Кровавая луна и воскрешение

#фанфик
(Высокий уровень +18!)
Кровавая луна и воскрешение

Глава I: Тот, кто помнит слишком много

Красная луна висела над Лос-Анджелесом, как налитый кровью глаз, наблюдающий за грешным городом. Майкл Лэнгдон стоял на балконе своего пентхауса, вцепившись пальцами в металлические перила так, что побелели костяшки. Ветер трепал его длинные светло-рыжие с золотистым, волосы, принося с собой запах гари и разложения — запах, который он знал слишком хорошо.
Это не сон. Это не видение. Это происходит снова.
Он закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание — яркое, как удар молнии. Мисти Дэй. Её глаза цвета лесного мха, её волосы, похожие на дикий мёд, её руки, которые могли возвращать жизнь туда, где царила смерть. Он видел её в классе биологии — нет, не в своём воспоминании, а в её. Он видел, как она стояла над очередной лягушкой, и её лицо искажалось от боли и жалости и сопротивления, когда скальпель входил в мёртвую плоть.
Майкл открыл глаза и глубоко вдохнул. В воздухе висел металлический привкус — предвестник чего-то тёмного.
— Я помню тебя, — прошептал он в ночь. — Почему-то помню, откуда? 
Это было безумие. Он знал это. Но с того момента, как он увидел Мисти Дэй, еще тогда, в танце под луной — что-то внутри него раскололось. Словно треснуло зеркало, и за отражением он увидел иную реальность. Реальность, где он знал её. Реальность, где он чувствовал что она нравится ему, хоть их шабаши были едва ль не вражескими.
Нет. Не просто нравилась. Он остро желал ее. Так, как мужчина желает женщину.
Это открытие обрушилось на него, как огненная лавина. Майкл Лэнгдон, сын Сатаны, Антихрист, тот, кто должен был принести конец света — он вожделел к доброй ведьме. К женщине, которая пахла лепестками возрожденных цветов и ночным дождём. К женщине, чьи руки воскрешали мёртвых и чьё сердце было слишком чистым для этого проклятого мира.
Он вошёл в пентхаус и направился к бару. Виски обжёг горло, но не заглушил жар, разлившийся по венам. Майкл посмотрел на своё отражение в тёмном стекле окна — бледное лицо, горящие глаза, плотно сжатые губы.
— Что с тобой происходит? — спросил он сам себя.
"Ты знаешь. Ты просто боишься признать" - тут же что-то ответило в нем.
Он вспомнил её руки. Как они дрожали, когда она держала белую бабочку, вернувшуюся к жизни... Сейчас в потустороннем измерении они держали скальпель. Как она шептала что-то над мёртвым телом лягушки — слова на языке, который не должен знать, но знал. Её дар был проклятием: она могла воскресить любое существо, вернув ему его первоначальные чувства. Но в том искаженной бесконечности сначала она должна была убить. Снова и снова. Урок за уроком.
Её личный ад. Бесконечная петля смерти и воскрешения.
Майкл сжал стакан так сильно, что стекло треснуло. Кровь потекла по его пальцам, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только ярость — дикую, обжигающую, направленную на тех, кто сотворил это с ней.
— Я вытащу тебя, — прошептал он, глядя на своё кровавое отражение. — Клянусь, я вытащу тебя оттуда.

