Приключения Серафима Книга I Глава 2

Глава 2.

В поисках наставника.

2.1. Лесник Михаил   
      
 Однажды, встречая рассвет, юноша увидел в небе сверкающие огоньки. Они хаотично сыпались с неба, подобно снегу или мелкому дождю. Их было очень много. На улице был ясный солнечный день, и что это такое – Серафим объяснить не мог. Когда он пытался сфокусировать внимание на одном из них, огонек тут же исчезал. И тут он внезапно вспомнил, что святые отцы говорили, что не нужно отвлекать свой ум от молитвы в поисках сверхъестественного и сосредотачиваться на нем, ибо это не ведет к пути спасению, а лишь отвлекает ум от молитвы, так как борющиеся с неопытным еще подвижником демонические силы желают испытать его и постараться увести от истинного христианского пути, прельстить его сердце необычными явлениями, постараться чтобы он вошел с ними в контакт и погубить, помрачая рассудок. Его словно молния поразила от осознанности того, что он делает и он перестал на это обращать внимание и все эти явления скоро прошли так же внезапно, как и начались.         
 Серафим на исповеди рассказал об этом священнику и тот посоветовал найти опытного христианского старца, которому он мог бы открывать свои помыслы и безопасно вести его по тернистому пути спасения. Сам же батюшка имел еще несколько церковных приходов в окрестных селениях и не всегда имел время уделять прихожанам должное внимание.   
  И вот Серафим по наставлению священника отправился искать опытного старца чтобы пожить с ним и научиться молитве и смирению.               
  В   тот день стояла прекрасная солнечная погода. За окнами слышался звон колоколов местной церквушки, пронизывающий тишину громогласным эхом. Залитые солнцем лужайки пестрили несметным богатством полевых цветов, над которыми лениво кружились пчелы, собирая целебный нектар. На горизонте виднелся хвойный лес, покрытый голубоватой дымкой. К лесу, подобно ленте, вилась протоптанная дорожка, увлекая за собой благочестивых путников. Отважному сердцу не страшен долгий путь. Лишь трус успокаивает себя, находя любой предлог, чтобы остаться дома. Так думал парень, находясь еще в нерешительности и размышляя где и как он найдет опытного старца, который согласится помочь ему.
            По этой дороге не спеша, взяв минимум провизии, двигался наш герой. Он был не из трусов. Родители, узнав, что батюшка благословил его в дорогу, дали и свое благословение в дальний путь.               
             Ходила молва, что где-то за лесом высоко в горах живет один старец-православный аскет, подвизавшийся в абсолютном уединении и безмолвии, лишь Богу творя непрестанные молитвы. То был очень мудрый человек. Иногда он выходил к людям, брал себе послушников и делился своим сокровенным опытом, наставляя их в труде и сердечной молитве. Но больше времени он любил проводить в одиночестве, часто наедине с природой, в созерцании и молитве.
Дорога все дальше и дальше уносила молодого человека от родных мест, приближая все ближе и ближе к тревожной неизвестности. Вот уже отчетливо видны маковки величавых сосен, которые со скрипом кланяются каждому прохожему от внезапного порыва ветра. Столетние дубы, пышно раскинувшие свои ветви, что-то шепчут в полуденной тишине. Между ними пробивается ласковое солнце, играя лучами в трепещущей листве.
 Лес полон тайн и загадок. Он как единое живое существо живет свой жизнью, принимая одних путников и отторгая других. Лес любит тишину. Только в абсолютной тишине познаются великие тайны природы, в непрестанной молитве и тишине любящего сердца. Слушая лес, можно вообразить картину происходящего. Можно уловить тревогу и опасность в каждом шорохе листа. Прислушиваясь к языку леса, можно также ощутить его расположение к тебе, его отношение к твоему визиту. Так продолжал фантазировать парень, все дальше и дальше углубляясь в дремучий лес.
