Глава 12

ГЛАВА 12. Прощение блудного княжича. Альянсы — основа политики

Перепуганный североводский княжич, мечущийся по комнате, да ещё со спущенными штанами — ему приходилось поддерживать их руками — представлял собой забавное зрелище, и Татьяна рассмеялась, несмотря на трагичность происходящего. Увидев, что тот и другой с негодованием посматривают на неё, она состроила было серьёзную мину, но не выдержала и снова засмеялась.
— Не-не-не! — она замахала руками. — Продолжайте, не обращайте на меня внимания! Только не поубивайте друг друга. Клермон, хватит злиться! Не забывай, что ему кто-то помогал. Если верить слухам, буйрасы далеко не дешёвое удовольствие, тем более целый отряд. Если убьёшь этого дурака, то не узнаешь, кто твой настоящий враг.
— Вот именно! — поддакнул Цейм и юркнул за гобелен, намереваясь скрыться от чересчур быстрого противника, который, как он чуял, вот-вот достанет его мечом.
Клермон рубанул по ветхой ткани и обнаружил в нише не только княжича, но и старую княгиню. Шагнув вперёд, она стиснула ладони, держа их перед собой.
— Князь! Умоляю вас, пощадите моего внука! — с расстройства она даже перестала ему тыкать, как обычно делала на правах старшей.
— Это вы снабжали его деньгами? — резко спросил Клермон.
Старуха бросила на него надменный взгляд.
— Хотела бы я сказать, что это так, но у меня их нет, и вы это знаете.
— Тогда что насчёт ваших родственников?
— Они удавятся, но без залога не дадут даже ломаного гроша: ни мне, ни внуку, хоть умри мы от голода и холода.
— Бабушка! — Цейм с мольбой посмотрел на неё. — Не унижайся, родная! Он всё равно убьёт меня! — воскликнул он полным трагизма голосом.
— Твоя правда, — Клермон взмахнул мечом, и старая княгиня рухнула на колени.
— Нет! — выкрикнула она с мукой в голосе, но он не обратил на неё внимания и надавил остриём на горло княжича.
— Говори, кто дал тебе денег и надоумил нанять буйрасов? Считаю до трёх. Один, три!
— Микес Лесногорский! — плачущим голосом выкрикнул Цейм.
— Глупый мальчишка! Нашёл кого слушать! — воскликнула старая княгиня. На удивление быстро она поднялась и, отведя клинок от горла внука, поспешила заслонить его собой.
— Князь, сжальтесь! Этот мальчик единственное, что у меня осталось. Клянусь памятью сына, мы уйдём, и вы о нас больше не услышите.
Клермон смерил её жёстким взглядом.
— Нет, вы останетесь и поутру явитесь в зал заседаний. Княжич предстанет перед судом, а вы выступите его защитницей. Если родственники погибших прислушаются к вашим словам и решат его пощадить, я не стану этому препятствовать.
Старая княгиня с горестной гримасой посмотрела на него.
— Вы же обрекаете его на верную смерть, — проговорила она с безнадёжным выражением и, помолчав, твёрдо добавила: — В таком случае убейте его прямо сейчас. Всё меньше позора.
Она перевела взгляд на внука и выражение её лица смягчилось.
— Прощай, мой мальчик! Увидимся в царстве Чернокрылого Мора. Не поминай меня лихом. Я бы с радостью обменяла свою жизнь на твою, да только князю она не нужна. Прости, но твоя вина слишком велика, и я при всём желании не могу тебе помочь.
Цейм заметно побледнел. Такого отступничества с её стороны он не ожидал.
— Бабушка, сделай что-нибудь! Я хочу жить! Клянусь, я не виноват, меня обманули! — с отчаянием выкрикнул он.
— Думаешь, парни, убитые буйрасами, не хотели жить? — рявкнул Клермон и со всей силы рубанул по консольному столику, который подвернулся ему под руку. В результате всё, что там стояло, включая старинную фарфоровую вазу, со звоном рухнуло на пол.
