Про кошек. Наши друзья и питомцы - 2

Свою территорию – свой дом, кошки, как святое, охраняют. Как-то согласились мы соседкинского котёнка попридержать: она в небольшой отпуск собралась. Так наша кошка его психологически за полчаса извела, садилась рядом и взглядом испепеляла, подавляла,  пока он на спину не падал и лапки вверх не поднимал. Пришлось нести назад в привычную квартиру и там кормить и убирать за ним. Инстинкт борьбы за жизненное пространство! Прямо, как у Израиля  с Палестиной…

Был у нас редкостный по уму, характеру и способностям котик Барсик, с мальца растили. За три рубля на базаре купили. Хозяйка сказала, что его мать очень умная и уже старая. Был он смышлёностью одарённый, но физически слабоват, мало пожил. И связи мои душевные были с ним очень крепкие, глубоко-дружеские, незабываемым остался. Очень жаль было его потерять. Такой был уникальный, единственный!
Так он собак не пугался и даже необычайно дружелюбен был с ними, и они на него ни рычали, не лаяли и не кидались.
По деревьям любил лазать и по кромке дачного деревянного забора расхаживать. Там он с вороной познакомился. Ходили вместе туда-сюда. А как его не стало, та ворона всё ещё прилетала некоторое время – ждала, искала, видать, скучала.
А этот котик, Барсик, оказался породы «норвежская лесная», случайно открытку увидали.

Мог сидеть на плече, даже когда я ходил в гараж по городу и через лес.
А на даче резвился и бегал по соседним участкам. Но стоило только мотору авто заработать – уезжать пора – он во всю прыть и - на сиденье!
Когда первый раз ездили в Волгоград на «Ладе», как все на остановке в кустики – и он тоже, и обратно со всеми, звать не надо, так тогда он ещё котёнком был.
Дочку шестилетнюю наказывал, может, притесняла его иногда. А может, чтоб себя утвердить. Сядет в углу на тумбочку и ждёт. Только она мимо, прыг на плечо и давай лапами по голове стучать, как заяц-барабанщик, но когти не выпускал. Чувствовал себя хозяином.

Принесли мы под зиму кутяшонка доберманку. Достал её из-за пазухи, поставил на пол. Барсик подошёл, поглядел, понюхал и - кинул борцовским захватом. Но не шипел, не царапал и лапами не давил. Благородный был! И потом не обижал. Дружили они.
А вот следующего кота персидского Линда не любила, хотя вражды не было, как принесли - спокойная была. Только чувствовала, когда его уже взрослого ругали: «Нассал!!!» - и тут же норовила за ним погнаться и лапой придавить.
Когда я тяжело заболел, мой любимый Барсик тоже заболел, мне кажется, что он перенимал мою болезнь, и умер (от мочекаменной - плохой ветеринар-хирург помог). Плакал я, когда он умер. А вспоминаем его до сих пор.

Были у нас два перса, но это не моё желание, жене сильно захотелось, чтоб меховой шар по квартире катался.
Первый, с красивым толстым мехом, но тупой и болезненный. Из Нижнего друзья привезли, живописный, но выведенный, видно, в плохих условиях, с плохим кормлением, ради заработка. Гадил, гад, отучить не мог.
А другой персидский на меня, карающего, бывало, шипел из-за угла, когда я мимо шёл, от наказания за нагаженное и от страха, но ластиться всё равно сам приходил.  А в конце концов произошёл с ним опасный конфликт. Чуть мне вену на ноге не распорол.

А вот последняя наша кошка, Муська, из беспризорниц. Появилась у нас из другой семьи. Но невоспитанной была.  Однако уяснила, что можно, а что нельзя. Но не свято!
Правила кошкам надо терпеливо внушать. Отучили под ванной гадить, уличная же была, но переделали. Внимательными и твёрдыми с ними быть надо, а то они сами дрессировщицами станут.

Смекалистые они, кошки-то. Вот в своё время сообразила, что диван и кресло царапать нельзя и уже лет пятнадцать когти точит только о сосновую досочку. Сама её под шкафом обнаружила, вытащила и всю источила вдоль сосновых колец.

А как она удивительно терпеливо, спокойно и с достоинством вела себя, когда ездила с нами на поезде из Иванова в Волгоград и обратно, да ещё с переездом по Москве на такси на другой вокзал для пересадки и с ожиданием посадки несколько часов.
В переноске только до вагона и на выходе. Попутчики, да и мы сами удивлялись. Спокойненько сидела на вокзале на лавочке рядом.
Первый раз ездили  в плацкартном. Сидела на коридорном краю нижней полки, пристёгнутая для контроля на поводке. Проходящих мимо совсем не боялась. Никуда не рвалась и не беспокоилась.  И без еды и питья всю дорогу, и в горшок не ходила.
Во второй раз - заставили по новым порядкам в купе с отдельным билетом везти. Да ещё паспорт делать с прививками.

