Одесса

У городов, как и у людей, свои судьбы.
В жизни человека бывают события,
которые преждевременно множат
на его лице морщины и серебрят виски.
В истории городов есть периоды,
оставляющие глубокий след на их
облике, — они живут в памяти многих
поколений.
А. И. Гринько

Страна находится в состоянии тяжелой непредсказуемой войны, как бы мы ее ни называли. А врагов у нас в разных странах много. И много тех, кто помогает нашим врагам потихоньку или открыто. Бои раньше шли в основном севернее городов, которые выходят к морю. Но в последнее время ситуация изменилась, и возникает надежда на то, что мы сохраним Одессу. Меня все время мучил страх, что я уже никогда не увижу этот красивый город моей молодости. Я в разное время приезжала в Одессу несколько раз и всегда с глубоким чувством радости и теплом вспоминала дни, которые провела у моря, в интересных экскурсиях и на улицах этого замечательного города. Человек вообще легко прирастает к земле, которую он видел и полюбил. Казалось бы, где Одесса, в которой я была несколько раз, и где город, в котором я родилась и прожила всю жизнь. Но не так всё просто. Жизнь наша часто бывает удивительной и непрогнозируемой. В ней, если присмотришься, переплетаются твои мысли и знания, желания и воспоминания о прошедшем и людях, которых ты знал или о которых ты читал в книгах, ты увидишь, какая проявится живая и полноцветная картина жизни твоей и окружающего тебя мира.

В первый раз я побывала в Одессе, можно сказать, случайно. Моя мама прочитала в газете о том, что одесские врачи-офтальмологи, медицинская школа которых была известна во всем мире благодаря во многом созданию Института глазных болезней В. П. Филатовым, научились исправлять близорукость. Мама решила попробовать избавиться от очков, которые, конечно, не украшают лицо человека, и поехала летом во время отпуска в Одессу. К сожалению, журналисты, как это нередко бывает, или преувеличили возможности врачей, или чего-то не поняли, но медики поправлять мамину близорукость не взялись. У мамы, однако, был план «Б». Кто-то из знакомых дал ей адрес, по которому она могла провести свой отпуск там же, на море. Было это в начале шестидесятых годов. Домов отдыха и санаториев было на наших морских побережьях очень много, но много было и людей, которые снимали какое-нибудь жилье у местных жителей. Часто о комфорте говорить даже не приходилось. Снимались летние домики, мансарды, балконы закрытые и открытые, сарайчики и садовые беседки. С питанием дело обстояло тоже неважно. В столовые и рестораны люди стояли в очереди часами.

Мамин вариант, однако, представлял собой вполне неплохие жизненные условия: мансарда и курсовка на питание в доме отдыха. Курсовку по желанию жильцов добывала дочка хозяйки. Она была сестрой-хозяйкой дома отдыха. Никогда не забуду, каким необычным путем мы попадали на территорию столовой. Дом отдыха находился по соседству с хозяйством, в которое мы в разные годы несколько раз приезжали летом. Он был огорожен высоким кирпичным забором. Такие заборы можно было увидеть во всех городах вокруг предприятий и жилых домов. Они были такие широкие, что мы в детстве любили ходить по ним, если в каком-то месте могли туда залезть. В столовую можно было войти через большие ворота дома отдыха. Для этого нужно было выйти на улицу и пройти приблизительно с километр. Так никто не делал. Хозяева дома и их жильцы ходили в дом отдыха через забор. Прямо возле входа на нашу мансарду стояла лестница вверх, а с другой стороны такая же вниз. Мы оказывались сразу около столовой, где нас уже ожидали накрытые столы. Сейчас меня удивляет, что туда таким образом ходили дети, молодые люди и люди пожилые. Никто не боялся проходить по этой лестнице. Наверное, она была хорошо сделана.

После того как мама немного обустроилась и отдохнула, мой папа собрал нашу команду из меня и моих братьев: родного и двоюродного, и мы все поехали на машине в Одессу. По дороге взяли с собой нашу общую бабушку из Белой Церкви. Белая Церковь — небольшой и красивый город, который расположен километров сто от Киева. В этих местах родился и рос мой отец. Я в это время перешла в девятый класс. Мы все были молодыми. Молодыми были дети, мама и папа. Молодой была даже бабушка. Она вместе с нами уверенно преодолевала ступеньки нашей чудо-лестницы. Это первое знакомство с прекрасным городом оставило чудесные воспоминания, которые, вероятно, могут быть только в детстве.