         Серафим даже вообразил, что тысячи невидимых глаз следят за ним, контролируя каждое движение, каждое действие даже каждое намерение. Ему казалось, что все вокруг живое – и камни, и пеньки и коряги, все живет своей невидимой жизнью, создавая для чуткого наблюдателя эффект присутствия. Он подумал, что и животные чувствуют это, сливаясь с природой, и, добавляя в единую панораму свою неотъемлемую часть.          
 Долго брел Серафим по лесным просторам, прислушиваясь к каждому звуку, не нарушая тишины леса, поя про себя Иисусову молитву. Лишь трухлявый хворост хрустел под ногами. Солнце уже садилось, провизия закончилась, и силы были на исходе. Присев на корягу, юноша о чем-то задумался, прервав молитву. Он оперся спиной на ствол могучего дерева. Мысли в голове стали путаться от слабости и изнеможения, он взглянул на уходящее солнце и тут же отключился.      
 И вот он видит то ли сон то ли видение, как будто бы кто-то спустился к нему. Ему показалось, что это девушка в зеленом сарафане. Яркий свет струился вокруг нее. Она ласково коснулась его лба, а потом, как мать, взяла на руки – и ему показалось, что силы к нему начали возвращаться. Он почувствовал, прилив душевных сил и ощутил себя в гармонии с природой. Где-то в подсознании он подумал, что это явно ангел с небес пришел спасти его, настолько это было необычно. Серафим словно прибывал в состоянии невесомости, присутствуя и в одном и в другом мире одновременно. В мире ангелов и на бренной земле. Он даже не мог сказать какой из них реальнее. В своих подсознательных образах он ощущал себя индивидуумом – и в тоже время находился как бы в размытом состоянии в каждой травинке, в каждом камешке, в каждой иголке, в каждом сучке, наконец, в каждой лесной птице и в каждой твари. Он ощущал свое присутствие во всем, видя себя над тихими озерами, скатываясь вниз в капле росы, непринужденно струясь в каждом ручейке, подобно бабочке порхал над цветами. Наш герой пребывал в бессознательном состоянии и его мозг рисовал всякие причудливые интерпретации и метаморфозы. Молодому человеку даже показалось, что он понимал язык трав, птиц и диких животных. Он представил себе, что уловил этот невидимый импульс, который связывает все живое на Земле вместе, когда из его души непроизвольно лилась теплая молитва. Серафим даже предположил, где-то в подсознании, прибывая в аморфном бессознательном состоянии, что все живое общается посредствам этого импульса, но только по-разному интерпретируют то, что чувствуют в зависимости от развития сознания. По-разному понимают одни и те же позывы природы. Человек расшифровывает их с помощью логики и мозга и понимает по-своему, другие живые существа воспринимают мир в более простой форме познания и тоже понимают по-своему, но источник один. Он предположил, что человек тоже чувствует этот импульс, но связь с цивилизацией атрофировала это чувство. Что для правильного развития человек должен прислушиваться к нему, чтобы, когда-то совершить великое превращение – алхимию души, соединив свой опыт в едином синтезе. Ведь личность – это земля, а индивидуальность – это семя; и для того, чтобы расцвел цветок души нужно соединить их вместе. Быть может это ноосфера Вернадского, или какой-то общий информационный источник или поле, который ведет человека если он слышит его к гармонии мира, где природа не уничтожается, а человек приспосабливается к ней, живя с ней как бы в симбиозе. Или в разрезе православного учения это тихий голос Бога, который ведет человека к спасению и указывает путь к развитию, а не к самоуничтожению.               
 Когда парень открыл глаза, то было уже ранее утро. Он с удивлением обнаружил, что лежит в койке незнакомого ему дома. Вокруг стояли грубые лавки. Прямо на земляном полу, возле печи были разбросаны дрова, внутри весело потрескивал огонек. Из печи доносился приятный аромат вареной похлебки. Над столом склонился небольшой человек плотного телосложения, на его плечи спадали длинные седые волосы.
— Где я? —  спросил парень.