Глава II: Змей на красной луне

Той ночью луна стала ещё краснее. Майкл стоял в центре пентаграммы, начертанной его собственной кровью на полу пентхауса. Он вызывал отца — не потому что хотел, а потому что должен был узнать правду.
— Почему я думаю о ней, если ты забрал у меня сердце? — спросил он в пустоту.
Ответ пришёл не сразу. Сначала погасли все огни в комнате. Потом воздух стал тяжёлым, как перед грозой. И затем, из тени в углу, выполз он.
Змей.
Он был полупризрачным, тонким и как тень — темно-кровавый, почти чёрный, с чешуёй, блестящей, как мокрый камень. Его глаза горели алым, как луна за окном. Он свернулся в кольца, черный жаркий туман от его заполнил комнату, и поднял голову, чтобы посмотреть на Майкла.
- Мой сын, — голос Змея звучал не в ушах, а в костях. — Ты вызываешь меня ради… женщины?
Майкл не отступил. Он слишком долго был рядом с тьмой, чтобы бояться её.
— Ты ВПРАВДУ забрал у меня тогда сердце? — повторил он. — Я не знаю теперь, что я могу чувствовать, и могу ли вообще, но призрак этого преследует меня...
Змей издал звук, похожий на смех — низкий, вибрирующий, отвратительный.
- Я дал тебе всё. Власть над миром. Силу, перед которой склонятся короли. Бессмертие. А ты терзаешься размышлениями о сантиментах?
— Ты не ответил.
- А? — Змей наклонил голову, его раздвоенный язык скользнул по воздуху. — Но скажи мне, сын мой. Почему тебя так тревожит то, что ты что-то чувствуешь к этой ведьме?
Майкл сжал кулаки.
— Потому что это… неправильно. Я не должен…
- Не должен — что? Желать? — Змей снова рассмеялся. — В чём ужас ситуации, Майкл? Мужчине свойственно желать женщину, которую он считает привлекательной. Другой вопрос, что ты ее воскрешал и ее ковен плюнул на твои права на магию... Это-то тебя и смущает.
— Замолчи.
- Почему? Потому, что это правда? — Змей пополз ближе, его чешуя скользила по полу с шипением. — И ты думаешь, что страсть к противнику — это преступление перед тьмой? Нет, сын мой. Это одно из ее течений. Это то, что движет миром... И по причине того я прощу тебе все это...
— Я не нуждаюсь ни в чьем "прощении"!
- Кого ты собрался обмануть? — прошипел Змей. — Ты хочешь простить самого себя за сложившееся и... За желание ее тела и чувств. За то, что не хочешь прерывать эту, противоестственную для твоего положения, связь с ней в своей голове... За то, что готов извратить ее ад в собственный, лишь б снова испытать трепет в сердце, что ты отдал... 
Майкл отвернулся. Он не мог смотреть в эти алые глаза.
— Она тебя не помнит, наверное, сейчас она вообще... Лишь страдает, — сказал он тихо. — Каждый день. В своём персональном измерении. Она режет лягушек снова и снова, и каждая смерть разрывает её душу на части и отзывается порезом ее хорошенького личика и фигурки. А я… я не могу…
- Ты не можешь — что? Спасти её?
— Да.
Змей замолчал. Когда он заговорил снова, его голос был другим — более мягким, почти вкрадчивым.
- Хотя... Есть один способ. Я ненавижу культ вуду, — сказал он. — Они подставили ведьм в соперничестве. Они заманили всех в ловушку. Они играли с тёмной магией, смертью и насмехались надо мной. Надо мной! Как над слугой!
Майкл обернулся. В глазах Змея горела ярость — древняя, как само время.
- И чтоб напомнить им, что мы - их хозяева, я могу вытащить её оттуда, — продолжил Змей. — Я могу снова забрать её из преисподни и привести к тебе. Всё, что ты должен сделать за это — дать... волю своему воображению. Позволить себе хотеть её. По-настоящему.
— Что ты имеешь в виду?
- Ты знаешь, — Змей приблизил свою морду к лицу Майкла. — Не нужно притворяться, мой мальчик. Представь её в твоей постели. Представь, как ты снимаешь с неё всю одежду. Как твои губы касаются её. Как твой язык играет с ее кожей. Как ты спускаешься все ниже и ниже — к тому месту, где твои пальцы найдут её влажной и готовой.
Майкл задрожал. Не от отвращения — от желания.
- Представь, как ты входишь в неё, — продолжал Змей. — Медленно. Долго. Представь, как она выгибается под тобой, как у нее все дрожит от тебя, как она шепчет твоё имя.
— Остановись, — выдохнул Майкл, но это прозвучало как мольба.
- Зачем? Ты же сам этого хочешь. Я чувствую твоё желание. Оно… восхитительно. Мучительное. Тягучее. Обжигающее. — Змей втянул воздух, словно пробуя его на вкус. — Отпусти свою фантазию, сын мой. Позволь мне забрать её для тебя.
Майкл закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнула картина: Мисти, лежащая на шёлковых простынях. Её волосы разметались по подушке. Её губы приоткрыты. Её кожа светится в полумраке.
- Я хочу её, — признался он сам себе. — Хочу так сильно, что это сводит меня с ума.
И в этот момент что-то в нём сломалось.