От этого времени в памяти осталась туристическая поездка на корабле «Россия». У судна до того, как оно начало возить одесских гостей, была очень длительная, удивительная и героическая судьба. Оно было выстроено в 1938 году в Гамбурге и носило название Patria. До 1940 года лайнер выполнял маршруты между Гамбургом и западным побережьем Южной Америки. По свидетельствам некоторых очевидцев, в какой-то момент судно называли «Адольф Гитлер». В начале Второй мировой войны Patria служил в германских войсках. В конце войны его захватили англичане. В 1945–1946 годах судно использовали как военный транспорт под именем Empire Welland.

Советская страница «России» началась в феврале 1946 года, когда судно передали СССР в качестве репарации. Оно было принято на баланс Черноморского пароходства и переименовано в корабль «Россия». До мая 1947 года лайнер работал на первой после войны международной линии Черноморского пароходства — Одесса — Нью-Йорк. До 1954 года судно в основном ходило по Крымско-Кавказской линии (Одесса — Батуми) и было очень популярно у отдыхающих. Позже «Россия» стала выходить в отдельные спецрейсы — на Кубу и в страны Западной Африки. В 1978 году она перевозила на Кубу участников Всемирного фестиваля молодёжи и студентов (маршрут: Одесса — Лас-Пальмас — Алжир — Гавана). Судно оставило свой след в нашем кино. Его снимали во многих фильмах. Среди них «Запасной игрок» (1954), «Бриллиантовая рука» (1968), «Контрабанда» (1974), «Поворот» (1978), «Как молоды мы были» (1985). А нас, детей, конечно, поразило то, что на корабле был большой бассейн, в котором можно было плавать. Для тех времен это было чем-то фантастическим.

В следующий раз я отдыхала в Одессе после окончания первого курса университета. Жила в той же мансарде и ходила кушать в столовую через забор. Тогда уже меня больше интересовал сам город и всевозможные развлекательные и познавательные его места. Я знала, что здание Одесского национального академического театра оперы и балета является местом, в котором проходят экскурсии для гостей города. Моей маме однажды удалось попасть и посмотреть на гордость славного города. Театр этот часто сравнивают с двумя знаменитыми европейскими театрами: Дрезденской государственной оперой в Германии и Венской государственной оперой, хотя архитекторы у них разные. Но общая атмосфера роскоши, обилие лепнины и подковообразная форма зала создают ощущение родства. Архитектура одесского театра (венское барокко) и акустика считаются эталонными.

В этот раз я приехала в Одессу в момент, когда был пик отдыха у моря. Людей было очень много. На то, чтобы побывать в этом театре ни как участник экскурсии, ни как посетитель спектакля, я даже не рассчитывала. Но жизнь наша иногда подбрасывает нам неожиданные подарки.

Однажды, гуляя по одной из улиц города, я увидела краем глаза афишу оперы «Тоска», в которой Муслим Магомаев исполнял партию барона Скарпиа. Это было что-то удивительное: любимец всей страны, да еще не на концерте, а в опере, да еще в таком прекрасном театре. Я тихо сглотнула слюну и пошла дальше, понимая, что посмотреть это я никогда не смогу. Время подходило к ужину, и я отправилась в столовую дома отдыха. Со мной за одним столом часто появлялся студент, приехавший из Вьетнама. Он учился в Донецком государственном университете. Скорее всего, на физическом факультете, так как в шестидесятые годы СССР готовил для Вьетнама много специалистов по ядерной физике, радиофизике и оптике. Когда мы закончили ужин, этот студент пригласил меня пойти на другой день с ним на оперу «Тоска». Как всегда, было в нашей гостеприимной стране, люди из других дружеских стран получали всё лучшее, в том числе билеты на спектакли, которые не всегда были доступны нам. А для меня это был необыкновенный подарок.

К моему удивлению, исполнители трех основных партий оперы пели одновременно на трех разных языках. На итальянском выступал Муслим Магомаев, на молдавском пела Мария Биешу (партия Тоски), а партия Тюремщика Евгения Нестеренко звучала на украинском языке. Мария Биешу тогда была молодой не очень известной молдавской певицей с великолепным голосом. Очень скоро она прославилась и стала признанной во всем мире. В своей книге «Любовь моя — мелодия» Магомаев рассказывал, что после знакомства с Биешу во время гастролей в Кишинёве он решил, что лучшей Тоски у него не будет. Поэтому, получая приглашения спеть в «Тоске», он всегда ставил условие: чтобы вместе с ним пригласили и Марию.