— В безопасности — кратко ответил седовласый старец.
— Кто ты? —  кротко спросил юноша.
— Михаил, — последовал незамедлительный ответ. Я лесник.
— Меня зовут Серафим — кротко представился парень. – Я ищу старца, который живет высоко в горах. Ты слышал о нем что-нибудь?
— Да.
— Можешь рассказать?
— Ты сейчас слаб, — сказал Михаил. – Сядь, поешь. Отдохнешь у меня, потом побеседуем на эту тему.
       Серафим был рад гостеприимности старика. Он действительно очень долго находился в пути без еды и питья, шествуя дремучим лесом, и очень устал. Собрав последние силы, он встал с койки и направился к столу. Похлебка ему показалась райским завтраком. Он, предварительно поблагодарив Бога за посланную пищу, съел не торопясь, всю порцию прибывая в абсолютном молчании, после чего присев на кушетку, отдался трепетной молитве с Благодарностью Богу и Богородице за его спасение и заботу о нем.
   День прошел незаметно. Ближе к вечеру, старик жестом пригласил парня присесть рядом с ним и начал свой рассказ.
  —Путь к синим горам, не близок — начал он. – Я покажу тебе одну короткую тропинку, которая приведет прямо к подножью гор. Дальше будешь искать сам. Я вижу, что ты добрый и смелый парень и, возможно, тебе удастся найти дорогу и завоевать доверие старца. Он уже стар и давно не брал послушников. Я иногда встречал его в лесу, и мы немного общались. Он сказал, что, когда творил теплую молитву внезапно ощутил, что к нему должен прийти какой-то юноша, которому он должен помочь и научить правильно молиться, хранить христианское благочестие, трудиться во Славу Божию и творить дела, угодные Богу, дела сострадания и милосердия к ближним. Он также сказал, что люди изменились и живая вера во Христа угасает, что много сейчас фарисейства, есть вера внешняя, соблюдаются все обряды и Таинства, но внутри люди остаются пустыми сосудами и не веруют так чисто и искренне, как веровали древние и первые Христиане. Этому мешает церковный бизнес, он отравляет и убивает молитвенную атмосферу, опустошая людей и делая их зависимыми от мамоны. У тебя благородный вид и доброе православное сердце. Возможно, старец ждет именно тебя.
   С этими словами старик замолчал, отрешенно глядя в пустоту, словно читая про себя Иисусову молитву.               
    —Возможно, — протянул он, – тебя ждут великие дела милосердия и славы Божьей.               
    Серафим молчал, внимательно слушая старика, читая в сердце и уме Иисусову молитву. Он просто хотел найти хорошего старца, который вникнет в его личную жизнь, которому он будет открывать все свои помыслы и жить в абсолютном послушании ему. Парень поблагодарил Михаила лесника за рассказ и удалился в середину комнаты, предавшись усердной молитве.         
    Наутро старик показал ему путь, и юноша, поблагодарив за гостеприимство, отправился в дорогу.

2.2. Встреча со старцем - Отцом Владимиром             

    Вскоре лес начал редеть и на горизонте, во всем своем великолепии появились голубые горы. К парню как будто бы вернулись силы, и он с уверенностью и радостью внутри побрел к подножию великолепных гигантов.      
    Горы казались неприступными. Со всех сторон окружали обрывистые скалы, отпугивая и устрашая незнакомца. На самой вершине во всем своем великолепии молчаливо сияли снежные вершины. Созерцая воочию всю мощь и силу этих могучих гигантов, где-то внутри закрадывалось чувство собственного ничтожества. Казалось, что эти горы живые, что они дышат свежим ветром и шепчут переливами быстрых вод. Что каждый камешек - это маленькая Вселенная, которая хранит в себе информацию обо всем. Серафим любил иногда воображать и фантазировать. Горы все слышат, горы все знают, горы все помнят, но молчат, оставаясь безучастными – думал парень. А может быть, это мы настолько отдалились от природы, что больше не понимаем их языка и принимаем мудрые советы за шум в ушах, а предупреждения об опасности – за головную боль.