Глава III: Искушение

Майкл Лэнгдон не спал три ночи. Каждую ночь он сидел в темноте, и перед ним разворачивались картины — яркие, детальные, мучительные.
Он видел, как Мисти стоит перед ним в своём кремовом воздушном платье с корсетом-поясом и ее извечными шалями на плечах и на поясе (или другом, с небольшими вариациями, но ткани на бедрах и на шее были неизменны). Как она смотрит на него — со смущением, но и с чем-то ещё. С трепетом.
- Я хочу тебя, — говорил он в этой фантазии.
- Ты не в себе, — отвечала она.
- Как ты права!
Он видел, как подходит к ней. Как его пальцы развязывают ее платки, как касаются застёжки на её платье. Как ткань скользит вниз, обнажая её плечи — бледные, усыпанные веснушками.
— Ты дрожишь, — говорил он, гладя ее своими длинными локонами и горячим дрожащим дыханьем.
Он целовал ее губы, шею, плечо. Медленно. Проводя языком по её коже, пробуя её на вкус — мёд и дождь. Его руки скользили по её спине, расшнуровывая корсет, и она выдыхала — тихо, прерывисто.
— Майкл…
— Тш-ш. Ты попалась, Мисти Дэй.
Он спускал платье ниже, крепко обняв. Удерживал, хмелея от ее вскриков и видя как у нее подкашиваются коленки (он обводил языком тёмные соски, чувствуя, как они твердеют. 
— Пожалуйста, нет!.. - прошептала ведьмочка.
Он не слушал ее и сжал обьятия, посасывая один и поводя ладонью по другому. Мисти стонала, и он зарычал от возбуждения, лихорадочно водя руками по ее животу, чувствуя, как их мышцы напрягаются истомой. Потом — линию бёдер. Она невольно чуть раздвигала ноги, и он чувствовал её — влажную, готовую, дрожащую.
— Я.., я сейчас сгорю— шептал он.
— Я тоже.
Его пальцы ходили между ее ног. Медленно, осторожно. Он чувствовал, как она сжимается вокруг них — тугая, горячая. Она вскрикивала, выгибалась, но не отстранялась.
— Майкл…
Он входил в неё медленно, но жадно. Как если б скорпион вонзал жало. Она была такой хрупкой, такой нежной, что он едва мог думать. Она обвивала его ногами, притягивала ближе, и он начинал двигаться — медленно, глубоко, смотря ей в глаза.
— Смотри на меня, — шептал он. — Смотри, как я беру тебя.
И она смотрела. Её глаза были полуприкрыты. 
— Я люблю тебя, — вдруг произнес он.
Эти слова вышли из него безнадежно, с боялизливой опаской, как поиск утерянного направления, но зная твердо, что оно есть.
Майкл просыпался в горячем поту. Его тело било дрожью. Его руки были пусты, но словно все еще ощущали ее, на его губах отзывался след губ и тела Мисти.
- Это не реальность, — говорил он себе. — Это просто фантазия.
Но наваждение становилось всё ярче. Всё мучительнее.
И однажды ночью он понял: он больше не может отличить грезу от яви.