В то время вся страна хорошо знала Муслима Магомаева как прекрасного певца и красивого мужчину. Ни один важный концерт по телевидению не проходил без его участия. А я, будучи зрителем в зале, поняла, что он был еще и замечательным актером. У него были собственные сценические хитрости, которые использовались в этой роли. В сцене убийства Скарпиа он заранее лепил из пластилина шарик с акварельной красной краской. В конце второго акта, когда Тоска поражала его кинжалом, Магомаев нажимал на шарик, и краска брызгала на рубашку, создавая эффект крови. Но еще больше меня поразил момент смерти барона. Раненый Скарпиа поднимался по ступеням к выходу, чтобы позвать на помощь, а затем, теряя силы, скатывался по лестнице и падал замертво. Лестница имела как минимум восемь ступенек. Магомаев катился по ним в сторону зала. Такой номер требовал хорошей физической подготовки, умения управлять своим телом и содержал элементы риска. Благодарная публика взрывалась аплодисментами, принимая этот натурализм с восторгом.

После этого вечера было много прогулок с моим другом из Вьетнама по известным и знаковым местам Одессы. Он старательно фотографировал меня возле самых узнаваемых символов города. Среди них был памятник герцогу (дюку) де Ришельё — бронзовая скульптура в полный рост, изображающая Армана Эмманюэля дю Плесси, герцога де Ришельё, который с 1805 по 1814 год занимал пост генерал-губернатора Новороссии. Его стараниями Одесса превратилась в крупный портовый город. Памятник обращен лицом к морю, прямо перед ним — Потемкинская лестница. Многие люди, даже те, кто никогда не бывал в Одессе, знакомы с этой лестницей благодаря историческому фильму советского режиссёра Сергея Эйзенштейна «Броненосец “Потемкин”», в котором есть драматическая сцена с Потемкинской лестницей, по которой катится детская коляска с малышом.

Одесса строилась лучшими имперскими архитекторами. Сегодня, к сожалению, из-за того, что идет война, и по ряду других известных причин уже нельзя сказать точно, стоит ли памятник Павлу I, стоят ли монументы Пушкину, Бунину, Александру Суворову, графу Михаилу Воронцову, Бабелю, пионеру российской авиации Уточкину. Ходят ли люди по бульвару Жванецкого, площади Льва Толстого. Есть ли улица Маяковского (на ней стоял довольно модный отель, наживающийся на биографии поэта), есть ли знаменитая улица Гоголя, есть ли пушка (в честь Крымской войны).

В 1969 году, после окончания вуза, мы провели в Одессе свой летний отпуск вместе с мужем. Это фактически было наше свадебное путешествие или так называемый медовый месяц. Через много лет, когда мне пришлось познакомиться с жизнью Анны Ахматовой, я узнала, что она родилась совсем близко от места, где мы провели в разные годы много хороших дней. Она родилась в дачном пригороде Одессы на 11-й станции Большого Фонтана, а мы всегда жили на 10-й станции. К этому времени Анны Андреевны уже не было в живых. Она умерла в 1966 году. Последние годы жизни поэтесса сильно болела и провела их в Ленинграде и Москве. Жила Ахматова у друзей из-за нестабильного жилищного положения. В те годы, когда мы были в Одессе, имя ее практически никто громко даже не произносил. Так же, как осторожные люди старались не называть многие имена ее друзей: О. Э. Мандельштама, М. М. Зощенко, В. О. Стенича, Л. Д. Большинцовой. Даже вспоминать эти фамилии было рискованно.

Позднее, лет через двадцать, в Одессе появилось много памятных мест, связанных с жизнью и творчеством поэтессы. В ее честь была названа улица Анны Ахматовой. У входа в аллею на Хрустальном переулке между 11-й и 12-й станциями Большого Фонтана находился мемориальный барельеф работы скульптора Т. Судьиной. В Одесском литературном музее хранятся прижизненные издания ее книг, журналы, фотографии. В Саду скульптур музея также есть композиция «Серебряный век», изображающая Анну Ахматову и Марину Цветаеву.

В следующем году мы планировали летом снова поехать в Одессу. Но случайно у нас возникла возможность отправиться по туристическим путевкам в Армению. Это был очень удачный поворот наших планов, так как в начале августа 1970 года, в самый разгар курортного сезона, Одессу накрыла большая нежданная беда: произошла вспышка холеры. Это была одна из самых крупных и строго засекреченных эпидемий в СССР. Одессу полностью закрыли на карантин: прекратили выезд и въезд транспорта, остановили поезда и отменили морские рейсы. Тысячи людей проходили принудительную обсервацию и профилактическое лечение. В этот момент для людей, которые оказались в Одессе, было самым главным и очень трудным как можно быстрее оказаться в медицинских учреждениях, которые проводили обсервацию. Эта процедура занимала примерно две недели, и выехать из города можно было только после получения документов о том, что человек здоров. Под обсервацию были приспособлены самые разные медицинские учреждения. Но они не могли обеспечить одновременно всех отдыхающих. Были очень большие очереди. Моя подруга, которая каждый год отдыхала в Одессе, оказалась в любимом городе как раз в это драматичное время и много рассказывала о том, как трудно было пройти обсервацию.

