Новенький

НОВЕНЬКИЙ

Юля его любила. Очень сильно любила. Однажды он ей даже приснился. Сон был такой яркий, цветной, с запахом лета. Она понимала, что это только сон и всё не взаправду, но так не хотелось просыпаться и уходить оттуда, оттуда, где он, как и в тот раз на уроке физкультуры, был в коротких спортивных шортах и в белой футболке с номером «9» на широкой спине.
Он подпрыгивал вверх с большим красным баскетбольным мячом и бросал его в корзину, никогда не промахиваясь.
Мускулистые руки крепко сжимали мяч, чуть покачивая его в сильных ладонях с длинными красивыми пальцами.

Когда она открыла глаза, мягкое ощущение тепла и нежности вдруг заполнило всё её сердце и, переливаясь через край, накрыло верх живота, опускаясь всё ниже и ниже, прямо туда.
Его звали Виктор. Высокий, черноволосый, он, улыбаясь, вошёл в кабинет физики, когда первого сентября весь 9-й «А» уже сидел за партами и внимательно слушал классную, увлечённо рассказывающую о планах на новый учебный год.
Все девчонки мгновенно влюбились в новенького. Но она не ревновала, что ей было до них, ведь только её любовь — настоящая. Лишь она одна во всём мире сможет сделать его счастливым, счастливым навсегда. Ей самой же многого не надо, только чтобы он позволил любить. Любить, отдавая всю себя, без остатка, растворяясь в нём и забывая обо всём на свете. Она точно знает: её любви хватит на двоих, хватит на всю счастливую долгую жизнь.

Виктор! Виктор — это победитель! Как подходит ему это имя!

Он сразу расположил к себе всех пацанов в классе, даже Женя Ольховый, который был у них бессменным лидером с первого класса, как-то без боя, с неподдельным уважением отошёл в сторону, уступив первенство ему, самому умному и красивому в этом мире.
Через неделю она незаметно подбросила в его портфель записку, полную любви и чувств, на которые только была способна, и стала ждать.
Он прочитал сложенный вдвое тетрадный листок и, улыбнувшись, бросил заинтересованный взгляд, чуть склонив свою красивую голову, в её сторону.

Потом они шли рядом из школы. Он нёс её портфель и увлечённо рассказывал что-то о древнем Египте, Ниле, фараонах и мумиях. Она не слушала, ей просто хотелось вечно идти с ним, неважно куда и зачем, пусть даже в этот далёкий неизвестный Египет или ещё дальше, но только с ним, таким родным и любимым, самым лучшим на этом свете.
Через месяц он пригласил её в гости на свой день рождения.
Она не спала всю ночь, ворочалась до самого утра. Встала рано, долго красилась, то нанося на лицо косметику, то яростно смывая её. Одевшись, долго сидела, сложив руки на коленях, перед тикающими на стене часами и ждала, ждала, когда ленивые стрелки позволят выйти из дома к нему.

По улице бежала, не в силах идти. Остановилась только раз, перед витриной универмага, удовлетворённо оглядела себя в отражении толстого зеленоватого стекла и побежала дальше, быстрее и быстрее, к нему, к любимому.

Когда вошла в дом, за столом уже сидели родственники. Он всех представил ей, называя имена. Она кивала, улыбаясь, жала протянутые руки, но тут же забывала, как кого зовут. Для неё во всём мире существовало только одно имя: Виктор. Витя. Витенька.
Они неумело целовались в его комнате, позабыв о гостях и празднике. Он ласково шептал нежные слова, время от времени поправляя непослушный локон её рыжих волос, и забавно щекотал своими ещё пуховыми усиками ухо.

Теперь она любила и ненавидела школу одновременно. Любила за то, что могла видеть его там каждый день, и ненавидела, потому что не могла в ней его обнять, прижать к себе и вдыхать такой родной запах тёмных волнистых волос.
Он показал ей своё хобби: спортивный мотоцикл «Чезет». По выходным он возился в гараже старшего брата с какими-то карбюраторами и поршнями, весь перепачканный в смазке и саже. И часами мог рассказывать о гонках, моделях мотоциклов, чемпионах и соревнованиях, смешно размахивая гаечным ключом перед её курносым носиком.
Потом они подолгу целовались, лёжа на потёртом маленьком диванчике.
И он катал её на своём мотоцикле по дороге между гаражами, то поддавая газу, то сбрасывая газ, а она прижималась к его широкой тёплой спине, держась двумя руками за крепкую талию и закрывая от счастья глаза.

