Но свет не терпит пауз

Мы вместе узнавали новый мир,
Но ты не знала, что без тебя я не смогла бы
Спокойно посмотреть ему в глаза

Мы вместе избегали новогодний пир,
Но ты была уверена, что книги – часть забавы,
Пока моя дорога рассЫпалась в пунктир -
Безмолвная от ужаса застывшая слеза.

Старинный зал, большие окна, запах лампы:
Дрожала - рвало душу - знала - я здесь случайный пассажир,
Оберегающий от скукоты тебя.

Но даже в панике смогла отвергнуть штампы,
Гналась за честностью, как за деньгами яростный банкир,
Плела венок из правил и нагромождала дамбы -
Песчаных исполинов веры в добрый день, но не в себя.

Была я слишком правильной, чтоб победить –
В зачётке страшный пропуск – портал в ту самую забитость,
И я растерзана от слов, что здесь совсем глупа.

Ночной вагон метро, обрушен хрупкой веры вал, одно твердить
Могла я только там: «Ну почему сейчас?». Какая же избитость!
Я попыталась снова мир свой смастерить,
Пока балластов раздражала разбитой веры скорлупа.

Смахнуть, как мусор, хотели вы мечты
Стать кем-то большим, чем ваши убежденья обо мне,
Но время лечит — когда его совсем немного.

Всего два дня, чтоб выстроить мосты, поднять опять щиты.
Убит от спешки страх, но холод - не вполне,
Упав, карабкаюсь одна: обледенелая унылая дорога.

Седьмое января - и я совсем одна,
Читаю об античных битвах, чтоб выстоять свою,
И вспоминаю, даже если не хочу, все сказанные холодно советы.

Вдруг понимаю, что вот сейчас смогу я просто жить - и словно пробуждаюсь ото сна.
Ушли на праздник все, но мой придёт в бою.
Мне хочется кричать, но права нет, и с дрожью достаю твои забытые конфеты.

Как мне забыть ту тихую закрытую коробку?
Твою открытку с надписью «Пусть будет добрым Новый год»?
Ты не боялась пораженья, ведь ты умела быть счастливой -

А я училась выживать, закрыла нА время лиризмов скобку.
Но паузы для света не терпит жизни ход,
Смотрю на твои строки - вдруг накрывает новой силой.

Та радость заколола слишком больно – дрожит рука,
Я неуклюже достаю подарок с красной крышкой,
Голодная от боли… Рассыпалась вся сладость.
 
Пилюля из спасенья, когда ты слаб внутри, — горька,
Гонялся страх за мной, а я за ним. С одышкой.
«Не знали никогда мы этой ерунды!». Отвечу я: «Какая жалость...».

Мы вместе узнавали новый мир,
Но ты не знала, что мой рождался из огня на пепелище,
Став лабиринтом из чудес потом.

Лежат конфеты на полу, на сердце — кашемир,
Январский солнца луч, как золото в моём жилище,
Которому подходит лишь добрый ювелир.
Я ем конфеты с пола. Жадно, молча, напролом.

Август-сентябрь 2026 года