Глава 15 Почти-уже-Серегина Даша

«Я рядом». Последние слова, которые сказал ее жених, прежде чем встретиться с какой-нибудь нечистью, или просто просидеть в темноте черт пойми сколько.
Он всегда так говорил, когда ей было страшно, тревожно или неприятно. Антон умел успокаивать и Даше это в нем нравилось. Нравилось, как он может часами сидеть и молча слушать обо всем, что ее страшит, не отрывая при этом своих влюбленных глаз. Наверное, этим он и цеплял. Тем, что умел слушать.
Даша долго сидела в темноте, первое время стараясь вообще не подавать признаков своего присутствия, но через некоторое время скука и обманчивое ощущение того, что бояться уже нечего, взяли верх, и девушка встала.
Лопухина включила фонарик на телефоне, который в сути и не мог выполнять иные функции, так как связи не было, поднялась с пола и осветила метр перед собой. На одно мгновение ей почудилось, что железная перегородка (или все же дверь?), появившаяся из-под земли, заледенела и источала зверский холод.
Отбросив мысли о двери (или все же перегородке?), девушка медленно двинулась вперед, внимательно прислушиваясь. В голове витали мысли, изредка встречаясь и начиная биться друг о друга. Судя по всему, головной мозг начал мучиться в попытках хоть чем-то сгладить непрекращающуюся гробовую тишину.
Даша снова зашла на кухню, доела плитку шоколада, а вот колбасу трогать не стала. Слишком уж продолжительный срок та провела в этой гадкой квартире и доверия к данному продукту попросту не было.
Она сидела за кухонным столом и буравила взглядом мрак, как вдруг из туалетной комнаты послушался звук, напоминавший всплеск воды. Призраки решили искупнуться? –язвила про себя девушка, постепенно наполняясь страхом.
Где-то внутри заерзал важный вопрос: идти ли туда, или просто посидеть на кухне, особо не рискуя? Ведь фильмы ужасов не врут, если пойти куда-то, откуда исходят странные звуки, можно нехило огрести, так? Ответ после таких рассуждений казался абсолютно однозначным, пока Даша не поняла, что и сидеть на месте ей страшно и тревожно. Злобным, постоянно кусающимся хорьком в голове забегал еще один вопрос: а вдруг, сидя здесь, ты рискуешь сильнее? Тревога нарастала, тянула за собой страх. Тело было скованно, руки ломали друг друга. Даша сидела и беспрерывно дергала правой ногой.
Вскоре послышался второй всплеск. А за ним последовал и третий, более громкий. Казалось, нечто взывает к девушке, желая как можно скорее заставить ее зайти в туалетную комнату и посмотреть на источник звуков. Но та никак не могла решить, стоит ли это делать. Прямо сейчас она проклинала все на свете. Даша просто хотела домой, в покой и уют, где ничто не станет ее пугать. И уж тем более –пытаться убить.
В голове резкими, но очень отчетливыми бликами засветились воспоминания, первым из которых было воспоминание о маме. Та, вернувшись вечером с работы, принесла маленькой Даше огромного плюшевого медведя. Сама игрушка была довольно покоцанной, кое-где виднелись заплатки, но девочка этого не замечала. Ее просто радовал подарок.
Вторым бликом было воспоминание годичной давности, когда девушка сильно заболела и долго не могла встать с кровати, чтобы хоть что-то сделать. В тот день Антон поехал через весь город за лекарствами, а вернулся с лотком клубники, цветами, сладостями и, конечно, таблетками, являвшимися его изначальной целью. Такой знак внимания пробил Дашу на слезу, на что Антон по-доброму посмеялся. Вскоре она поправилась, но Серегин не перестал привозить ей клубнику, как символ их любви.
А третьим почему-то стал блик о том, как они с Лизой напились, когда им было по двадцать. Новый год, несколько бутылок вина и две девушки, решившие, что отметить этот прекрасный праздник только вдвоем –хорошая идея. Впрочем, плохим то празднование и вправду было не назвать, но утром головы гудели так, что пустая клятва «я больше не буду пить» прозвучала минимум четырежды от одной только Лизы. Было хорошо. Или как минимум весело.
А вот сейчас нет. Не только потому, что всплески стали разноситься чаще, но и по той причине, что между ними слышался чей-то голос, взывающий к Лопухиной. Она замерла, запретив себе дышать, и вся скукожилась, желая и вовсе пропасть. Прислушалась. Голос был знакомым и почти узнаваемым. Это точно не Антон и не Дэн, слишком для парней высоко, это не мама, это…
…Лиза??
Тонкий, уставший, но все же Лизин голос звал подругу, просил о помощи. Сомнений не было, Даша слышала ее.
Она уже было рванула в туалетную комнату, как вдруг одернула сама себя и остановилась на полпути. Все бы ничего, вот только Светлова Лиза, девушка Турсина Дениса и ее давняя подруга был мертва. Она сама, своими глазами лицезрела ее обезглавленное тело. А также ее голову.
