Цветы жизни

;Иван Сергеевич облегченно плюхнулся на освободившееся сидение и закрыл глаза. Не любил он метро. Оно почему-то всегда вызывало у него необъяснимую тревогу и он старался его по возможности избегать.  Но тут уж никак без него, Москву блокировали пробки, стояло буквально всё, час пик как ни как, а ехать надо, получать пенсионное удостоверение. Официальное удостоверение, что он официально стал стариком.
;Не смотря на час пик народу на этой ветке было относительно немного, по крайней мере никто не стоял. Все сидели и дремали. Вагон неспеша ехал в темном тоннеле, укачивая уставших за рабочий день пассажиров. Ехать еще шесть остановок и Иван Сергеевич начал клевать носом. Он уже почти заснул, как вдруг вагон дернулся, постепенно останавливаясь. Странно, ведь до следующей станции еще прилично ехать, перегон здесь длинный. Вагон остановился. Ну ладно,  может красный симафор, бывает... Он снова закрыл глаза. Стояли около минуты. И тут двери правой стороны, прям напротив него, открылись. Иван Сергеевич открыл глаза,  недоуменно глядя в темноту платформы. Он встал и подошел к дверям, осторожно высовывая голову. Темно, хоть глаз коли. Засунув голову назад в вагон он оглядел пассажиров. Все дремали и никто даже глаз не открыл посмотреть почему вагон остановился и открыл двери посреди тоннеля. Там не должна быть платформа, он сто раз проезжал здесь, этого просто не могло быть. Предательские муражки поползли по позвоночнику новоначального пенсионера. Он и так то не жаловал метро, а сейчас и вовсе паника постучалась в его уже шалившее сердце. Он сел обратно на сидение, всматриваясь в темноту неведомой станции и прислушиваясь. Была тишина, гробовая. Из спящих пассажиров никто не ворочался, не сопел, не кашлял и даже почти не дышал. Как под наркозом все!  Паника уже давно открыла дверь сердца Ивана Сергеевича и даже просунула уродливую голову со злой улыбкой...
;Сердце уже колотилось как отбойный молоток, покрывая лицо испариной...
;И тут он услышал на станции негромкий смех. Детский смех. Он раздавался звонким колокольчиком,  отражаясь эхом от стен платформы, что в сочетании с темнотой делало его жутким. Психика человеческая - предмет темный, неизученый. И в момент опасности, вместо того, что бы бежать, она делает порой совсем нелогичные и противоположные безопасности вещи. Вот и сейчас, не смотря на опасную неопределённость, Иван Сергеевич встал и прислушиваясь вышел из вагона на станцию. Пройдя шагов пять вглубь станции он увидел едва заметный свет.
;Вдруг двери вагона с грохотом закрылись и поезд тронулся всё ускоряясь. Свет вагонов замелькал всё  быстрее и Ивану Сергеевичу ничего не оставалось, как с сожалением и тревогой проводить его глазами. Последний вагон исчезнул в тоннеле, погружая станцию во тьму. Грохот вагонов постепенно стих, оставляя после себя тягучу тишину.
;Проклиная себя за своё любопытство, Иван Сергеевич осторожно ступая пошел к тихому свету, лившимуся как оказалось из приоткрытой двери. Постепенно приближаясь к ней, он прислушивался к шарканию своих шагов. Опять раздался детский смех, но уже где то рядом. Он остановился.
;- Кто здесь?,- тихо сказал он.
;Смех повторился, но уже с другой стороны. Иван Сергеевич постоял с минуту, потом быстрыми шагами подошел к двери, открыв её и войдя, встал как вкопанный.
;Он стоял в ночном поле, освещаемый неестественно огромного размера полной Луной, ярко светившей с безоблачного черного неба. Мягкая трава шелестела под ногами, движимая легким ветерком. Впереди, метрах в ста стояло большое раскидистое дерево и Иван Сергеевич медленно пошел к нему. Детский смех раздавался эхом то справа, то слева, заставляя  нервно оборачиваться. Серая трава тихо шелестела под ногами идущего по полю пенсионера, а свет огромного спутника Земли, тяжело нависавшего над Иваном Сергеевичем отражался от его лысой макушки.
;"Может я сошел с ума,- подумал он,- и это всё мне мерещится..."
