Три жизни. Часть 20. Глава 67

Огни заграничных витрин.

И вот снова перед моим просторным квадратом раскинулась всё та же величественная площадь. Вдоль прилежащей улицы ровным, манящим рядом призывно светились яркие неоновые вывески с совершенно непонятными мне финскими названиями магазинов. Чтобы окончательно не потеряться в этом огромном городе пугающей неизвестности, я твёрдо решила далеко отсюда не уходить и строго держаться этого первого, уже проверенного маршрута.

 Эта заснеженная площадь в то зимнее время была моим единственным надёжным якорем. Крепко сжав в кармане куртки плотную пачку из трёхсот марок, я медленно пошла мимо сверкающих стёкол, с любопытством заглядывая внутрь. Окна магазинов манили своим уютным внутренним теплом, наряженными манекенами в непривычно модной одежде и какими-то невероятными, пёстрыми коробками. Я шла, заворожённо разглядывая эту чужую заграничную жизнь, и в самой глубине души отчаянно надеялась, что за следующей массивной дверью обязательно окажется именно то место, где я смогу найти доступные, но такие желанные подарки для своих близких.

 В те минуты в моей голове непрерывно и беспощадно работал жёсткий, изнуряющий счётчик времени и денег. Мои три часа долгожданной свободы стремительно таяли с каждой минутой, и меня постепенно охватывал самый настоящий страх: я отчётливо понимала, что с такими медленными, робкими темпами просто-напросто ничего не успею выбрать и купить. Нужно было срочно, решительно действовать.

 Именно в этот момент моё колеблющееся внимание привлекла яркая, броская вывеска магазина бытовой техники «Муста Пёрсси». За большой, идеально чистой стеклянной витриной красовались самые разнообразные электрические приборы: от диковинных импортных кофеварок до современных утюгов и сияющих магнитофонов. Все они зеркально блестели, манили своей абсолютной новизной и казались мне тогда чем-то запредельным, из области далёкой фантастики. Кое-как собравшись с духом, я увереннее толкнула дверь и зашла внутрь. В торговом зале было невероятно светло, тепло, и пахло той самой характерной новенькой фабричной пластмассой и нагретыми демонстрационными электроприборами. Я сделала глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь, и медленно пошла между просторными рядами, отчаянно надеясь отыскать здесь то, что сможет стать идеальным, незабываемым подарком для моего дома и любимых детей.

 У меня в ту же секунду буквально разбегались глаза от такого невиданного обилия товаров. То, что у нас дома в то время было совершенно невозможно достать — жуткий дефицит, за которым люди годами стояли в огромных, изматывающих очередях, здесь совершенно свободно и буднично высилось на полках. В этот миг передо мной открылся простой, чёткий и понятный закон заграничной капиталистической жизни: у тебя есть деньги — заходи и покупай всё, что угодно!

 Моё блуждающее внимание внезапно остановилось на микроволновой печи марки «Samsung». Я тогда ещё знать не знала это иностранное название, меня просто до глубины души устроила её стоимость. Она обходилась примерно в сто пятьдесят или двести марок и идеально вписывалась в мои возможности, оставляя в кармане некоторую сумму. Эта микроволновка, новенькая, глянцево-белая и сияющая, словно сама беззвучно говорила мне с полки: «Купи меня, Танюша!»

 Добродушный финский продавец, мгновенно заметив моё сильное стеснение и растерянность, аккуратно подошёл ко мне и с тёплой, подкупающей улыбкой бережно открыл передо мной стеклянную дверцу печки. Он о чём-то очень долго, увлечённо и эмоционально рассказывал на финском языке, активно жестикулировал, что-то объяснял, а я просто смотрела на него, совершенно заворожённая, и лишь вежливо, согласно кивала ему в ответ.

 И в этот момент я решилась. Я купила эту микроволновку! Потому что как раз в ту секунду мой практичный, закалённый трудностями советский разум дал мне мощный, отрезвляющий толчок: «Если что-то пойдёт не так — ты просто продашь её! Эти заграничные деньги в рублёвом эквиваленте тебе очень пригодятся там, в Таллине».

 Ведь в эту судьбоносную поездку в Финляндию я отправилась в буквальном смысле на свои последние гроши. У меня в Таллине не было никаких сбережений в банке, не было абсолютно никаких денежных накоплений. Зато у меня были мои любимые дети, о которых мне нужно было во что бы то ни стало заботиться, поднимать их на ноги и просто выживать в это суровое время. Я всё быстро и чётко рассчитала: на оставшиеся после покупки микроволновки небольшие деньги я вполне смогу приобрести какие-то мелкие, но приятные сувениры и подарки для ребят. И этот мой экономный расчёт оказался тогда единственно правильным.

 В моей крови, как и в жилах каждого советского человека той эпохи, теснилась одна особенная, невидимая струна, которая заставляла нас, как тогда модно было выражаться, непрерывно «крутиться». И эта большая белая коробка в моих руках в тот февральский день стала для меня не просто рядовой бытовой покупкой, а моим маленьким, выстраданным билетом в уверенность и моим первым важным вкладом в будущее всей семьи.

 Дрожащими от волнения руками я достала из кармана купюры и расплатилась. Продавец, оформляя покупку, услужливо спросил меня: «Tax-free?» Я тогда совершенно не знала, что означает это диковинное заграничное слово, поэтому испуганно покачала головой и тихо сказала: «Нет!»

 Было заметно, что он как-то по-особенному, с пониманием и деликатным сочувствием смотрел на меня, аккуратно упаковывая товар в коробку.
 Затем он вежливо спросил: «Такси?» Упакованная микроволновка оказалась очень большой и тяжёлой, поэтому я, как могла — жестами, мимикой и отдельными понятными словами — объяснила ему, что не смогу забрать её сейчас, а вернусь за покупкой чуть позже, через определённое время. Оба продавца в ответ приветливо и очень искренне заулыбались, отчего я внутри сразу же почувствовала себя гораздо увереннее. Осторожно переступив порог «Муста Пёрсси», я снова вышла на морозный воздух и спокойно пошла дальше по заснеженной, посыпанной гранитом улице чужого, но уже чуть более приветливого Турку.

           Продолжение тут: