Наташа Сидорова и Кант

После феноменального успеха лекции в купальнике Наташу Сидорову пригласили на межвузовский философский симпозиум. Тема — «Категорический императив в эпоху перемен». Наташа, разумеется, решила, что «перемены» — это про гардероб, и снова выбрала купальник. Только теперь — с палантином, как и просил декан.

В зале было тихо. Даже слишком. А в первом ряду сидел он — Иммануил Кант. Настоящий. То есть, конечно, не из XVIII века, а бронзовый, но выглядел внушительно: строгий взгляд, складки камзола, будто он прямо сейчас готов выдать пару тезисов про долг и мораль.

Наташа вышла к трибуне, поправила палантин и начала:

— Категорический императив, друзья, это когда ты понимаешь: если все начнут приходить на лекции в купальниках, мир либо рухнет от перегрева, либо, наоборот, станет чуточку счастливее. Но я готова взять эту этическую ответственность на себя.

Кто-то в зале хихикнул. Кто-то сделал вид, что записывает. А Наташа, бросив взгляд на Канта, вдруг почувствовала, что он смотрит на неё с особым философским скепсисом.

— Простите, господин Кант, — не удержалась она, кивнув в сторону памятника, — но у меня тут дилемма: с одной стороны, долг перед аудиторией, с другой — жара тридцать два градуса. Как бы вы поступили?

И тут случилось невероятное. Бронзовый Кант… едва заметно приподнял бровь. Или это тень так легла? Наташа моргнула — и в тот же миг перед ней, прямо у подножия постамента, материализовался сам философ. В камзоле, в чулках, в туфлях с пряжками. И с выражением лица, которое явно говорило: «Я тут не для того, чтобы обсуждать пляжную моду».

— Госпожа Сидорова, — произнёс он сдержанно, — мораль не зависит от температуры воздуха. Долг есть долг.

— Но ведь долг — это то, что человек должен делать, исходя из всеобщего закона, — парировала Наташа, чувствуя, как адреналин смешивается с вдохновением. — А если всеобщий закон — это «в жару носи то, в чём не потеешь»?

Кант помолчал. Потом, к изумлению всей аудитории, достал из кармана камзола крошечный веер и протянул Наташе.

— Это не отменяет категорического императива, — строго сказал он. — Но я допускаю, что климат — эмпирический фактор, который следует учитывать при принятии этических решений.

Наташа взяла веер, улыбнулась и повернулась к залу:

— Видите? Даже Кант признаёт: философия должна быть практичной. Итак, продолжим: как совместить моральный долг и здравый смысл, если ты в купальнике, а вокруг — триста человек, которые ждут от тебя мудрости?

Кант вздохнул, но в его глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на одобрение.

— Пожалуй, — пробормотал он, — я останусь на пару минут. Вдруг вы скажете что-то, что можно будет вписать в примечания к «Критике практического разума».

И Наташа, взмахнув веером, продолжила лекцию — теперь уже в компании самого строгого моралиста Европы. И, что удивительно, аудитория слушала так, будто впервые поняла, зачем вообще нужна философия.