Глава IV: Кроваво-огненный лабиринт

Майкл не помнил, как оказался здесь. Просто в какой-то момент реальность треснула, и он провалился в бездну.
Лабиринт был бесконечен. Стены — из живого огня, который не обжигал, но причинял боль. Воздух — густой, как кровь, и горячий, как дыхание преисподней. Коридоры извивались, как внутренности гигантского зверя.
- Ты будешь служить мне здесь, — голос Змея раздавался отовсюду и ниоткуда. — Ты будешь проводить ритуалы. Ты будешь собирать души для меня. Это твоя цена.
Майкл шёл по лабиринту, и с каждым шагом чувствовал, как его сила растёт. Но вместе с ней росла и пустота. Он проводил ритуалы над душами — чёрные мессы, кровавые жертвоприношения — и каждая капля крови, которую он проливал, питала Змея.
- Ты забыл о ней? — спрашивал Змей.
— Никогда.
- Тогда работай. И, может быть, однажды я отпущу вас.
Майкл работал. Дни сливались в ночи, ночи — в вечность. Он стоял в центре огненных кругов, читал заклинания на языке, который не должен существовать, и смотрел, как души растворяются в пламени.
Но каждую свободную минуту он думал о ней. О Мисти. О её глазах, о её руках, о её голосе, волосах и, дрожавшем от его касаний, теле.
- Я найду тебя, — обещал он в темноте. — Я найду тебя, даже если мне придётся сжечь весь мир.

Глава V: Ведьма в аду

Мисти Дэй открыла глаза и сделала вдох. Первый вдох за целую вечность.
Она лежала на холодном лабораторном столе. Вокруг неё — мёртвые лягушки. Десятки. Сотни. Те, которых она разрезала. Те, которых она убивала снова и снова.
Но сейчас они не были мёртвыми. Они двигались. Они дышали. Они смотрели на неё чёрными глазами.
— Я… я сделала это, — прошептала Мисти.
Она села. Её тело болело — как будто её разрывали на части и собирали заново. Но она была жива. И лягушки были живы. Все до единой.
Она протянула руку и коснулась одной из них. Лягушка квакнула и прыгнула ей на ладонь.
— Прости меня, — прошептала Мисти. — Прости за всё.
Она закрыла глаза и позволила себе улыбнуться. Впервые за долгое время — по-настоящему улыбнуться.
- Я свободна, — подумала она. — Каким-то чудом — я свободна.
Она встала со стола. Её ноги дрожали, но она стояла. Она сделала шаг. Потом ещё один. Потом ещё.
И тогда она увидела его.