;Он ущипнул себя за руку. Было больно, но ничего не произошло.
;Подойдя к огромному дереву, Иван Сергеевич заметил около него небольшой холмик, а на холмике надгробная плита. При яркой полной Луне прочитать надпись было не трудно:
;"Александра Нечаева
;02.06.1977-13.07.2000"
;Саша? Она умерла? Как это произошло? Почему он не узнал?
;- Ей было всего 23,- раздался за спиной Ивана Сергеевича детский голос.
;Он испуганно обернулся. На него смотрели грустные глаза девочки лет восьми. Она была одета в легкое летнее платьице, гольфы до колен и туфельки. Два пышных хвоста прикрывали аккуратные ушки.
;Они стояли и смотрели друг на друга, пока наконец Иван Сергеевич не опомнился:
;- Кто ты, девочка?,- спросил он дрожащим голосом.
;- Папочка, разве ты меня не узнаешь?,- с удивлением спросила девочка.
;- У меня нет детей, ты наверное ошиблась.
;- Нет, папочка, у тебя есть дети и я одна из них. Нас много.
;И из за дерева вышли еще пять детей. Девочки и мальчики. Все одного возраста с говорившей девочкой.
;- Ты многодетный папа,- улыбнулась девочка.
;Иван Сергеевич таращился на этих детей в лунной ночи, около призрачной станции метро, стоящих у надгробья его бывшей студентки. Пенсионера начинало знобить. Всё это было похоже на ночной кошмар и он умолял, что если это сон, пусть он побыстрее проснется...
;- Я никогда не был женат,- тихим голосом повторил Иван Сергеевич ,- и детей у меня нет...
;Девочка грустно посмотрела на могилку:
;- Как я скучаю по мамочке... Жаль, что я  никогда её не увижу,- она вернула взгляд на Ивана Сергеевича,- потому что самоубийцы находятся далеко под землёй...
;- Как? Она убила себя?!,- ужаснулся он.
;- Папочка, ты же сам хотел этого,- сказала девочка,- никогда больше не вспоминать о ней...
;- Нет...,- шумно задышал пенсионер,- я не хотел её смерти, я только хотел, что бы она сделала аборт... Саша... Как же так...
;- Когда ты бросил её,- продолжала тихо девочка,- от неё отвернулись все... даже родные, считая её  позором для семьи...И когда поздним вечером несущийся и отчаянно гудящий поезд касался её живота, я была там...
;Иван Сергеевич недоуменно посмотрел на девочку, потом на остальных детей:
;- Разве это возможно? Вы все мои дети? Все эти аборты...Господи...
;Он всё понял.
;Иван Сергеевич  рухнул на колени перед девочкой. Слезы хлынули из старческих глаз и он согнулся, захлебываясь в рыданиях.
;Рука девочки коснулась его лысины и гладила его оставшиеся волосы:
;- Не плачь папочка,-сказала девочка,- из всех остальных, кого ты бросал, умерла только мама, остальные живы, у них другие семьи, дети...А у нас,- она обвела рукой остальных детей,- есть только ты.
;Девочка улыбалась, гладя отца по седой голове.
;Иван Сергеевич поднял на девочку заплаканное лицо:
;- Простите меня,- прошептал он,- Христос Богом прошу, простите... Я не знал...что...
;- ... что человеческая душа рождается сразу после зачатия...,- закончила девочка.
;- Да...нас учили, что это всего лишь клетки...,- шептал он,-  а оказывается... Господи... что я наделал...
;- Мы никогда не увидим Света, папочка...но ты молись за нас, это всё, что ты можешь сделать...
;- Я даже имен ваших не знаю,- прижал детскую ручку к своим губам Иван Сергеевич.
;- У нас нет имен,- с сожалением сказала девочка,- мы не родились... Ты молись, Бог знает наши имена... и может смилуется над нами и мы обретем покой. А пока мы будем здесь... и ждать. Тебе пора...
;Дети начали уходить за дерево, один за другим. Девочка ласково провела ручкой по щеке Ивана Сергеевича, повернулась и исчезла за деревом.
;Иван Сергеевич бросился следом за ней, но обойдя дерево кругом, ничего не увидел.
;- Папаша, просыпайся, конечная...,- кто то тряс его за плечо.
