п. 3. 6 из записки по роману мастер и Маргарита

3.6. Сведения о Понтии Пилате

3.6.1. Пилат ИСТОРИЧЕСКИЙ:

3.6.1.1. Возраст - неизвестен. Основываясь на косвенных данных некоторые исследователи предполагают, что годом его рождения мог быть 12-10 г. до н.э.

3.6.1.2. Внешность - неизвестна.

3.6.1.3. Семейное положение - неизвестно. Как представитель римского сословия всадников (второго по значимости после сенаторского) и государственный чиновник, Пилат по законам и традициям Рима должен был бы быть женат, но в современных ему исторических источниках свидетельств ни о его жене, ни о детях не осталось.

3.6.1.4. Должность - к двадцатым годам XX века (времени написания романа мастером) историкам было известно, что Понтий Пилат в 26 г. н.э. был назначен на должность правителя (игемона /греч.- ;;;;;;/) Иудеи, став пятым по счёту прокуратором этой римской провинции. Он непосредственно подчинялся легату Сирии /лат.- Legatus Augusti pro praetore provinciae Syriae/ - наместнику императорской провинции Сирия, в которую входила Иудея. Легаты /от лат.- legatus, “законный посланник”, “посол”/ избирались лично императором из сословия сенаторов. За время своей работы Пилат застал трёх легатов. Резиденция легатов Сирии располагалась в Антиохии (на этом месте сегодня турецкий г. Антакья). Административным же центром провинции Иудея и резиденцией её римских правителей была Кесария Староновая или Приморская (рядом с сегодняшним г. Кейсария в Израиле). В 1961 году в ходе раскопок в исторической Кесарии был обнаружен “Пилатов камень” - гранитная плита с латинской надписью, в которой Пилат назван префектом Иудеи /лат.- Praefectus Iudaeae/. То есть Пилат не был прокуратором, он был пятым префектом. Но об этом факте широкая публика узнала уже во второй половине XX века. [Для сведения: перевод с латыни:  Praefectus - от глагола praeficere: prae- /“впереди, над”/ + facere /“делать, ставить”/, то есть буквально “тот, кого поставили над чем-то/кем-то во главе”, “смотритель”, “начальник”, “командир”. Характер должности скорее военный; Procurator - от procurare: pro- /“для, вместо”/ + curare /“заботиться”/. Буквально “тот, кто заботится, управляет, ведёт дела вместо кого-то”, “управляющий”, “попечитель”, “доверенное лицо”. Понятие более финансово-хозяйственное]. Только девятый римский правитель, назначенный в Иудею, был титулован “прокуратором” и это произошло почти через десять лет после Пилата. Титул “прокуратор” закрепился за Понтием Пилатом благодаря писателю и историку Тациту, который упомянул его в “Анналах” лет через восемьдесят после событий, и первым его так наименовал.
Другой историк и иудейский военачальник Иосиф Флавий (неоднократно упоминаемый в настоящей записке) в своих книгах (75-94 г.г. н.э.) описал четыре факта, известных ему о Пилате:
- в начале своего управления Иудеей Пилат попытался ввести в Иерусалим римские военные штандарты с изображением императора Тиберия, что было воспринято иудеями как грубое нарушение запрета на идолопоклонство и вызвало волнения в городе. В результате знамёна Пилат убрал. Филон Александрийский про эту же историю в письме приблизительно 40-х г.г. н.э. сообщает, что Пилат разместил во дворце Ирода позолоченные щиты с именем императора /не штандарты/. Четыре брата из династии Иродиадов (не много, не мало!), а “также просто властительные особы” (надо полагать из Синедриона) просили его “не касаться древних обычаев” и убрать щиты. А когда он отказался, направили “слёзное письмо” напрямую Тиберию, после чего император приказал Пилату убрать щиты, перенести их в Кесарию, а там “посвятить в храм Августа”. Филон особо отмечает, что Пилат устроил провокацию со щитами намерено, чтобы “огорчить народ” Иерусалима;
- Пилат затеял строительство акведука для снабжения Иерусалима водой (даты возведения акведука всё ещё уточняются археологами) и в целях финансирования проекта изъял часть средств иерусалимского Храма (“корван”). “Однако население воспротивилось этому, и много десятков тысяч иудеев собралось около рабочих, занятых сооружением водопровода, и стало громко требовать, чтобы наместник оставил свой план”. Пилат этого не потерпел, римские солдаты “иудеев жестоко избили, так что многие из них погибли от побоев, а многие были затоптаны насмерть своими же”. [Для справки: в предшествующее десятилетие, в годы правления Валерия Грата (четвёртого префекта Иудеи) массовых выступлений, политических протестов и вообще каких-либо подобных конфликтов в источниках не зафиксировано. Грат предпочитал административные способы управления, регулярно менял первосвященников, военную силу использовал только для ликвидации “банды Симона” (бывшего раба Ирода Великого). Кстати этот Симона Грат убил лично в бою, когда тот пытался бежать];
- во время своего правления (дату Иосиф не называет) Пилат “по настоянию влиятельных лиц приговорил к кресту” Иисуса Христа. Именно это событие вошло в историю человечества и, собственно, оно и сохранило память о Понтии Пилате;
- в годы правления Пилата некий самаритянский лжепророк собрал большое число самаритян, пообещав показать им священные сосуды, якобы скрытые Моисеем на горе Гаризим. “Самаряне вооружились(!), поверив этой басне”. Толпа сгруппировалась в селении Тирафана у подножия горы. Пилат расценил это как мятеж. Римские войска атаковали собравшихся, многие из которых были убиты или взяты в плен. “Пилат же распорядился казнить влиятельнейших и наиболее выдающихся из этих пленных и беглецов”. Самаритяне пожаловались легату Сирии Вителлию и в 36 году н.э. Пилат был отозван в Рим для отчёта перед императором Тиберием.

