Опережая кадровые решения

На заводе Федю считали дурачком. Добрым, исполнительным, но абсолютно непроходимым. Когда в механическом цеху вставал координатно-расточной станок, инженеры хмурили лбы над схемами, а Федя стоял рядом, глуповато улыбался и крутил в руках гаечный ключ. - Учись, Федя, учись! - подначивал его начальник цеха, пожилой мастер Михалыч, похлопывая парня по плечу. - Пока начальство поймет, что ты дебил, а ты уже майор. Пока будут думать, что с тобой делать, а ты уже полковник! Цех гоготал. Федя тоже смеялся, обнажая неровные зубы. Он не обижался. Он просто мотал на ус.

Федор Денисов дебилом не был. У него был другой, редкий тип ума - холодный, аппаратный и начисто лишенный амбиций к созиданию. Федя быстро понял: на заводе больше всех пашет тот, кто умеет думать. А тот, кто умеет думать, всегда виноват, если план горит. Федя гореть не хотел.

Когда спустили директиву о цифровизации и слиянии отделов, все умные инженеры начали писать докладные записки, доказывая абсурдность новых регламентов. Они спорили до хрипоты, тратили нервы. Федя же вызвался заполнять электронные таблицы, в которых ничего не смыслил. Он копировал строчки, путал графы и с блаженной улыбкой отправлял наверх отчеты с чудовищными ошибками.

Директор завода, глядя на Федин бред, матерился и хватался за сердце. Но сроки поджимали, нужно было срочно назначить ответственного за «цифровой прорыв», который в случае провала пойдет под раздачу. Посмотрели на Федю. Исполнительный? Да. Не спорит? Никогда. Так Федя стал руководителем сектора. Пока в управлении кадров чесали затылки и пытались понять, как человек, путающий дебет с кредитом, возглавил направление, Федя сидел в новеньком кабинете и со скорбным видом подписывал любые бумаги, которые ему приносили.

Через год завод решили обанкротить и перепрофилировать под логистический хаб. Нужен был человек, который подпишет акты приемки-передачи, не задавая лишних вопросов. Умные инженеры сразу почуяли неладное и попрятались на больничные. А Федя сидел на месте. Комиссия из Москвы посмотрела на его честные, незамутненные мыслью глаза и назначила председателем ликвидационной комиссии. - Слышь, Михалыч, - шепнул на прощание Федя старому мастеру, забирая вещи из раздевалки. - Похоже, я уже майор. А они всё еще думают.

В министерстве, куда Федя перебрался через пару лет, его феномен расцвел окончательно. В коридорах власти умных не любили - умные подсиживают, спорят и имеют свое мнение. Федя мнения не имел. На любое предложение начальства он вскакивал, преданно смотрел в глаза и говорил: «Сделаем в лучшем виде!». А потом шел в кабинет и методично заваливал задачу благодаря своей феноменальной некомпетентности.

Но аппаратная машина работала парадоксально. Чтобы уволить чиновника фединого уровня за срыв нацпроекта, пришлось бы признать ошибку всей кадровой вертикали. А вертикаль ошибок не признавала. Поэтому каждый раз, когда Федя в очередной раз садился в лужу, наверху вздыхали и… переводили его с повышением в другой департамент, с глаз долой. От греха подальше.

К сорока пяти годам Федор Денисович занял кресло заместителя директора департамента стратегического планирования. В его подчинении теперь были десятки кандидатов наук, блестящих аналитиков и выходцев из Сколково. Они ночами писали для него доклады, выверяя каждую цифру. Федор Денисович выходил на трибуну, благообразный, в дорогом итальянском костюме, с легкой благородной сединой на висках. Он читал текст с листа, путал миллиарды с миллионами, но делал это с таким монументальным государственным спокойствием, что зал замирал.

Как-то раз, после очередного провального квартального отчета, его вызвал Самый Главный Министр. Министр долго молча смотрел на Федора Денисовича, листая папку с результатами его «работы». На лице министра боролись две эмоции: ярость и глубокое философское изумление. - Денисов, - тихо сказал министр. - Скажи мне честно. Ты ведь вообще ничего не понимаешь в том, чем занимается твой департамент? Ты же полный, круглый… Министр осекся, подбирая цензурное слово.

Федор Денисович не изменился в лице. Он вспомнил старый, пропахший озоном и цементной пылью механический цех на Урале. Вспомнил покойного Михалыча. И тепло, по-доброму улыбнулся министру той самой Фединой улыбкой из юности. - Абсолютно ничего, Семен Петрович, - честно признался Федор Денисович. - Но вы ведь сейчас думаете, что со мной делать, верно? А указ о моем назначении главой Федерального агентства уже лежит у вас на подписи.

Министр посмотрел на бумагу на своем столе, потом на Федю. Тяжело, со свистом вздохнул и потянулся за ручкой. Деваться было некуда - система уже заглотила наживку вместе с рыбаком и выплюнула обоих на самый верх, и ломать её ради одного дурака никто не собирался.

Федор Денисович вышел из кабинета, поправил галстук и посмотрел в панорамное окно на вечернюю Москву. Полковник. Настоящий полковник. И самое главное - учиться так и не пришлось.