Он злился на собственную нерешительность, заставляющую его медлить со справедливым возмездием. Впрочем, он без колебаний убил бы предателя, если бы не Татьяна и старуха, не спускающая с него молящих глаз, несмотря на только что сказанное ею. К тому же он помнил свои дурацкие поступки, совершённые в двадцать лет, и их печальные последствия.
«Не поддавайся на его штучки, — неожиданно раздался голос Ладмона в его голове. — Этот хитрый жук далеко не глуп, вдобавок он прирождённый актёр. Не убивай его, постарайся перетянуть на свою сторону. Он будет тебе полезен. Кстати, затея с буйрасами действительно принадлежит не ему».
Внимательно наблюдавший за ним Цейм воспрянул духом, поняв, что его расчёт оправдался. «Слава Матери-земле! Сейчас меня точно не убьют, а впоследствии пусть сначала поймают…»
— На колени! — приказал Клермон.
— Зачем? — искренне удивился Цейм и поморщился, снова ощутив острый клинок у горла. — Ладно, ладно! На колени, значит, на колени.
— У тебя одно из двух: либо клятва верности вассала, либо смерть. Выбирай.
Ища подсказку, княжич перевёл взгляд на старую княгиню, но её лицо отражало лишь одно: выживи любой ценой, а там будет видно.
— Кто бы мог подумать, что мечты сбываются, — пробормотал Цейм с грустной улыбкой. — Бабушка, ты согласна, чтобы я отказался от притязаний на отцовский престол? — спросил он с затаённым интересом.
— Да, — кивнула она, — согласна.
— Ты не пожалеешь?
— Нет. Главное, чтобы ты выжил, остальное не важно, — старая княгиня требовательно посмотрела на Клермона. — Поклянитесь, что вы оставите в живых моего внука, если он принесёт вам клятву верности вассала.
— Даю слово, — помедлив, ответил он.
— В таком случае я сейчас же напишу отказное письмо от всех притязаний нашего рода на княжеский престол земель Северной Воды, и мы с внуком его подпишем. Вас это устроит?
— Что ж, этого достаточно для регистрации вашего отказа в жреческой канцелярии. Бумагу и перо вы найдёте в моём кабинете. Тесса, проводи госпожу. 
— Хорошо.
Завернувшись в одеяло, Татьяна выбралась из кровати и направилась к кабинету мужа. Старая княгиня последовала за ней.
Когда женщины скрылись за дверью, Клермон перевёл взгляд на княжича, который с отрешённым видом по-прежнему стоял на коленях. Он убрал меч и, зевнув, сел на диван.
— Вставай. Отказного письма будет достаточно, мне не нужны лукавые слуги. Подпишешь и вали на все четыре стороны.
На лице Цейма появилось недоверчивое выражение.
— Неужели отпустишь меня, а как же буйрасы?
Клермон смерил его взглядом.
— Я одного не понимаю, зачем ты берёшь на себя чужую вину. Ведь буйрасы — не твоя придумка.
— С чего ты так решил?
— Так сказал звёздный демон, а он, в отличие от тебя, не лжёт.
— Ага! — Цейм понимающе закивал. — Теперь ясно, как ты захватил престол отца.
Торжествующий тон отпрыска ненавистного князя Локса, погубившего его друзей и птичий отряд, вызвал у Клермона всплеск гнева.
— Убирайся! — приказал он.
— Не уйду! — неожиданно заупрямился Цейм. — Если я не подпишу отказное письмо, ты выгонишь бабушку, а ей некуда пойти.
— Раньше тебя не волновала её судьба, — заметил Клермон. Вспышка его гнева заметно поутихла. В этом свою роль сыграли слова Ладмона, к тому же он считал, что несправедливо вымещать злость на том, кто, по причине нежного возраста, не имел прямого отношения к тем давним счётам между ним и князем Локсом.