3.6.1.5. Дата и место смерти - неизвестны. Известно только, что к моменту, когда весной 37 года Пилат прибыл в Рим, император Тиберий уже скончался (в возрасте семидесяти семи лет). Сведений о дальнейшей судьбе Понтия Пилата при новом императоре Калигуле архивы не сохранили.


3.6.2. Пилат ХРИСТИАНСКИЙ:

3.6.2.1. Возраст - неизвестен.

3.6.2.2. Внешность - неизвестна.

3.6.2.3. Семейное положение - женат. О жене рассказывает Евангелист Матфей (Ев.Мф.27:19). Жена его высказалась в защиту Иисуса и почитается как святая под именем Клавдия Прокула (или Прокла) в Греческой православной церкви и в Абиссинской (сегодня - Эфиопской) православной церкви.

3.6.2.4. Должность - игемон, правитель, наместник, “губернатор”. Интересно, что во всех классических переводах Евангелий, как в зарубежных, так и в синодальном Пилат ни разу не именуется прокуратором. Сведения об исполнении им своей должности, в привязке к главному событию его жизни - казни Иисуса, изложены в группе раннехристианских апокрифических текстов, которые в двадцатых годах XX века были объединены учёными в так называемый Пилатов цикл /англ.- Pilate cycle/. Сочинения эти создавались в период от II века н.э. до IV-VI веков, а поздние тексты относятся аж к XIII-XIV векам. Это: “Евангелие от Никодима” (включая “Деяния Пилата” /лат.- Acta Pilati, греч.- ;;;;;;; ;;;;;;;/); отчёты; послания; письма. Отражают они изменяющееся с течением веков представление христианского мира о фигуре Пилата и носят мифологический, во многом сказочный характер. За рамками Пилатового цикла (в эфиопских, коптских, египетских, сирийских версиях преданий) Пилат обращается в христианство и принимает мученическую смерть. В Эфиопской церкви Понтий Пилат почитается как святой мученик (вместе с женой).

