Таёжный капкан

Над бескрайней, глухой сибирской тайгой висел плотный, как кисель, утренний туман. Рация в авиационном гараже Марины Беленькой разрывалась от тревожных сводок: три дня назад в самом глухом квадрате Саянских гор перестала выходить на связь геологическая экспедиция профессора Радченко. Современные поисковые вертолеты МЧС из-за плотной облачности и специфических воздушных потоков над ущельями не могли подойти к району — их просто сносило ветром, а тяжелые радары «слепли» среди густых крон вековых кедров.— Ну что, орлы, — Марина Никифоровна Беленькая захлопнула журнал метеосводок и обвела взглядом притихшую братву. — МЧС разводит руками. Пассажирские и тяжелые борта туда не пройдут — ущелье узкое, зажатое скалами, а туман прижал облачность к самой земле. Нужен тот, кто умеет ходить на бреющем полете, буквально облизывая верхушки деревьев.— Наш «дедушка»! — в один голос воскликнули Лидия Беленькая и Анжела Власенко, одновременно повернувшись в сторону сияющего свежей краской биплана По-2.— Именно, — кивнула Марина. — По-2 летит медленно, у него минимальная скорость сваливания, и он может сесть хоть на лесную поляну, хоть на болото. Лида, ты пилотируешь, я иду штурманом во второй кабине. Смекайло, Анжела — вы обеспечиваете технический надзор на земле, радиосвязь и координацию. Василич, Мирон, Вовчик — подготовить борт к экстремальному вылету за пять минут!— Сделаем, командир! — отозвался старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, уже подбегая к капоту с ключами. — Мирон, тащи дополнительные канистры с Б-70! Вовчик, проверь радиостанцию, чтоб её прижал к земле этот туман!Слесарь КИПиА Владимир Пиняев оперативно настроил портативную рацию штурмана:— Марина Никифоровна, я вывел частоту на аварийный канал геологов. Если они живы и их портативный маяк работает, вы поймаете сигнал в радиусе пяти километров. Но учтите — батареи у них, скорее всего, на исходе.Через считанные минуты мотор М-11 басовито затарахтел, и По-2, ведомый твердой рукой Лидии Беленькой, легко оторвался от полосы и растворился в белёсой дымке, взяв курс на бескрайнюю тайгу.В небе над тайгой условия были на грани фола. Туман цеплялся за нижние крылья биплана, видимость составляла не более пятидесяти метров. Лида вела самолет на сверхмалой высоте — прямо над верхушками столетних елей и кедров.— Лида, держи скорость восемьдесят! — кричала в переговорное устройство Марина, сверяясь с топографической картой. — Чуть быстрее — и мы не успеем заметить скалу или высокое дерево в этом молоке!— Вижу ущелье! Вхожу в створ! — отозвалась Лида, аккуратно закладывая вираж между двумя мрачными каменными стенами.В этот момент в наушниках Марины сквозь треск статических разрядов прорезался слабый, прерывистый писк:— ...при... ем... Говорит Радченко... Нас завалило... лавина на ручье... Один ранен... Отрезаны... Повторяю...— Есть сигнал! — крикнула Марина сестре. — Вовчик был прав, маяк работает! Частота триста сорок пять! Лида, бери правее, к истоку ручья!Однако тайга просто так отдавать людей не собиралась. Едва По-2 заложил правый крен, как мотор М-11 вдруг кашлянул, выбросил облако черного дыма и начал стремительно терять обороты. Тяга упала наполовину, биплан стал проседать прямо на острые верхушки деревьев.— База, я Борт-Один! — вызвала Марина гараж. — У нас падение оборотов! Потеря мощности в квадрате сорок два! Идем со снижением!