Глава VI: Встреча

Майкл появился из ниоткуда. Он просто возник в дверях лаборатории — бледный, измождённый, с горящими глазами.
— Ты, — выдохнула Мисти.
— Я, — ответил он.
Они смотрели друг на друга. Между ними было расстояние — несколько шагов, которые казались милями.
— Ты… ты спас меня? — спросила она.
— Не совсем, — Майкл сделал шаг вперёд. — Я собирался. Но… всё пошло не так.
— Что ты здесь делаешь?
Майкл не ответил. Он смотрел на неё — на её растрёпанные волосы, на её бледное лицо, на её руки, которые только что вернули к жизни сотни существ.
— Ты прекрасна, — сказал он.
Мисти вздрогнула.
— Что?
— Ты. Прекрасна. Я… я не могу перестать видеть тебя перед своими глазами, когда их закрою.
Он сделал ещё один шаг. Мисти не отступила.
— Майкл, я не понимаю…
— Я знаю. Я сам не понимаю. Я отдал свое сердце, но когда я просто думаю о тебе, чувствую его биение внутри.
Он подошёл ближе. Достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его запах — дым, кровь и что-то ещё. Что-то тёмное.
— Я хочу тебя, — сказал он. — Прямо тут. Повалить, сорвать с тебя одежду и слышать твои стоны от того, что я не прекращаю водить по тебе языком. Овладеть тобой. И не раз, и не два...
- Ты...
- ...Я знаю, это неправильно... - помолчав, продолжил он, утопая в ее глазах, - Но если б тебе это понравилось так же сильно, как мне, может, я научился постепенно потом б... Чувствовать снова и больше, во мне тоска и эхо этого, как будто раньше я мог... Опять. Слышать, понимать тебя. Иметь дорогу к твоей улыбке, твоему голосу. Я... хочу просыпаться рядом с тобой и засыпать, держа тебя в объятиях. Не знаю, что это и почему...
Мисти смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Ты… ты не можешь так говорить.
— Почему?
— Потому что ты — Антихрист. А я — ведьма. Ещё и "хорошая". Мы… мы не должны…
— К чёрту «должны», — Майкл схватил её за руки, вплотную встав к ней, его волосы точно целовали ее край шалей и ключицы. — Я устал делать то, что должен. Я хочу делать то, что хочу. И хочу я тебя.
— Но почему? — прошептала она. — Почему я?
— Потому что ты — единственная, кто возвращает мне реальность, лишая рассудка. Понимай, как хочешь.
Мисти задрожала. Его руки были горячими. Его глаза — тёмными, как бездна. И где-то глубоко внутри неё что-то отозвалось на его слова.
— Я… я тоже думала о тебе, — призналась она. — Я не знаю почему. Но когда я резала этих лягушек, когда я умирала снова и снова… я думала о тебе. О твоём лице. О твоих глазах.
— И что ты чувствовала?
— Страх. И… что-то ещё.
— Что?
— Притяжение.
Слово повисло в воздухе между ними. Майкл сжал её руки крепче.
— Позволь мне, — сказал он. — Позволь мне показать тебе. Я буду нежным. Я буду медленным. Я буду делать всё, что ты захочешь.
— Майкл…
— Пожалуйста.
И в этот момент что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. Тени в углах комнаты зашевелились.

Глава VII: Гнев Змея

Змей появился без предупреждения. Один момент — и он уже здесь, огромный, тёмный, яростный.
- Ты обманул меня, — прошипел он. — Ты отвлёк меня разговорами, а сам помог ей разорвать круг ада, чтобы она могла сбежать.
Майкл встал между Змеем и Мисти.
— Она не сбежала. Ты сам отпустил её.
- Потому что я не потерплю огаженного заложника. Кроме того, ты... ты обманул меня! — Змей взревел. — Ты говорил о влечении, о том, что у тебя нет чувств, а сам признался в любви!
— Нет, — Майкл покачал головой. — Я говорил правду. Я действительно хочу её. И что-то чувствую. Не знаю... Но я знаю одно! - не позволю тебе использовать это против неё и себя.
- Ты "не позволишь"? — Змей рассмеялся. — Ты — моё творение. Ты — мой сын. Ты не можешь мне ничего запретить!
— Могу, — Майкл поднял руку, и вокруг него вспыхнуло тёмное пламя. — Я — Антихрист. Я — твоё творение, но я также — твоя сила. И если ты тронешь её…
- Что? Что ты сделаешь?
— Я уничтожу себя. И тебя вместе со мной.
Змей замер. Его алые глаза сузились.
- Ты блефуешь.
—А ты проверь. Слабо?!
Мгновение тянулось вечно. Потом Змей медленно отступил.
- Ты заплатишь за это, — прошипел он. — Ты заплатишь, Майкл. Не сейчас. Но заплатишь.
И он исчез.
Майкл обернулся к Мисти. Она стояла, прижавшись к стене, и смотрела на него с ужасом и восхищением.
— Ты… ты защитил меня, — прошептала она.
— Я всегда буду тебя защищать. Хоть то и странно.
Он протянул ей руку. Она взяла её.