3.6.2.5. Дата и место смерти - в апокрифической традиции и в народных европейских легендах сочинено несколько версий смерти Понтия Пилата. Из них можно выделить два основных варианта: казнь за проступки в Иудее по приказу императора Калигулы или (внезапно!) Нерона; самоубийство после утраты доверия со стороны Калигулы или после ссылки в Галлию (нынешняя Франция). В варианте с самоубийством средневековая христианская фантазия разыгралась не на шутку - тема непринятия природой “грешного” тела раскрыта во всей полноте по следующей цепочке: вначале тело Пилата бросили в реку Тибр (в Риме), что вызвало “возмущение воды” и страшные бури, а нечистые духи, обрадовавшиеся гибели Пилата, поднимая воды реки, выталкали труп на берег. Потом то же действо пытались повторить в реке Роне (в г. Вьенне, Франция), но с тем же неуспехом. В итоге тело Пилата перевезли в Швейцарские Альпы и утопили в безымянном ледниковом озере на вершине горного массива, который с тех пор получил название Пилатус /нем.- Pilatus/ (недалеко от г. Люцерна). До XVI–XVII веков восхождение на гору Пилатус властями Люцерна было запрещено, так как считалось, что это разгневает дух римского прокуратора, который там обитал и в гневе мог вызывать штормы на озере и наводнения. Согласно преданию - в этих горах Пилат “ежегодно появляется в Великую пятницу и умывает себе руки, тщетно стараясь очистить себя от соучастия в ужасном преступлении”. Восточная церковь (Эфиопская и др.), как известно, с таким мрачным европейским сюжетом не согласна.


3.6.3. Пилат МАСТЕРА:

3.6.3.1. Возраст - похоже, что и он из череды мужчин в возрасте “около сорока”, возможный ровесник мастера и Волонда.

3.6.3.2. Внешность - голова «чуть лысеющая», лицо бритое «желтоватое», глаза «со знакомыми всем искрами», белки глаз «в красных жилках», зубы жёлтые, пальцы «тонкие, длинные», походка «шаркающая кавалерийская», имеет острый слух, носит белый плащ с капюшоном и с «кровавым подбоем» (по тому, как этот плащ застёгивается, это, должно быть,  лацерна /лат.- lacerna/), рубаху (это, надо полагать, туника /лат.- tunica/), ремень с широким стальным ножом в ножнах, сандалии.

3.6.3.3. Семейное положение - не указано. Известно, что он «сын короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы». Но у этого Пилата есть одно близкое существо. Единственное, кого он любит, и которое любит его. Его «гигантский остроухий пес серой шерсти, в ошейнике с золочеными бляшками». Банга - «бесстрашный пес», который боится только грома небесного и рычит на луну.

3.6.3.4. Должность - пятый прокуратор Иудеи. Всадник Золотое Копьё! Необходимо отметить, что Пилат мастера исполняет эту должность находясь в аномальном временнОм потоке:
Во-первых, как известно из п.2.1.5 и п.3.4.1.1 настоящей записки новое летоисчисление в мире мастера связано с Иешуа. Иешуа в романе двадцать семь лет и на Ершалаимском дворе стоит двадцать седьмой год. А в нашем мире в 27 г. н.э. Иисусу Христу могло бы уже исполниться тридцать три - возраст его гибели и воскресения. [Для справки: к моменту когда мастер сочинял свой роман в исторической науке уже прочно закрепилось понимание того, что год рождения Иисуса из Назарета определён неточно. Рождество Христово по прикидкам исследователей должно было произойти в период с 7 по 4 г.г. до н.э. (например, к началу XX века все историки в результате перекрёстного изучения “консульских списков” /лат.- fasti consulares/ имели согласованное мнение о том, что Ирод Великий скончался в 4-м году до н.э. и “избиение младенцев”, соответственно, не могло случиться позже этой даты). Таким образом, расчётный год казни тридцатитрёхлетнего Иисуса приходился на 27-30 г.г. н.э. (в хронологии нет «нулевого года», после 1 г. до н.э. сразу идёт 1 г. н.э., поэтому математическая формула определения дат между эрами выглядит так: Год н.э. = Возраст ; Год до н.э. + 1 /где, «+1» компенсирует отсутствие нулевого года/)]. Мастер, как историк, конечно же знал об этих смещениях в датах начала хронологии. Но в его мире поток времени вообще движется со сложными завихрениями. Например, в разговоре с первосвященником «вспыльчивый прокуратор» упрекает Каифу в том, что ему (Пилату) «пришлось из-за вас снимать со стен щиты с вензелями императора» (это история из письма Филона Александрийского) и вспоминает про водопровод «из Соломонова пруда, как хотел я для вашей пользы», чтобы напоить Ершалаим (это история из книги Иосифа Флавия). Но к 27 г. н.э. Пилат управляет Иудеей не больше года и вряд ли за это время уже могли случиться обе эти истории. Скорее всего только вынос щитов имел место. Реализация же проекта водоснабжения со строительством акведука по факту могла занять, вообще-то, большую часть срока службы прокуратора. Понятно, что это дело не одного года. Судя по всему, писательская фантазия мастера не удержалась от этого событийного зигзага и решила подправить историческую фактологию.
Во-вторых, наблюдательный читатель не мог не заметить ещё одно временнОе несоответствие в романе мастера. Оно происходит опять в момент разговора Пилата с Каифой. Стоя «на верхней террасе сада» дворца Ирода Пилат, посмотрев в небо «увидел, что раскаленный шар почти над самой его головою, а тень Каифы совсем съежилась у львиного хвоста», и даже сказал Каифе, что «дело идет к полудню». Но после всех приготовлений к казни, встреч и раздачи указаний, после объявления принятого решения толпе на площади, когда Пилат «недовольно морща лицо, двинулся дальше, устремляясь к воротам дворцового сада», читатель вдруг узнаёт, что «было около десяти часов утра». Аномалия? И да, и нет. Тут мастер опять не удержался и как сочинитель совместил реальности двух миров: его романа и Евангелий. Дело в том, что в Евангелиях время этих событий дрожит от напряжения и пляшет, как угорелое: по Ев.Ин.19:14 Пилат объявляет приговор около 12:00 (еврейский 6-й час), а по Ев.Лк.23:44 в 12:00 Иисус уже умер, по Ев.Мк.15:25-33 Иисуса распяли в 9:00 (еврейский 3-й час), в полдень же настала мгла по всей земле, а около 15:00 и по Ев.Мк.15:34 и по Ев.Мф.27:46 Иисус испустил дух. Если уж так разноречивы Евангелисты, почему бы и мастеру не сбиться (возможно, намеренно)?