В рации тут же раздался хладнокровный и уверенный голос бортинженера Смекайло-де-Цопфи:— Командир, без паники! Это не поломка! В условиях такого плотного и сырого тумана на малом газе у вас просто обледенел диффузор карбюратора! Воздух не поступает в цилиндры! Народная смекалка учит: если забился нос — надо хорошенько выдохнуть! Лида, немедленно закрой воздушную заслонку обогрева карбюратора до упора и дай полную гашетку вперед-назад два раза, прочисти систему горячим воздухом от выхлопного коллектора!Лидия мгновенно нащупала нужный рычаг, рванула его на себя и дважды резко перевела сектор газа. Мотор По-2 яростно чихнул, словно выплевывая ледяную пробку, а затем снова мощно и ровно запел свое родное: Трах-трах-трах! Высота стабилизировалась буквально в трех метрах от верхушек еловых лап.— Пронесло! Смекайло, с меня причитается! — выдохнула Лида, вытирая пот со лба под шлемофоном.Еще через минуту впереди, на крошечной косе замерзшего таежного ручья, показался ярко-красный кусок брезента и три человеческие фигуры, неистово махавшие руками. Это были пропавшие геологи.— Площадка критически мала, Лида! — оценила обстановку Марина. — Длина косы — от силы метров сорок. Тут даже вертолет побоялся бы сесть из-за прижимного ветра от скалы.— Наш «дедушка» сядет везде! — азартно крикнула Лида. Она убрала газ до минимума, подняла нос биплана, практически парашютируя, и поймала встречный порыв ветра.По-2 коснулся гальки, пробежал всего пятнадцать метров и замер как вкопанный прямо перед ошеломленными учеными.Пока Марина помогала обессиленным геологам забираться в тесные кабины (профессора и раненого устроили во вторую кабину, а самого молодого ассистента привязали ремнями прямо к нижнему крылу, как в старых фильмах), Лида поддерживала обороты двигателя. двоюродная сестра Татьяна Трофимова уже координировала по рации встречу: к гаражу стягивались машины скорой помощи.Взлет с короткой косы был шедевром пилотажного искусства. Лида зажала тормоза, раскрутила мотор до звона, а затем отпустила машину. По-2 прыгнул вперед, сорвался с обрыва над ручьем, на секунду просел, но поймал плотный воздух ущелья и свечой пошел вверх, пробивая туман.Когда через час биплан мягко приземлился у родного авиационного гаража, их встречала вся братва и толпа репортеров. Геологов тут же бережно передали врачам. Профессор Радченко, со слезами на глазах, пожал руки Марине и Лиде:— Спасибо вам, девчата... Если бы не ваш чудо-самолет и не ваша отвага, мы бы до утра не дожили.Вечером ворота гаража Марины Беленькой были гостеприимно распахнуты. На центральном верстаке, сияя чистотой, стоял гигантский, исходящий благоуханным паром таз. Близкая подруга Марины, Ангелина Викторовна Мельник, приготовила праздничные таежные пельмени — огромные, с начинкой из трех видов мяса, щедро засыпанные крупным черным перцем и политые ядреным домашним уксусом.Слесарь Мирон Токарев с торжественным видом выставил на стол три заветные бутылки портвейна «Три Топора», которые бережно хранились в ящике для инструмента.Марина подняла тост, обняв за плечи Лиду и Анжелу:— Братва! Сегодня наш старый По-2 доказал, что советская авиационная классика в правильных руках творит чудеса! За преемственность поколений, за народную смекалку Смекайло, за точные приборы Вовчика, за золотые руки Василича и за нашу непобедимую братву! Выпьем!Выпили все, до самой капли. Портвейн приятно разлился по венам, пельмени исчезали с космической скоростью, а разговоры и веселый смех не утихали до глубокой ночи. Команда сидела плечом к плечу, чувствуя себя единым, неразрывным целым. А утром, едва первые лучи солнца позолотили крылья верного По-2, Марина Беленькая уже подошла к микрофону:— Внимание, команда! Праздники окончены. Нам поступила заявка на патрулирование дальних нефтепроводов. Начать предполётную подготовку!Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!