;Иван Сергеевич открыл заплаканные глаза и уставился на полную женщину в синей форме.
;- Крепко спал видать,- усмехнулась она,- давай на выход.
;Он медленно встал и поплелся к выходу из дверей.
;.                                   ***
;Церковный колокол радостно переливался волнующими душу звуками. Пасха. Иван Сергеевич вышел за ограду храма, перекрестился и глубоко вздохнув пошел в сторону дома. Пасхальной радостью был пропитан весенний воздух. По дороге он встречал знакомых прихожан и всегда с поклоном отвечал: "Во истину воскресе!"
;Уже год прошел с того момента как его нога ступила на призрачную и темную станцию. Уже год, не проходило дня, что бы он не плакал вечерами перед иконами и не молил Бога о своих нерожденных детях. На следующий день после его разговора с девочкой, он даже хотел наложить на себя руки. Так была велика боль. Но кто тогда будет молиться за последствия его чудовищных ошибок?  Он пошел в православный храм. Долго беседовал с батюшкой, заливаясь слезами и вот уже год регулярно исповедуется, причащается и каждый день молится за своих детей, которые так и не увидели света. Уже год у него другая жизнь, жизнь не для себя. Жизнь в молитве за другие души, которые ждут его покаянных просьб ко престолу Владыки мира.
;Так он и шел, задумчивый и серьезный.  И в последний момент он заметил себя, стоящим посреди проезжей части, яркие фары и отчаянный громкий сигнал автомобильного гудка. Глухой удар. Темнота...
;.                                  ***
;Первое, что он услышал, мерное и противно громкое пикание какого то прибора. Иван Сергеевич медленно открыл глаза. Лампа на потолке палаты сильно била в глаза. Жутко болело всё тело до пояса. Он хрипло кашлянул и чудовищный импульс боли взорвал мозг.
;- Тихо-тихо,- сказала доктор и положила прохладную ладонь на его голову,- лежите спокойно.
;- Где я?,- еле прошептал Иван Сергеевич.
;- Вы в больнице, вас сбила машина.
;- Что у меня сломано?
;- Успокойтесь, Иван Сергеевич, вам нельзя сейчас говорить. Я отойду на минутку, скоро вернусь,- она улыбнулась и вышла.
;Она дошла до ординаторской, открыла дверь и  подойдя к коллеге, стоявшему у открытого окна, достала сигареты.
;- Ну, как дедок?, - спросил коллега.
;- Не жилец,- коротко ответила доктор,- внутреннее кровотечение, перелом позвоночника, да...почти всего перелом.
;- Размазало изрядно, встреча с фурой, не фунт изюму,- выпуская дым заключил коллега,- сколько дашь ему?
;Доктор подумала, глубоко затянувшись сигаретой:
;- Часа два, может три. Если повезёт.
;- Ну ты щедрая,- улыбнулся коллега,- при таких повреждениях я думаю не больше часа.
;- Замажем?,- протянула руку доктор.
;- На что?
;- На пачку Marlboro. Только штатовского.
;- Лады,- ударив легонько по руке доктора сказал коллега.
;.                                ***
;Иван Сергеевич лежал и молился про себя.
;- Господи, Иисусе Христе, помилуй детей моих и меня грешного, Господи, Иисусе Христе...
;Ему становилось всё хуже, труднее дышать, сильно кружилась голова, тошнота, нестерпимая боль...
;Он медленно повернул голову в сторону и обомлел. У его кровати стояли шесть светящихся детских фигурок. Все улыбались. Одна из них взяла его за руку и легонько потянула. Иван Сергеевич легко сел на кровати и  удивившись, что боли нет, встал. Новое чувство, которое нельзя передать, охватило его. Светящиеся дети окружили Ивана Сергеевича, весело хихикая и обнимая на ноги. Он посмотрел на свои тоже светящиеся руки и улыбнулся в восхищении. Любовь переполняла всё его существо.  Он радостно обнял всех детей и ему захотелось никогда, никогда больше не отпускать их...
;.                                  ***
;- Ну, что я говорил, час,- коллега отсоединял датчики от бездыханного тела,- с тебя Marlboro.
;- Блин, не мог еще час протянуть,- с досадой сказала доктор и покатила тело в морг.
;