3.6.3.5. Дата и место смерти - в романе мастера читатель расстаётся с Пилатом, когда тот после напряжённой ночи наконец-то уснул на рассвете нового наступающего субботнего дня пятнадцатого нисана. К этому моменту Иешуа вместе с двумя другими казнёнными закопан в «глубокой яме», которая «зарыта, завалена камнями». Иуда лежит мертвый «недалеко от масличного жома в Гефсиманском саду» (его труп будет найден, скорее всего, как раз в субботу, в первый день Песаха, так что захоронен он будет самое раннее - ночью с пятнадцатого на шестнадцатое нисана, а то и позже, а «через самое короткое время» слухи о том, что Иуда покончил сам с собой «поползут по всему городу»). Левий Матвей, получив «кусок чистого пергамента», исчез из дворца. Афраний, приняв в награду от Пилата перстень, ушёл распорядиться по команде, производившей погребение - сегодня днём руководитель этой команды Толмай должен будет явиться к прокуратору. Понтий Пилат устал, «подложив руку под щеку, он спал и дышал беззвучно. Рядом с ним спал Банга». О том, что ждёт Пилата в этот и последующие дни, когда и как кончится его жизнь, мастер не написал. Посмертный удел прокуратора мастер наблюдает своими глазами в горах, добравшись туда вместе с Воландом. Как будто сон Понтия Пилата, начавшийся в Ершалаимском дворце Ирода Великого, продолжается в Швейцарских Альпах. Но в  действительности всё это было не так, как на самом деле...


3.6.4. Метания Пилата - своего выдуманного героя мастер не пожалел. Он подвесил его, словно муху в диковинной паутине, где каждое дёрганье не запутывает жертву, а, наоборот, усиливает натяжение сети и рвёт бедную муху на части. Пилат в самом центре этой растяжки и не имеет шанса выбраться.
* На горизонтальных нитях его разрывает необходимость:
    - с одной стороны исполнять функциональные обязанности наместника Рима, поддерживать устои, вершить справедливость;
    - с другой стороны утвердить неправедный приговор для спасения собственной жизни;
Неловко получается. Утром «четырнадцатого числа весеннего месяца нисана» Прокуратор Понтий Пилат преодолевая свою ненависть к Ершалаиму, раздражение дворцом, не смотря на раннее утро, на мучащую его гемикранию, наперекор всему, шаркая ногами идёт «в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого» к креслу у фонтана на встречу с арестантом, чтобы исполнить свой служебный долг: разобрать дело доставленного ночью осуждённого и выступить, что называется, “последней инстанцией защиты” от судебной ошибки (в чём «римская власть, конечно, заинтересована»). А в результате тем же утром становится соучастником убийства «решительно ни в чем не виноватого безумного мечтателя и врача» и, отказавшись от роли защиты, объявляет, «что утверждает смертный приговор, вынесенный в собрании Малого Синедриона преступнику Иешуа ГаНоцри». Быстро и жёстко. Но, что интересно - прокуратор всё-таки “дергал лапками” и даже не раз, а полтора: 1) - тут следует внимательнее присмотреться к происходящему на балконе в крытой колоннаде: вот Пилат понимает, что передним никакой не преступник, а мирный философ, а вот на месте Иешуа ему уже мерещится лик Тиберия и слышится, как «вдали проиграли негромко и грозно трубы и очень явственно послышался носовой голос, надменно тянущий слова: «Закон об оскорблении величества…», а вот он уже “сучит лапками” - неуклюже, как на экзамене пытается подсказать Иешуа “правильные ответы” (и делает это в общем с риском для себя!). Однако, Иешуа явился к нему не сдавать экзамены, а их принимать (цели Иешуа см. часть 3.4 настоящей записки), и не замечает подсказок... Но вот Пилат видит испуг Иешуа («а ты бы меня отпустил, игемон» тревожно просит арестант) и в голове прокуратора словно падает заслонка, «лицо Пилата исказилось судорогой», и он тут же утверждает приговор «преступнику»; 1,5) - был ещё разговор Пилата с Каифой «на верхней террасе сада». Но там «прокуратор хорошо знал, что именно» ему ответит первосвященник. А первосвященник знал, что ему может сказать прокуратор. На террасе оба упражнялись в лицедействе.
* На вертикальных нитях Пилата рвут другие терзания:
    - вниз тянет тело, отягощённое болезнями;
    - вверх как водится стремится дух.
Следует подробнее разобраться в этих сторонах вертикального растяжения.
Для начала о болезнях, среди которых на первом месте «непобедимая, ужасная болезнь… гемикрания». [Для справки: название болезни происходит от греческих слов "hemi" /половина/ и "kranion" /череп/, что логично означает "боль в половине черепа". Через латинский, а потом французский языки слово превратилось в русскую “мигрень”. Термин hemicrania был введен известным древнеримским врачом греческого происхождения Галеном в одном из его трудов, написанном около 180 года н.э., т.е. примерно через 150 лет после Пилата]. Конечно, мастер мог не вдаваться в подробности прошлого медицины. Но даже, зная про Галена,  скорее всего опять отказался от фактической историчности для пущей историчности художественной, включив древнее название болезни в свой текст. Однако, прокуратора преследует не только мигрень, причём, похоже уже давно. Несложно составить краткий анамнез Пилата:
- повышенная чувствительность к яркому свету, резким запахам или перепадам погоды («велеть затемнить комнату», ненавистный «запах розового масла», «гроза начнётся к вечеру»). Доктор “из машины” подсказывает, что это астенический синдром;
- учащённое или нерегулярное сердцебиение, перепады артериального давления (перед глазами вместо окружающего мира «поплыла какая-то багровая гуща») - кардиальный синдром;
- чувство нехватки воздуха, затруднённое дыхание («тесно мне!») - респираторный синдром;
- озноб, повышенная потливость, покраснение или бледность лица («похолодеть на солнцепеке», «мокрый, холодный лоб», «покрасневшее лицо прокуратора») - нарушения терморегуляции;