Цейм, исподволь наблюдающий за ним, облегчённо выдохнул: «Фу-ух! Кажется, пронесло. Что ж, слухи не лгут, с ним действительно можно иметь дело. Конечно, задевать его не стоило, да ещё в связке с упоминанием отца. Наверняка он вспомнил бойню, которую тот устроил ему руками тумбинов».
— Почему не волновала? Волновала, но так уж сложились обстоятельства. Я был очень далеко от наших земель, поэтому весть о смерти отца дошла до меня не так давно, причём совершенно случайно. После выступления нашей… — Цейм замялся. — В общем, мы с подругой пошли прогуляться по базару, и там я встретил наших торговцев. Как только я узнал, что случилось, то сразу же отправился домой. Стоило сойти с корабля, как навстречу мне бросился знакомый слуга и радостно сообщил, что меня повсюду ищет бабушка. Мы отправились на постоялый двор, где, по словам слуги, для меня приготовлены чистая одежда, лошадь, немного денег и письмо от бабушки. Впрочем, я уже тогда заподозрил что-то неладное, слишком уж он обрадовался моему появлению. Обычно так радуются неожиданно свалившемуся богатству, но не находке сына хозяина, даже если за это обещано приличное вознаграждение. Тем не менее слуга ни с кем посторонним не встречался, разве что несколько раз разговаривал с работником постоялого двора. О чём именно они говорили, я не слышал, кругом было открытое пространство, ближе было не подойти. Теперь, припоминая работника с постоялого двора, думаю, что он — обманка. У парня повадки воина, да и шрамы на его руках служат тому подтверждением. Обычно такие, как он, идут в наёмники или служат кому-нибудь на постоянной основе, а тут опытный воин на побегушках в придорожной таверне. Что-то не сходится. Впрочем, парень всячески избегал яркого света. Может, из-за больных глаз.
— Разве ты не видел буйрасов? — спросил Клермон, и Цейм понимающе кивнул.
— Значит, это был буйрас.
— Верно. Буйрасов тренируют для работы в темноте, поэтому их глаза чувствительны к свету. Так откуда они узнали о потайном ходе, ведущем к залу заседаний?
— Скажи правду, — велела старая княгиня и протянула внуку письмо. — А для начала подпиши и отдай князю.
Она тяжело опустилась в кресло.
— Дорогой мой мальчик, спасибо, что хранишь моё доброе имя, но я уже одной ногой в могиле, а мёртвые сраму не имут. В самом начале твоих поисков я показала племяннику Тамиска потайной ход и велела по нему провести тебя ко мне. Перед нападением его нашли мёртвым. Он был уже не молод, поэтому я не связала его смерть с буйрасами. Наоборот, ещё порадовалась, что опрометчиво открытая тайна, о которой было известно только членам семьи, вместе с ним ушла в могилу.
— Бабушка! Нашла кому доверять! Тамиск это тот лакей, который постоянно таскался за тобой? — спросил Цейм. Судя по неприязненному тону, он явно недолюбливал старика.
Старая княгиня смешалась под насмешливым взглядом Татьяны, но не потеряла достоинства.
— Тамиск был со мной с двенадцати лет, естественно, я доверяла его рекомендации, к тому же это был его племянник, а не чужой человек, — заявила она с чопорным видом.
Клермон прочитал отказное письмо и протянул его Татьяне.
— Положи его в ящик твоего изобретения… как его? ах да, сейф! Заодно проводи госпожу Савику в её покои. Сегодня был слишком утомительный день, ей нужно отдохнуть. Не беспокойтесь насчёт внука, я сдержу слово.
Старуха не стала возражать, она действительно плохо себя чувствовала.
— Надеюсь на вашу порядочность, — глухо проговорила она и, приняв помощь Татьяны, направилась к себе.
После повторного ухода женщин Клермон продолжил разговор.