Глава VIII: Петля времени

Но Змей не ушёл далеко. Он просто ждал.
Когда Майкл вывел Мисти из лаборатории, когда они уже почти выбрались — воздух вокруг них сжался, и реальность снова треснула.
- Ты думал, что можешь обмануть меня? — голос Змея раздался отовсюду. — Ты думал, что можешь забрать её и уйти?
Майкл почувствовал, как что-то обвивается вокруг его горла. Петля. Верёвка из чистого времени.
— Ты же сам... Чертов Змей!!! Беги! — крикнул он Мисти. — Беги!
— Нет! Я не оставлю тебя!
— Беги, чёрт меня возьми!
Но было поздно. Петля затянулась, и Майкл провалился в бездну.
Он падал сквозь время. Сквозь эпохи. Сквозь жизни, которые никогда не жил.
Он оказался в тёмном переулке. Лондон. Девятнадцатый век. Он был один. Без силы. Без власти. Без ничего.
- Здесь ты никто, — прошипел Змей. — Здесь ты просто человек. И люди умирают.
Майкл попытался использовать свою магию, но ничего не произошло. Он был пуст. Он был слаб.
А потом появились они. Окультисты. Те, кого он когда-то считал своими слугами. Они окружили его, и в их руках блестели ножи.
— Ты не наш господин, — сказал один из них. — Ты самозванец.
— Нет, — Майкл отступил. — Я — Антихрист. Я — ваш повелитель.
— Докажи.
Он не мог. Он был никем.
Ножи блеснули. Магия — его собственная магия стекла — обратилась против него. Осколок пронзил его горло.
Майкл упал на мостовую. Кровь хлынула из раны, заливая его лицо, его одежду, его руки.
И тогда он увидел её.
Мисти, вернее, ее версия в этой реальности,  прошла мимо. Она не узнала его. Она просто шла — красивая, живая, свободная.
"Она свободна, — подумал Майкл. — Она спаслась."
Он попытался окликнуть её, но из горла вырвался только хрип.
Мисти остановилась. Обернулась. Посмотрела на него — на умирающего мужчину в луже крови.
— Помогите! — крикнула она кому-то. — Здесь человек! Ему нужна помощь!
Но никто не пришёл. И Майкл понял, что умирает.
"Я люблю тебя, — подумал он, глядя на неё. — Я люблю тебя, и я умираю. И это… это правильно. Потому что ты свободна."
Петля затянулась сильнее. Змей придушил его для верности.
И над Лондоном взошла красная луна.

Глава IX: Воскрешение

Мисти Дэй стояла в лаборатории одна. Лягушки прыгали вокруг неё — живые, дышащие, счастливые.
Она не помнила, как оказалась здесь. Не помнила, как выбралась. Просто в какой-то момент тьма отступила, и она открыла глаза.
— Майкл? — прошептала она.
Ответа не было.
Мисти обхватила себя руками. Что-то было не так. Что-то важное она потеряла. Что-то, чего не могла вспомнить.
"Он приходил за мной, — подумала она. — Он хотел меня спасти. И… и он любил меня".
Она не знала, откуда взялась эта мысль. Но она знала, что это правда.
Мисти подошла к окну. За ним — обычный день. Солнце. Небо. Жизнь.
Она закрыла глаза и позволила себе улыбнуться.
— Спасибо, — прошептала она в пустоту. — Спасибо тебе.
И где-то — в другом времени, в другом мире, в другой жизни — Майкл Лэнгдон услышал её голос. И улыбнулся.
Красная луна медленно скрылась за горизонтом. Наступал рассвет.
Конец?
Или только начало?
Тьма никогда не уходит навсегда. Она просто ждёт. Ждёт, когда ты снова закроешь глаза. Ждёт, когда ты снова позволишь себе желать.
И тогда она возвращается.
Ведь некоторые истории не заканчиваются. Они просто делают паузу.