Тогда что сейчас просило о помощи? Что звало девушку? Неужто это снова происки нечисти бабкиной квартиры? В таком случае не лучше бы пересидеть, обезопасив себя от этого? На кухне вполне комфортно, можно сидеть, ни о чем не думая довольно долго.
Но голос стал громче. Вскоре тихие просьбы переросли в мольбу о помощи, причем настолько жалобную, что слушать спокойно было попросту невозможно. Все внутри сжималось и болело. Казалось, что Дашу сейчас разорвет на куски, что она в один миг сойдет с ума и этим все кончится.
Мольба переходила в бессвязный бред, слова сливались воедино и звучали как истерика буйного сумасшедшего, и Даша уже даже не пыталась их разобрать, -просто закрыла уши ладонями в ожидании наступления тишины.
(помоги! Помоги мне, Даша!)
((Помоги, сейчас! Мне нужна помощь! Помоги мне!))
И тишина наступила, сразу после того, как голос, преобразившись в нечто пронзительное и жутко злобное проорал:
ЗАЙДИ СЮДА, БЕЗМОЗГЛАЯ СУКА!
Сейчас в пору бы сказать, что с приходом молчания, Лопухина перестала бояться. Но это было бы откровенной ложью, так как жгучий хлыст ужаса хлестко разрезал воздух и стремительно направился прямо в грудь Даши. Все внутри скрутило.
Вот оно –ощущение потери контроля, тот самый момент, когда наконец начинаешь понимать: ты не всемогущ. Ты даже не человек. Ты букашка, которую раздавить проще, чем потушить сигаретный бычок в дождливую погоду. 
И Даша это понимала. Девушка вполне ясно осознавала, что у нее нет ничего, что могло бы ее спасти. Антона рядом нет, а противостоять демонам она как-то не привыкла.
Но почему-то девушка встала со стула, сжала кулаки и посмотрела в сторону выхода из кухни. Узкий, высокий проем, после которого беспросветная тьма. И, вполне возможно, смерть.
А может, живая подруга, которую нужно спасти.
Первые шаги дались подозрительно легко, словно Даша вышла погулять и теперь направлялась из парка домой. Через секунду она стояла в проеме. Оставалось меньше двух метров. Голос снова вернулся, столь же жалобно, как и в самом начале. Он просил, умолял о помощи, твердил, что Лизе очень больно и тяжело и что лишь Даша может спасти ее.
Рука медленно двигалась в сторону позолоченной круглой дверной ручки, которая поблескивала непонятно, как и почему. Только когда цель была достигнута, Лопухина поняла, что рука ее неуправляемо дрожит.
Вскоре прозвучал щелчок, дверь отворилась, и девушка увидела, что из-за нее бьет яркий желтый свет. Страх затмил все, сжал сердце, грудь будто что-то ломало пополам. Не так давно она поняла, что потеряла контроль. А теперь осознала, что стремительно теряет и надежду.
Когда усилием воли Даша дернула дверь, свет погас. Видимость стала нулевой, но Лопухина четко улавливала звуки…
…позвякивающей цепи?
Еле уловимо что-то качалось прямо над унитазом и держалось это «нечто» на железной цепочке. Затем раздался тот самый «бульк», будто что-то упало в воду. А за ним последовал голос. Лизин голос:
-Даш, помоги мне…
-Лиза? Это…это правда ты? В чем тебе помочь? Ты в порядке?
-Да. Все хорошо. –Лиза (или кто-то, возобладавший ее голосом) говорила очень тихо и тонко, словно из ее рта вылетали и не слова вовсе, а скорее редкие подергивания скрипичной струны. –Вот только я не могу найти…
…СВОИ НОГИ.
Свет резко включился, и Даша увидела, что же именно звенело на цепи. Это Лиза, руки которой были прочно закреплены в металле. Ошметки плоти из живота падали прямо в унитаз, одежды на ней не было, тело было разорвано на две части, а лицо было полностью скрыто под дланью пропитанных водой и кровью волос.
Даша отлетела назад, в ужасе упав на пол и будучи не в силах даже вскрикнуть. Глаза округлились, девушка не моргала, боясь упустить нечто, что когда-то было ее подругой.
-Ты мне не поможешь? Они должны быть неподалеку. Найдешь мои ноги, Даш?
Вместо ответа девушка замычала от ужаса, слова просто не хотели выходить, горло сжалось, волосы встали дыбом. Через мгновение она вскочила с пола и забежала в ванную комнату, расположенную правее туалете, и закрылась там.