— Итак, что случилось на постоялом дворе?
Задумавшийся было Цейм встрепенулся.
— В общем-то, ничего особенного. Я переночевал на постоялом дворе, а поутру сел на коня и отправился в поместье, — он вздохнул, — чтобы заявить свои родовые права на княжество, как того требовала бабушка. Пока я ждал в зале заседаний, ко мне подошёл один из старых вояк. Он сказал, чтобы я уматывал и побыстрей, если хочу жить, и больше не смел появляться ему на глаза, иначе он сам снесёт мою подлую голову. Затем он добавил, что идёт против совести исключительно ради доброй памяти о моём отце, который на поле боя не единожды спасал ему жизнь. Я ничего не понял, но последовал его совету. Вот и всё.
— Микес Лесногорский, — напомнил ему Клермон.
— Одни догадки, ничего конкретного. Во-первых, конь. Эту породу разводят лишь в поместье нынешнего красноземельского князя. Причём конь с браком. Судя по жёсткой поступи, у него проблемы с передними бабками, вдобавок он кастрированный. В общем, сам понимаешь, что это значит. Будь я владельцем табуна племенных животных, я бы тоже сплавил чужаку ненужного в хозяйстве коня.
— Возможно, это случайность.
— Я же сказал, у меня только догадки.
— Есть ещё что-то?
— Да. Одна знакомая девчонка прежде работала белошвейкой в поместье Лесногорского. В своей мастерской они изобрели особый шов, каким шьют только там. Так вот, одежда, которую якобы приготовила для меня бабушка, была сшита именно этим швом.
— Ты сохранил эту одежду?
— Да, но она не здесь, а на постоялом дворе. Сказать, что ещё послужило наводкой на Микеса Лесногорского? — поинтересовался Цейм.
— Не нужно, знаю сам. Родовитых, имеющих большие деньги, не так уж много, а у Микеса Лесногорского их достаточно для найма отряда буйрасов.
Клермон прошёлся по комнате.   
— Чем собираешься заняться? — спросил он, остановившись около княжича, сидящего на полу. — Хочешь по-прежнему мотаться по свету с театральной труппой?
Подняв голову, Цейм посмотрел на него, а затем пожал плечами.
— Не знаю. Если честно, то больше не тянет. Надоели грязь, холод и голод.
— Тогда сидел бы дома. Глядишь, сохранил бы родовое гнездо, — поддел его Клермон.
— Кто бы говорил! — усмехнулся Цейм. — Тогда чего самому не сиделось дома? Сейчас был бы красноземельским князем, и никто не оспаривал бы твоё право на престол.
— Твоя правда, — отозвался Клермон и добавил: — Похоже, ты собираешься по-прежнему вставлять мне палки в колёса.
— Не угадал, — Цейм встал и, разминая ноги, тоже прошёлся по комнате. — Не поверишь, но я рад, что власть перешла к тебе. У меня с детства не лежала душа к управлению княжеством. Ты не представляешь, как часто меня колотили за нежелание изучать скучные отчёты, присылаемые данниками, ещё тошнотворней были описания воинских битв. Хлуд побери, всю эту стратегию и тактику древних хрычей! Единственно, что мне более или менее нравилось, это махать мечом, стрелять из лука и управляться с кинжалом. Правда, за это меня тоже достаточно часто колотили. Наставник говорил, что я позёр, а не воин. В общем, так оно и есть. Поэтому я страшно обрадовался, когда родились близнецы, и на следующий день со спокойной душой пустился в бега. Кто же знал, что проклятая ведьма убьёт братьев и княжество вновь повиснет на мне. Будь мальчишки живы, я бы близко не сунулся к дому.
«Он не лжёт?» — мысленно спросил Клермон, понадеявшись, что Ладмон слушает их разговор. «Нет, не лжёт. Всё, что он сказал, правда», — последовал ответ.
Цейм глянул на окно.