- головные боли, головокружения, шум в ушах, нарушения сна, повышенная тревожность, немотивированные страхи («гемикрания», перед глазами «закачались водоросли и двинулись куда-то, а вместе с ними двинулся и сам Пилат», «кровь, прилившая к вискам и застучавшая в них» /и в ушах/, «лицо прокуратора с воспаленными последними бессонницами и вином глазами», «яду мне, яду!», «усталому прокуратору померещилось, что кто-то сидит в пустом кресле. Допустив малодушие» он пошевелил плащ) - невротические проявления;
- а в довесок - отсутствие семьи («твоя собака, единственное, по-видимому, существо, к которому ты привязан») - хронический стресс-фактор. С незапамятных времён отсутствие семейного окружения воспринималось как причина, ухудшающая здоровье и способная отрицательно влиять на течение заболеваний.
Автор настоящей записки знает медицину только на примере болячек собственных и своих близких, но даже ему понятно, что набор таких симптомов при отсутствия лечения к добру не приведёт. А машинный доктор уверенно прогнозирует для такого пациента в ближайшие лет пять риск сосудистой катастрофы, вплоть до инсульта (вот, не к месту сейчас тело Воланда вспоминается). Кстати, мастер тоже это понимает, ему самому эти проявления хорошо знакомы. А поскольку он не ждёт от своего будущего добра, то и у его героя перспективы печальны. Для его Пилата гемикрания, это болезнь человека, который ещё не умер, но уже не жив. «Злые боли прокуратора некому излечить; от них нет средства, КРОМЕ СМЕРТИ». Стоп! Ведь только что на балконе его вылечил Иешуа. Эта способность «философа», конечно, потрясла Пилата, и даже внушила надежду, но не она так ухватила его за душу и сжала сердце. Поразила его нелепая мысль о каком-то бессмертии, «причем бессмертие почему-то вызвало нестерпимую тоску».
Об этой нелепой мысли стоит поговорить отдельно. Это как раз то, что объяснит тягу его души вверх. Читатель настоящей записки знает из п.3.4.1.8 о том, что в ходе допроса Пилат испытывает на себе необъяснимое воздействие Иешуа. Но рассудок прокуратора, похоже, самопроизвольно этому сопротивляется. К примеру, после того, как к концу допроса Пилату удалось вырваться из-под влияния Иешуа, он больше в его сторону ни разу не взглянул, вероятно безотчётно пытаясь исключить эффект внушения от глаз и голоса Иешуа на своё сознание (а также по его указанию «команде тайной службы было под страхом тяжкой кары запрещено о чем бы то ни было разговаривать с Иешуа или отвечать на какие-либо его вопросы»). Однако, последствия этого воздействия всё-таки сказались на прокураторе. Как несложно понять из предыдущих пунктов этой части записки, Пилат мастера частично соединяет в себе как минимум две реальности: историческую и реальность собственно романа. И судя по всему, сознанию Пилата мастера неожиданно открывается ещё одна параллельная реальность - христианская, Евангельская (ни у кого ведь нет сомнений с чьим предвечным именем связано бессмертие Понтия Пилата? Уж никак не с именем «душевнобольного» Иешуа ГаНоцри из города Гамалы /пример очередного “У.О.” /сокр. от «устоявшийся образ»//). Вот в чём подлинная тоска Пилата: дух его потянулся вверх к неведомому Сыну Божьему, а вместо этого получил тряпичную куклу Иешуа, душа его устремилась к истинному свету, а осталась со светом лунным. Ничего не поделаешь, это реальность романа. В открывшейся Пилату мастера иной реальности, у Пилата христианского возможность вырваться вверх оставалась (в восточной церкви). В романе такой вероятности нет. Своему Пилату мастер вообще выходов не оставил: отпусти прокуратор «преступника» - всадника Золотое копье ждёт неизбежное уничтожение; не отпусти - мучения души ускорят течение болезни, спасти его некому, тело Пилата обречено скорой смерти. Оба выхода - не выходы, а разные формы умирания. Классическая трагедия в античном смысле! И только в снах Пилату оставлен шанс. В снах реальности переплетаются. И вот уже рядом с Пилатом мастера идёт нищий из Назарета (а не из Гамалы) [Для справки: в конце XIX века установилась некая литературно-историческая традиция - библейская география отождествляла название города Назарет с ветхозаветным Эн-Саридом. В наше время эта гипотеза не нашла подтверждения. Но мастер в своё время мог это отождествление принять на веру]. Этого нищего Пилат просит: «ты не забудь, помяни меня». Мастер ведь лишил своего Пилата близких людей, некому за него пред Богами попросить! «И, заручившись во сне кивком идущего рядом с ним нищего из Эн-Сарида, жестокий прокуратор Иудеи от радости плакал и смеялся во сне».

К жестокой судьбе жестокого Пилата предстоит ещё вернуться в части 4 настоящей записки.