его помощью она говорила и с Александром Яшиным, и с сотнями похожих на нее женщин, и с самой собой.

«Ни скрипа, ни шороха в доме пустом,
он весь потемнел и намок,
ступени завалены палым листом,
висит заржавелый замок»…

Из этих встреч рождались стихи, от которых захватывало дыхание: сто часов счастья — разве этого мало?

                Сто часов счастья.

       Последняя книга Тушновой «Сто часов счастья» представляет собой дневник этой любви, написанный уже тяжело больной поэтессой. История их любви не могла остаться тайной в писательских кругах. Злые языки говорили, что малоизвестная поэтесса хочет продвинуться по карьерной лестнице за счет маститого автора. До жены дошли слухи, и в семье разыгралась настоящая трагедия. На стихотворение Вероники "Сто часов счастья" жена Яшина Злата Константиновна ответила своими строками: "Сто часов счастья взяла и украла". А на титульном листе сборника "Стихотворения" Яшин впервые написал жене не традиционное посвящение, а тревожные слова: "Любимая, добрая моя Злата Константиновна! Оба мы в кризисе, и надо помогать друг другу выкарабкиваться из бед. А я всегда с тобой".
      Позже стихи приобрели огромную популярность благодаря Алле Пугачёвой. Затем эту песню много раз исполняли другие артисты. Самая запоминающаяся версия принадлежит Ирине Отиевой.
     Друзья осуждали Яшина, атмосфера в семье стала невыносимой. Александр Яковлевич мучился, разрываясь между двумя женщинами, которых искренне любил по-разному. После мучительных терзаний Яшин принял решение разорвать отношения с Вероникой. Он написал ей стихотворение "Вертушинка" (от "Вероника Тушнова"), где просил ее "угомониться":

Не весеннее наше дело:
Сколь ни тешься, ни молодись —
Я не тот, и ты обмелела,
Так застынь же, угомонись!

Вероника ответила с болью и пониманием:

Если речка угомонится,
значит, речки на свете нет.

Разрыв стал для нее катастрофой:

Знаешь ли Ты, что такое горе?
Его переплыть — всё равно что море,
его перейти — всё равно что пустыню...
А я без Тебя как лодка без вёсел.

       В итоговом сборнике «Сто часов счастья», ставшим последним прижизненным изданием Тушновой,  образ лирической героини  не претерпел значительных изменений: в ней те же искренность, честность, благородство, умение быть благодарной.  Но любящая женщина становится мудрее, сильнее, потому что испытания закаляют её.
       Тушнову уже успели полюбить читатели и с нетерпением ждали выхода второго сборника. Известно, что смертельно больная поэтесса сумела подержать в руках сигнальные экземпляры. Также известно, что четверть тиража нетерпеливые читатели выкрали из типографии и его пришлось допечатывать.
        Читая стихотворение «Сто часов счастья», невозможно не представить те счастливые минуты, которые лирическая героиня провела с любимым, не случайно она сравнивает своё счастье с крупицами золотого песка. Очень подробно она рассказывает, как собирала его «любовно, неутомимо, по крупице, по капле, по искре, по блестке», используя развёрнутую метафору. В следующей части стихотворения появляется мотив дороги, связанный с погоней за счастьем. Сто часов счастья противопоставляются огромному количеству дней, которые были проведены «на продрогшем перроне, в гремящем вагоне», «на аэродроме». Героиня не считает дни – она подчёркивает, что все её страдания стоили того, чтобы добиться счастья.
      
                Роковой 1965 год

       В том же году, когда оборвалась связь с Яшиным, у Вероники обнаружился рак желудка. Болезнь развивалась стремительно, словно организм сдался без борьбы. По сути, ее убила не опухоль, а тоска по любимому человеку. Яшин приезжал к ней в больницу. Поэт Марк Соболь, долгие годы друживший с Вероникой, вспоминал: «Я, придя к ней в палату, постарался её развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали злые антибиотики, стягивающие губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришёл – он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: “Мальчики…”. Я обернулся – и обомлел. Перед нами стояла красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что все, написанное ею, – правда. Абсолютная и не опровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией...».
      Потом Вероника не разрешала пускать Яшина к ней  в палату — не хотела, чтобы он видел ее изуродованной болезнью. 7 июля 1965 года Вероники Тушновой не стало. Ей было всего 54 года. Но 1965-й стал роковым не только для нее. Осенью того же года покончил с собой из за несчастной любви сын Яшина — 16-летний Александр. Мальчик рос талантливым, прекрасно играл на фортепиано, отлично учился.  Яшин тяжело переживал потери. Болезнь, убившая Веронику, забрала и Александра — 11 июля 1968 года — 55-летний Яшин умер от онкологии. Крепкий мужчина, прошедший войну, попросту сгорел.

                А знаешь, всё ещё будет…

         В стихотворении «А знаешь, всё ещё будет…»  поэтесса задаётся вопросом: «Счастье – что оно?» Она сравнивает его с птицей, рвущейся из клетки обыденности на свободу. Кто — то отпускает любимого на свободу, когда любовь исчерпала себя: «Улетаешь? Лети, пожалуйста!» Кто — то улетает сам. А кто -то только живет в ожидании любви и счастья. Но всем понятно, что впереди надежда, а люди не могут жить без надежды и по ней сверяют свой комплекс земной. А это значит, что после снежных жизненных бурь  снова наступит весна, которую «наколдует южный ветер».  Стихи Вероники Тушновой — это память светлого будущего.


А знаешь, все еще будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, все еще будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолеты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря…
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье — что онo? Та же птица:
упустишь — и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годиться,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь?
Лети, пожалуйста…
Знаешь, как отпразднуем
Встречу!