Глава 17 Марш мертвых. Выход из преисподней

Виктор Степанович Харцев проработал пожарным двадцать лет и помнил каждый вызов до единого. Нельзя сказать, что Харцев был особенно восприимчив или чрезмерно впечатлителен. Просто память у него было до крайности хорошая, что моментами даже пугало его знакомых и друзей. Тех, что еще остались.
Еще в семь лет он заявил отцу, что хочет стать пожарником. Тот, конечно, исправил сына, сказав, что «пожарник» -это жук, а человек –«пожарный». Но маленький Витя еще два года произносил название будущей профессии так, как хотел, не считаясь с правилами и наставлениями.
Приложив все возможные силы, Харцев сумел исполнить мечту. Мужчина явственно помнил первый пожар: жилой пятиэтажный дом, до которого они добрались примерно за четыре с половиной минуты. Когда же Виктору Степановичу удалось вынести пацана лет десяти из пламени, он ощутил, что все было не зря. Что все старания стоили затраченных сил и времени.
Поэтому он не растерялся, когда узнал, что на пятом этаже дома, в котором он уже десять лет работал консьержем, начался пожар.
Старик как мог вбежал по лестнице, вызвал МЧС и проник в общий коридор, желая осведомиться, сможет ли он чем-то помочь. Он помнил, что четыре молодых человека направились в шестьдесят седьмую квартиру вечером прошлого дня и понял, что ребята могут пострадать еще до приезда службы спасения.
На момент вызова Харцева на часах было пять минут седьмого утра.

***
Боль становилась почти невыносимой и Денис понимал, что ему как можно скорее нужна помощь врачей. Дышать было очень трудно, а говорить –еще тяжелее. Молодой человек сел на пол и долгое время не вставал, экономя силы, сам не зная на что.
Антон не отходил от Даши. Раны ныли, но с болью он сумел свыкнуться, приучил себя не думать о ней. Помогало, и на том спасибо.
Но приучить себя отключать страх ни у кого не получилось. Поэтому, когда в гостиной что-то звучно упало, это чувство за одну лишь секунду заразило души всех троих, в том числе только что проснувшейся Даши.
Взгляды разрезали пустоту, Денис уже сжал рукоять пистолета, ожидая, что именно сейчас ему придется вновь выстрелить. Антон поднялся, завел невесту за спину и почти перестал дышать. Казалось, каждый вдох был слишком громким, что всякий раз жадно глотая воздух, ты выдаешь себя, показываешь врагу, где ты находишься, облегчая ему задачу.
Вскоре все трое уже смотрели вниз, на пол, где, выгибаясь и поднимая хвост трубой расхаживал черный и мертвый кот. Один из его глаз –правый- на этот раз был ярким зеленым огоньком, не дававший даже на мгновение позабыть о присутствии животного.
Зверь начал тереться обо что-то во мраке. Точнее –об кого-то. Вскоре животное прыгнуло вверх и очутилось примерно на уровне груди молодых людей. Кот сидел на плече старухи, чьи глаза показались желто-зеленым, и довольно мурчал.
-Чего вы так испугались, ребятки? Разве же вам не было весело? –усмешка. Издевка. Она однозначно улыбалась где-то там, за навесом тьмы. Наслаждалась страхом и болью, которые испытывала троица.
-Чего тебе надо? Ты и так забрала все, что могла. –бросил Дэн. Он всячески старался укротить свой голос, но получалось плохо.
-Разве? Неужто все, внучок? –вокруг послышался приближающийся гул. Кто-то медленно, но верно близился к Денису, Антону и Даше из-за спины старухи. Кот продолжался мурчать.
-Да. Все. –твердо сказал Турсин. Он сунул руку в карман, нащупал нужный предмет, достал его и пробормотал:
-Покажись на свет, старая тварь. –щелчок зажигалки звучал как выстрел. Маленький огонек осветил весь коридор и часть гостиной, что, конечно, в обычных условиях было совершенно невозможным.
И этот свет выхватил весь ужас, на который была способна квартира под номером шестьдесят семь. 
Старуха стояла сгорбившись и улыбаясь остатками зубов. Слева, из-за ее спины, приближался высокий силуэт крепкого мужчины. Весь побитый, в крови, но все-таки живой Турсин-старший хромал, буравя взором сына. Справа тоже шел мужчина. Он был в военной форме, из его рта стекала кровь, на месте одного глаза осталось лишь месиво. Но ребят испугало не его лицо, а ноги. Стоп не было, вместо них военный опирался на окровавленные культи, завернутые в заскорузлые бинты.
Рядом с ним шел второй, тоже в форме. Он помогал первому идти, несмотря на то, что у самого в левом боку красовалась огромная дыра. Ребра выглядывали оттуда белыми серпами, ошметки органом ритмично тряслись, подстраиваясь под движения военных или просто падая на пол с оглушительно-мерзкими шлепками.
Среди их ног ползло нечто. Верхняя часть тела Лизы по-прежнему не желала сдаваться и принимать, что больше не сможет вернуться к близким. Во всяком случае. Так казалось Даше, которая не могла понять, что ж она все не умрет. Существо заносило искривленные руки вверх, бросала их на пол и впивалась в него ногтями, словно зверь впивается в добычу на охоте. Она оставляла кровавый след и плакала. Оглушительно громко плакала и кричала.
-Твою мать…-только и смог прошептать Денис, когда окинул взглядом эту картину. Страшно стало тогда, когда он понял, что это не конец. 