Наступил Новый год. На школьной дискотеке они танцевали все медленные танцы только вдвоём, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловаться. После танцев он неожиданно предложил зайти в гараж и выпить в честь Нового года вина. Она ещё никогда не пробовала алкоголь и согласилась. Они шли по улицам города, освещённым мягким жёлтым светом фонарей, прижавшись друг к другу, а пушистые белые снежинки нежно падали на их лица, лаская кожу.
В гараже было тепло, в углу яркими красными спиральками глаз горел электрообогреватель, отдавая пространству помещения свой жар.
Он щёлкнул выключателем, но свет почему-то не загорелся.
Тогда он зажёг огарок стеариновой свечи и, сняв куртку, начал неумело возиться с пробкой от бутылки.

Они пили вино по очереди прямо из горлышка, впуская в себя тягучую сладковато-терпкую жидкость, и стояли, обнявшись в таинственном полумраке гаража.
Голова предательски закружилась, и он, подхватив её на руки, нежно уложил на диван. Было темно, но ей казалось, что она видит его горящие любовью глаза, и жадно впивалась своими губами в его такие желанные влажные губы.
Он снял с неё почти всё. Она не сопротивлялась: ему это было можно, ведь он тот самый единственный и любимый, тот, который на всю жизнь!

Резкий электрический свет больно ударил по глазам.
— Я же говорил, что она шлюха. Что зыришь, потаскушка? Понравилось? Может, всех нас порадуешь?
Юля непонимающим взглядом таращилась на Виктора, лёжа на диванчике почти голая. Тот возвышался над ней с какой-то мерзкой похотливой улыбкой на лице.
Она схватила разбросанную тут и там одежду и, прижав её к оголённой груди, села.
Вокруг дивана стояли почти все мальчики из их 9-го «А» и плотоядно смотрели на её полуголое тело.
— Я же говорил, что она ****ь! Гони червонец, Жека, проспорил, — как-то гнусаво мерзко сказал Витя и смял в ладони протянутую ему купюру.

Юля пришла в себя и, покрывшись багровыми пятнами от стыда, трясущимися руками стала одеваться под улюлюканье пацанов. Закончив с одеждой, она подошла к Виктору и, хлёстко залепив ему пощёчину, сказала:
— Какая же ты мразь! Ненавижу тебя!
Парень зло взглянул ей в глаза, потёр щёку и, ухмыльнувшись, резко ударил её кулаком в лицо.
Юля упала на бетонный пол гаража, кровь хлынула из разбитого носа, а Виктор подошёл к ней и, со всей силы пнув в живот, сказал:
— Заткнись, шлюхам слово не давали!
Её стошнило. С трудом поднявшись на ноги, она под смех гогочущей толпы подростков вышла в темноту зимней ночи и, спотыкаясь, побежала к горящим огням виднеющегося невдалеке жилмассива.

Жить не хотелось. Ничего не хотелось. Мир, который ещё час назад был таким прекрасным и полным любви, стал похож на сгусток мрака и желчи, что снова вышла из её желудка, смешиваясь на грязном снегу с кровью и слезами.
Она упала и плакала. Плакала до боли, пока слёзы не превратились в острые кристаллы соли, разъедающие ей глаза.
Затем ненависть, жгучая дикая ненависть, набросилась на неё из темноты неба и стала рвать душу на части.
Она ненавидела всех. Этот подлый равнодушный мир, Виктора и его предательство, одноклассников и тёплый гараж, но больше всего на свете она ненавидела себя и свою любовь к этому чудовищу в ангельском обличии.
Да, она люто ненавидела любовь.
Ненавидела до дрожи в коленях, до судорог во всём её истерзанном теле.

Неожиданно ненависть сменилась равнодушием и умиротворением.
И она увидела выход из этой кромешной тьмы, единственный правильный выход.

Юля, широко раскинув в стороны руки, стояла на карнизе крыши хрущёвки и улыбалась. Лёгкий ветерок нежно покачивал непослушные локоны её рыжих волос в лучах солнца, медленно поднимающегося над горизонтом...

Выписка из протокола патологоанатомического вскрытия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

На основании судебно-медицинского исследования трупа Юлии Беловой прихожу к заключению: смерть наступила в результате травмы головы и грудной клетки при падении с крыши многоэтажного дома.