Нужно отметить, что в этой войне с эпидемией был проявлен высокий уровень подготовки наших медиков, прежде всего одесских. Система здравоохранения была переведена на режим работы, близкий к военному. Медики работали вахтовым методом, сутками находясь в очагах и госпиталях. В кратчайшие сроки обычные больницы перепрофилировались в холерные госпитали и изоляторы. Создавались обсервационные пункты, в том числе на вокзалах и в порту. Поскольку массовых вспышек холеры в СССР до этого не было давно (с 1920-х годов), многие практикующие врачи впервые столкнулись с болезнью. Однако благодаря быстрой мобилизации специалистов-инфекционистов и военных медиков, а также четким инструкциям Минздрава удалось быстро обучить персонал на месте. Официально вспышка была локализована и ликвидирована в течение примерно одного месяца. Для холеры, особенно в портовом городе с миллионным населением и жарким климатом, это считается крайне быстрым результатом. Нашим медикам эпидемию удалось удержать в рамках локальной вспышки. Не было допущено пандемического распространения по Украине и другим регионам СССР. С профессиональной точки зрения эпидемиологов ликвидация холеры в Одессе в 1970 году считается классическим примером успешной противоэпидемической операции. Медицинские службы показали высокую дисциплину, способность к мобилизации и грамотную перестройку работы. Главным критерием успеха стало отсутствие массовой смертности и локализация вспышки в пределах одного города в кратчайшие сроки. В фильме Валерия Тодоровского «Одесса» (2019 год) показана семья, оказавшаяся в этом городе во время холерного карантина 1970 года. Эпидемия и связанные с ней ограничения становятся важным фоном для сюжета, в который вписывается лайнер «Абхазия» и проходит время ожидания обсервации для возвращения домой в Москву.

Далекая и тонкая ниточка истории моей семьи тянется к Одессе времени Крымской войны 1853–1856 годов. Один из моих предков был Героем Крымской войны. Этот факт является неоспоримым, так как известно, что моя бабушка и два ее брата учились в гимназии бесплатно как внуки Героя Крымской войны. Сам город Одесса, конечно, не является частью Крыма, и Одесса не была местом крупных сухопутных сражений или длительной осады, но город подвергся атаке с моря. Обстрел Одессы 22 апреля 1854 года — наиболее заметный эпизод, связанный с Одессой в этой войне. Англо-французская эскадра подошла к городу и потребовала выдачи находившихся в порту русских военных кораблей. После отказа союзники открыли огонь по береговым батареям и порту.

В годы Великой Отечественной Одесса прошла через героическую оборону, оккупацию и освобождение. Её история — это ратный подвиг, пример мужества защитников и стойкости подпольщиков. Оборона Одессы сыграла важную роль в истории Великой Отечественной войны в целом. Защитники Одессы оттягивали на себя сотни тысяч военнослужащих гитлеровской коалиции. Это дало возможность выиграть время для подготовки обороны Крыма и Севастополя и не дать нацистам и их союзникам захватить нефтеносные районы Кавказа, что мгновенно перерезало бы поставки топлива для техники Красной армии. Если бы не героическая оборона Одессы, шансы нацистов перерезать поставки кавказской нефти в центральные регионы СССР выросли бы многократно. Во время оккупации Одессы в многоуровневых подземных катакомбах, сооруженных еще при Екатерине II, скрывались партизанские отряды, которые за время оккупации уничтожили 5 тыс. вражеских солдат и офицеров, 248 машин, 27 военных эшелонов и спасли около 20 тыс. гражданских от угона в Германию. В приказе № 20 Верховного главнокомандующего от 1 мая 1945 года Одесса, наравне с Ленинградом, Сталинградом и Севастополем, была названа городом-героем. В 1965 году после официального утверждения положения о почётном звании «город-герой» Одессе была вручена «Золотая Звезда» и орден Ленина.

Позади у этого прекрасного города удивительная, героическая, богатая и сложная история, которая наполнена преданностью и героизмом людей разного времени и разных поколений. Сегодня этот город находится в тяжелом военном положении. Но нет оснований думать, что мы не увидим его свободным, таким же красивым, каким мы его знаем и помним. Одесса — это русский город.