В спальне, слева от ребят, послышались хлопки, будто что-то длинное и плоское упало. Вскоре оттуда выползли три иконы. Из торца их толстых рам выскочили лапы, напоминавшие лапы насекомых. Через мгновение иконы расположились изображениями вперед, к троице, опершись на стену, около которой стояла старуха.
-Вы с Лизонькой планировали венчаться? –спросила она. Дэн ощутил, как горло сдавливает волнение и боль. Стало горько, захотелось плакать.
Тем временем из икон вылезли тощие руки. Казалось, это почти сгнившие трупы выползают оттуда. Вскоре послышался рев тысяч голосов, показались головы, туго обтянутые коричнево-зеленой кожей. Безглазые мертвецы с диким криком пытались направиться в друзьями.
В то же мгновение туловище Лизы потеряла голову. Та снова показала свои паучьи лапки и стала беспорядочно носиться по стенам и потолку, издавая то ли хохот, то ли странные зычные вдохи.
-Подходите к нам, детки, -бабка подала руки вперед. С них стекала густая прозрачная жижа. –пора обедать. Вы же совсем голодные.
Мертвецы приближались. Даша с такой силой сжала руку Антона, что тот довольно быстро перестал ее нормально ощущать. Оба молодых человек дрожащими руками направляли пистолеты неопределенное вперед, чтобы хотя бы создать иллюзию какого-то сопротивления.
-Дэн! –крикнул Серегин.
-Что?
-Что нам делать? Как нам…как…
-Да откуда я знаю, вашу мать! –Денис мотнул рукой с протянутой зажигалкой, из-за чего пламень слегка дернулся языком вперед, почти коснувшись старухи.
И тут быстрой птицей впереди замаячила надежда.
Мертвецы отпрянули, когда огонь оказался рядом с ними. На секунду вся нечисть этой квартиры просто замерла, они перестали двигаться. Серегин и Турсин переглянулись. Они поняли друг друга. Они все поняли.
В то же мгновение Антон судорожно начал доставать из кармана свою зажигалку, а Денис продолжал водить огнем вперед-назад, отпугивая тварей. Те действительно отходили подальше во тьму, как только видели ярко-оранжевый язычок пламени, и злобно скалили зубы, когда тот пропадал.
Через несколько долгих секунд Серегину удалось выудить из кармана джинсов зажигалку. Раздался щелчок, сразу после которого из темноты вскочил второй огонек. Огонек надежды на спасение, лишь один шанс, который ничего не гарантирует, то так согревает душу, так облегчает страх.
Пока ребята размахивали руками, никто не заметил, как компания друзей прижалась к стеллажу с книгами. Несколько из них упало оттуда. Даша, все это время старавшаяся не дышать и не издавать лишних звуков, подняла один из томов дрожащей рукой и взглянула на него. Идея вонзилась в голову с поразительной скоростью, девушку осенила. Она просияла и проговорила:
-Книги! Антон, книги!
-Даш, потом почитаем, у нас тут совсем не литературные проблемы есть…-сказал Денис, но замолчал, когда бросил взгляд на Серегина. Тот явно понял невесту лучше и зычно сказал:
-Бери книги и поджигай. Сейчас!
Вся троица схватила по тому. Антон и Даша бросили горящие книги прямо перед собой, а Денис, поджигая «Мертвые души» Гоголя проговорил:
-Название давало больше надежд. –и тоже кинул предмет на пол. И еще раз. И еще. Вскоре около десятка томов окружало ребят, нечисть окончательно остановила свой парад, жадно поглядывая на костер и ребят, скрывшихся за ним. Денис не выдержал и крикнул:
-Съели? Ублюдки полумертвые! Уроды, чтоб вы все сгорели в этой чертовой квартире!
-Дэн…-Антон попытался одернуть друга, но тот продолжал, словно был одержим:
-Надо будет, я весь этот дом пожгу, лишь бы сдохли наконец, слышите! Слышишь, тварь старая? А? чего улыбаешься? А?
-Дэн!
-Да что?
-Мы окружены! Понимаешь? Мы в кольце огня, мать твою!
Турсин опомнился и стал бешено вертеть головой, постепенно осознавая, что, оградив себя от мертвецов, он сам приблизил себя и друзей к такому же статусу.
И вот, то, что в фильмах и книгах зовут «жизнь, летящая перед глазами». Мгновения, в которые он был счастлив, страхи, сложные разговоры, спонтанные поездки и несбывшиеся мечты. И Лиза. Именно теперь Турсин Денис особенно остро осознал, насколько же сильно эта девушка была ему нужна, насколько же хорошо с ней было. Насколько же он ее все-таки любил. Но сейчас поздно об этом говорить и думать –это просто не имело никакого смысла. Лизу уже не спасти.
И нас, думал Антон. Нас тоже уже не спасти. Молодой человек обнял Дашу, закрывая ее от языков пламени, которые были неестественно высоки. Все трое закрыли глаза в ожидании неизбежно приближающегося конца. Поэтому все и были удивлены, когда входная дверь в квартиру буквально вылетела.
Даша уже потеряла сознание, а Антон максимально к этому приблизился в тот момент, когда их выносили из квартиры под номером шестьдесят семь. Денис, кашляя и хрипя, тоже направлялся к свободе. К покою. К жизни.
Вскоре все трое летели на скорости около двухсот километров час в больницу. Денис находился в полу сознании. Врачи копошились рядом, о чем-то переговаривались, а Турсин смотрел на нее. На ее красивые глаза, полные тоски и боли, и губы, слегка сжатые, словно Лиза была готова заплакать. Парень протянул к ней руку, попытался что-то сказать. И провалился в теплые объятия темноты.