    Преодолев несколько метров относительно пологого склона, Серафим обнаружил скрытое ущелье, заросшее неприхотливой зеленью и терновником. Пробравшись сквозь заросли, он наткнулся на еле заметную тропу, ведущую высоко в горы. Он сказал себе, что, наверное, это единственный путь, и решил строго держаться этой тропинки, какой бы опасной она ни казалась. Парень привык бродить по горным склонам, ежедневно выпасая своих баранов. Он не боялся высоты, ступая ловко и уверенно по сыплющимся камням, с проворностью зайца преодолевая сложные перевалы, минуя узкие на ширину ступни переходы над бездонными пропастями. Он взбирался все выше и выше пока, наконец, не достиг живописной равнины, которая развернулась пред ним на одном из громаднейших плато.
     Это был райский уголок. Повсюду доносился аромат горной лаванды. Заросли азалий утопали в цвету. Вокруг их зонтиковидных пахучих соцветий жужжали мириады диких пчел. Воздух был настолько свеж и ароматен, что кружилась голова и пульсировали виски. Ветер играл разнотравьем, заставляя бить поклоны упругие стебли гордых часовых. Они кланялись смелому гостю, как будто бы приглашая его в свое зеленое царство.
     Пройдя сквозь высокорослый кустарник, молодой человек обнаружил причудливое жилище, искусно сложенное из камня. Крышей его служил естественный выступ скалы, напоминающий огромную шляпку гриба. Окошки были похожи скорее на норы, зато посередине строения красовалась огромная дверь, сбитая из дубовых досок и увенчанная массивным железным кольцом. На двери был искусно вырезан мастером православный крест.            
    Парень постучал кольцом по двери - лишь птицы вспорхнули с соседних деревьев, испугавшись резкого звука, нарушившего привычную гармонию. Парень постучал еще раз. Внутри избушки что-то зашелестело, послышался кашель и скрежет, после чего открылась дверь и высунулась седая голова с добрыми глубоко посаженными глазами и длинной седовато-белой бородой. Взгляд был дружелюбным, но в то же время серьезным и сосредоточенным. Он внимательно смотрел на гостя, отвлекшего его от привычных дел.   
—Я ищу старца — сказал парень.
           —Старцев тут нет — буркнул старик и закрыл дверь, желая испытать парня, достоин ли он, имеет ли терпение и смирение.
—Мне нужен духовник, я по совету нашего батюшки— в отчаянии прокричал он сквозь закрытую дверь.
 —Душа твой духовник, слушай свое сердце, молись, храни заповеди и поступай по совести — ответил старец звонким голосом. — Слушай свою душу и живи по совести —  повторил он сквозь закрытые двери.
—Помоги мне пожалуйста Христа ради грешному и заблудившемуся человеку, со слезами на глазах воззвал юноша.               
—Грешному и заблудившемуся — по слогам протянул старик, выглядывая из окошка – норы, это дело всей жизни — задумчиво продолжил он. Ну что же заходи, коль уже пришел, сжалившись над путником ответил старец. Может я и смогу тебе помочь.
 Старик резво открыл дверь и жестом пригласил нежданного гостя внутрь своей скромной обители. Жилье внутри особо ничем не выделялось. Все было скромно и просто у этого причудливого старика. На дубовых полках красовались толстые фолианты древних рукописей наверно еще на арамейском языке. На столе лежало орлиное перо и чернильница, рядом ровным огнем пылал огарок свечи, искусно встроенный в причудливый подсвечник, который, вероятно использовался также как как опора для толстых книг, аккуратно сложенных на книжной полке. Возможно старик занимался переводом древних арамейских сочинений, углубляясь в истоки православия.  Свет от свечи падал на толстые пожелтевшие листы бумаги, испещренные какими-то непонятными символами и сакральными знаками - титлами.  В атмосфере стоял запах паленого воска и еще каких-то ароматных трав: то ли ладана, то ли горного тимьяна, то ли розмарина. Старик усадил гостя на небольшую лавочку напротив стола, после чего аккуратно собрал исписанные листы и спрятал в шкаф. Сам же сел к столу, опершись локтем на его край, подложив ладонь под щеку, и стал внимательно слушать рассказ юноши, время от времени ритмично постукивая костяшками пальцев по столу и глядя отстраненно в дальний угол комнаты, словно незримо читая Иисусову молитву.