Десять лет молчала, только рот раскрывала, вроде, как мяу собиралась сказать.
А напоследок, может, с того, что оглохла по возрасту, уже двадцать первый ей за половину перешёл, – такой певицей-оруньей стала – на лестнице в коридоре слышно, когда мы уходим. И когда поест - на кровать, как на сцену заберётся, сядет, глаза в окошко и ну орать – поёт значит. Воображает себя исполнительницей кошачьего фольклора. прыгала, Теперь, как альпинист, карабкается на диван или кровать, но ловко. А раньше чёрная, лёгкая, элегантная, особенно в прыжках, была ну, пума в миниатюре …

Ценю я в беспородной кошке нашей
прежде всего - терпенье и бесстрашье
с уменьем обходиться без обид.
Всё понимает - умный зверь домашний,
поддам – тотчас мурлыкать прибежит,
когда за дело. Если виновата,
газеткой можно, - а ремнём нельзя!
Но без вниманья оставлять не надо
воспитанников наших - хоть друзья.
Ответ за безобразье должен быть.
Но вне сомнений, главное - любить!

А с ней к двадцати годам катастрофа приключилась. На щёчке – свищ. Слюнка течёт. С шеи стал волос лезть – уподобилась грифу. И животик полысел. Шёрстка помутнела. Силы упали. Перестала на диван прыгать, только лазала, и то с трудом. И стул не по силам, что там стол!  Решили уж – срок пришёл.
Но у меня докторская натура, взялся её выхаживать.
Отказались от пакетиков, исключили от чего может быть аллергия, установили почасовой режим питания, купили серную и цинковую мази, бальзам для кожи, бады для кошек в возрасте, антиаллергенные средства пробовали и др.  Мазали мазями и ошейник надевали – чтобы не расцарапывала. И ассортимент блюд расширили – с включением овощей, хотя прежде не ела.

И - удивительно – но пошла на поправку. Через несколько месяцев после интенсивной терапии и диеты – свищик почти зарос, шея стала нормальной, а с бадов шубка заблестела, зашелковилась.
Активней стала – аппетит звериный – давай, да давай – голосит. А от хорошего настроения – мурлычет. А мы уж задумывались – как в замёрзшей земле хоронить.
А за внимание и заботу только благодарнее и чувственней мурлыканье и усики топорщистей на счастливой мордочке.

Дремлет на диване, а сама  головой на кухню – смотрит на меня, ближе ко времени кормёжки глаз не спускает.
А махну рукой – тут уже: «мррр-мяу, мррр, меее…» - кушать подано! Быстро смекнула, а то говорят, что кошки к дрессировке не способны.
Но даём помалу… И кормить стали не часто и строго по расписанию, как бы ни просила. Мясная пища у них в желудке переваривается до трёх часов, и чем старше зверёк, тем дольше.

Куклачёвы говорят, что кошек не надо наказывать и бесполезно, они не понимают – за что. И возникает агрессия и месть. Но я не согласен. Всё они понимают, другое дело - подчиняться не хотят. Упёртые. Ещё не потеряв слуха, не боялась наказаний шумом – ни пылесоса, ни кофемолки, ни миксеров-шумиксеров. Но проникалась, когда за химон трясли,  да бранили с газетой  по ушам… Даже извиняться прилезала вину заглаживать, на грудь ложилась и глаза в глаза.

Наверное, нельзя наказывать кошек-артистов – потеряют артистизм и театральную индивидуальность. А прочие – перетерпят. В конечном итоге – дом всё-таки не для них, а для людей, и они в нём главенствуют, но если взаимопонимание есть – тогда всё равновесно.

Вся живность опасность чувствует – даже мухи, у них рефлексы появляются, когда соберёшься хлопнуть – мигом прочь. Боятся.
Я всех своих кошек и котов наказывал. И они прекрасно понимали за что. Ничего! В основном, отношения не портились. И не ненавидели. Проверено. Могли б меня и проигнорировать после этого или мстить, ведь были и другие члены семьи.
Умные, однако ж, понимают, когда рука наказующая, а когда ласкающая.

Но быть последовательно настойчивым и постоянным в требованиях и реакциях нужно. Кошки – не дуры!
Только превозносить их не надо, чтобы потом самим не мучаться и их, испортив до шкодниц, не мучать. И правила гигиены нарушать не стоит.