Ее тут же стошнило прямо в раковину, живот начал урчать и болеть. Ноги подкашивались, сердце билось настолько громко, что, казалось, кроме этих ударов в мире больше нет никаких звуков. Даша села на холодный пол, посмотрела на лампочку на потолке, которая горела белым и заплакала, зарывшись лицом в ладони. Одиночество, страх и усталость переполняли ее душу. Хотелось простого покоя и тишины, за которой не будет скрываться труп твоей подруги. Или еще что похуже. Но это было недостижимо.

Прошло не меньше часа, прежде чем Даша перестала прятать опухшее от горьких слез лицо за руками. Цепь по-прежнему позвякивала, как бы напоминая, что Лопухина все еще не одна. Все еще не в безопасности. Впрочем, она и так понимала это, глупой девушку уж точно нельзя было назвать.
Позже она встала и огляделась. Старая раковина отсвечивала желтизной, рвотные массы в ней ужасно воняли, зеркало было грязным и заляпанным, холод от кафеля прожигал ноги через носки. Выходить девушка даже не думала, но и сидеть ей стало как-то тяжело. Ноги затекли, колени начали болеть. Она посмотрела в зеркало.
На нее оттуда взирал изможденный человек, с осунувшимся лицом, желтушной кожей и впалыми глазами. Страх подействовал на ее организм как-то особенно сильно, изменил ее. Даша провела рукой по своей щеке; влажной от пота и подумала о том, что последние полчаса совершенно забыла об Антоне и Денисе. Тут же Лопухина обнаружила, что даже не имеет сил, чтобы беспокоиться о ребятах, внутри было пусто. Ужас, увиденный ею, выжег все, что там было.
Но судя по всему, квартира считала иначе, ведь за шторой, которая полностью закрывала ванну, что-то зашуршало. Инстинкты сработали безотказно, и мозг девушки за одно мгновение выбрал между «бей» и «беги». Она замерла, перестала дышать и напрягла слух, в тщетных попытках понять, что происходит. Цепь в туалете перестала издавать какие-либо звуки, но сердце Даши все равно бешено заколотилось. Видимо, страх выжег не все. Во всяком случае, не самого себя.
Рысью пробежала мысль о том, что стоит открыть и проверить, что же скрывается за занавеской, но Даша тут же отругала саму себя, проворчав «уже открыла один раз. Еще призраков захотелось?».
Но самой ничего делать и не пришлось, так как дверь в ванную комнату за ее спиной отварилась, тело обдало едким холодом, пробежавшим по спине, в груди давило и болело. Цепь прозвенела в последний раз причем очень громко и неприятно. Девушка медленно обернулась. Из темноты коридора резким движением показалась окровавленная рука. Это была Лиза.
Точнее, то, что от нее осталось.
Затем это повторилось снова. Туловище ее подруги мучительно долго выползало на свет, сочившийся с потолка ванной на коричневатый пол коридора.
Вот уже показались руки по локоть. Чуть позже –плечи. Голова. А потом и конец разъединенного туловища. За этим живым мертвецом, словно за слизняком, шел след, только не из слизи, а из черно-красной крови, противно хлюпавшей в давящей тишине.
-Даша…-оно снова заговорило, оно снова начало с ней разговаривать! –спасибо тебе!
Девушку затрясло, она уже было начала беспорядочно молиться, как нечто сродни условному рефлексу прошептало. Взяв под контроль ее голосовые связки:
-За…за что?
-За то, что нашла мои ноги.
В эту секунду занавеска за спиной задернулась, свет начал беспорядочно мигать, все вокруг зашумело, и тогда Лопухина увидела…
…увидела танцующие ноги, наверху которых были ошметки органов и мяса. Над этим кровавым месивом слегка возвышалась бело-алая антенна позвоночника. Конечности лихо отплясывали какой-то танец, постоянно заставляя ванную дрожать и издавать гулкие звуки.
Даша ни о чем не жалела. Не ждала, не думала и не мечтала. Она даже о спасении думать забыла: разум затмил даже не страх, а животный, иррациональный ужас, обнимавший лапами мрака все ее тело. Девушка, конечно, попыталась закричать, но голосовые связки ее подвели, крик не вышел, получился лишь сдавленный то ли стон, то ли вздох, секундой позже все же ставший крайне громкой просьбой о помощи.
Все, что происходило позже напоминало галлюцинацию или плохой сон.  Голова подползавшего живого трупа Лизы несколько раз дернулась назад, словно ее что-то отшибло. В ванную влетел Антон, за его спиной стоял Дэн, держа на мушке бывшего узника цепи. Серегин округлил глаза, с силой вытолкал свою невесту из комнаты, а сам несколько раз выстрелил по конечностям, которые по-прежнему продолжали весело танцевать. Пару пуль угодило в стены цвета кремовой бумаги.
Антон крикнул что-то ей в лицо, после чего девушка потеряла сознание. В ту секунду она чувствовала себя абсолютно свободной. Проваливаясь во мрак, в спасительную тьму, наконец перестаешь бояться.
И уже плевать, что будет дальше.