     Когда парень закончил свое повествование старик еще некоторое время отстраненно глядел в темный угол комнаты и сосредоточенно о чем-то думал, словно душою прибывал еще в молитве. Потом молча встал и подошел к маленькому окошку, расположенному в центре комнаты.
   — Звать то тебя как? —  невзначай спросил старик.               
   —Серафим — незадачливо протянул парень, вспоминая, что забыл представиться.
     —Пламенеющий Серафим – тихо как бы про себя произнес старец. Хочется верить, что твоя молитва от сокрушенного сердца такая же искренняя и пламенная как твое имя – неторопливо произнес он.   
     —Меня называют Отец Владимир — представился старик.   
      —Так вот, Серафим, — задумчиво протянул старец, — утро вечера мудренее. Ужинай и ложись спать, а завтра подумаем, что я для тебя могу сделать. Перед сном Серафим еще немного побеседовал со старцем, и был до глубины души потрясен его мудростью, добротой и скромностью. Отец Владимир тоже начинал понимать, что сердце и желания спастись у юноши искренние и уже согласился в душе помочь ему.  Не успело еще взойти солнце, как старик уже был на ногах. Юноша тоже уже не спал. Он привык рано вставать и любоваться восходом солнца, читая потом утреннее правило. Оба некоторое время молчали. Потом Отец Владимир сказал:
    —Я помогу тебе стать на твердый путь православной веры, если Богу будет угодно. Но прежде всего я хочу испытать твердость твоего духа. Поживи у меня потрудись во славу Божью в труде, посте и молитве, слезном покаянии и всенощном бдении, родиться истинная ревность к православному пути.
     Так юноша остался у старца и долгое время подвизался с ним в посте, труде и молитве. Через год старик помог соорудить Серафиму свою отдельную келью где он продолжал свой молитвенный подвиг еще пять лет. Старец принимал все его помыслы и помогал не впадать в прелести и пагубные искушения, которые ведут душу к неминуемой гибели. Без благословения старца Серафим не предпринимал ничего в своей жизни, воспитывая в себе кротость и беспрекословное послушание. Иногда он даже бранил его, искушая и наблюдая как он будет реагировать на обиды, и когда наблюдал смирение и кротость то тихо радовался в душе. Прошло еще пять лет и молодой человек уже совсем окреп, и стал опытным подвижником, во всем подражая своему наставнику. Место было далеко от какого-либо поселения и дрога была на столько трудно проходимая и опасная, что на причастие Святых Христовых Таин они выбирались лишь раз в год в далекое поселение за 30 верст от их места подвига. И вот, когда старец увидел, что Серафим окончательно окреп в аскетической жизни, он ему дал одно сложнейшее задание, которое состояло в том, чтобы привести к Христовой вере одно языческое племя жрецов-волхвов и магов, которые жили обособленно и замкнуто в своей закрытой от внешнего мира среде обитания. Отец Владимир сказал, чтобы Серафим ничего не боялся, что они просто заблудившиеся овцы, верующие в свои измышления и убеждения и их нужно освободить от сатанинской прелести и власти темных духов, с которыми они по незнанию сотрудничают, просветить светом Христовой веры, собственным примером кротости, любви и послушания и забрать их из лап дьявола. Старик сказал, что на это есть Божья воля что ему это было открыто сакральным путем, что они подобно Киприану должны принять и полюбить Христа раз и навсегда забыв все свои дела бесчестия, идущие из глубины языческого невежества.