— Ладно, я пошёл, а то уже светает. Если ещё промедлю, будет сложно уйти.
Клермон бросил на него оценивающий взгляд. «Конечно, парень не прост, хитрости и изворотливости хватит на троих, но подлости в нём не чувствуется. К тому же врага лучше держать рядом с собой», — решил он.   
— Не спеши! — остановил он княжича. — Хочешь всю жизнь бегать от людей, что считают тебя виновным в гибели своих близких?
— А что ещё мне остаётся? — Цейм повернулся и заинтересованно посмотрел на него. — Что ты предлагаешь?
— Пойти со мной в зал заседаний и рассказать правду о случившемся.
— Думаешь, мне поверят? — засомневался Цейм.
Клермон усмехнулся, припомнив его забавное представление с беготнёй, рассчитанное на то, чтобы расположить его и Татьяну к себе. «В общем-то, ему это удалось», — признал он. Действительно, учитывая его первоначальный настрой, особенно, когда он увидел распоротую подушку с торчащей из неё рукоятью кинжала, он довольно снисходительно отнёсся к несостоявшемуся убийце.
— А ты преподнеси так, чтобы тебе поверили. В конце концов, ты столько лицедействовал, неужели до сих пор ничему не научился? А я ещё хотел назначить тебя главой разведки.
На лице Цейма промелькнула гамма разнообразных чувств.
— Серьёзно? Я могу остаться дома?
— Почему нет? При условии, что сумеешь обелить своё имя.
— Не сомневайтесь, господин, — североводский княжич с церемонным видом преклонил колени. — Разрешите принести вассальную клятву? — спросил он, глядя на Клермона снизу вверх.
— Вассальная клятва — это тебе не спектакль. К тому же в разведке придётся служить не на жизнь, а на смерть. Если переметнёшься на сторону врага, я живьём спущу с тебя шкуру. Так что подумай.
— Я согласен, — без промедления ответил Цейм.
— Хорошо. Сначала клятва, затем составим письменное обязательство. Назначение на должность обговорим после заседания.
— Да, господин. Начинать?
— Начинай.
— Я — Цейм-род-Северная Вода, приношу вассальную клятву североводскому князю Клермону-род-Красная Земля. Да будет он мне как родной отец, а я ему как родной сын. Клянусь служить верой и правдой; строго исполнять его приказы; защищать, не щадя своей жизни, самого князя и его имущество. Если я нарушу вассальную клятву, пусть поразят меня гром и молния, а моё имя будет проклято людьми и Небом. Да будет так во веки веков.
— Да будет так, — эхом отозвался Клермон и протянул руку княжичу. Когда тот её поцеловал, он поднял его и поцеловал в лоб. — Служи верно и ты не пожалеешь о своём решении.
***       
Собрание в зале заседаний протекало более чем бурно, Клермон разрешил присутствовать на нём всем желающим, поэтому народу было как сельдей в бочке.
Старая княгиня повинилась в своём грехе, но поначалу ей не поверили, решив, что она выгораживает внука.
Затем к лобному месту вышел Цейм, и где-то минут двадцать страже пришлось вразумлять народ, желавший растерзать его на месте.
Когда крикуны немного выдохлись, Клермон поднялся, давая понять, что хочет говорить. Сообщение о том, что он принял вассальную клятву того, кого они считали виновным в предательстве, вызвало громкий ропот. Тем не менее авторитет нового князя был уже таков, что люди сразу же замолчали, стоило ему возвысить голос.
— Скажи, мой добрый народ! Разве я из тех, кто простит гибель воинского цвета своего княжества? Да или нет? — гневно вопросил Клермон.
— Нет! — рявкнули собравшиеся.
— Тогда какого хлуда вы не хотите выслушать княжича? Даю слово! Если он не убедит вас в своей невиновности, как убедил меня, я прикажу его казнить. Теперь окажите ему милость и послушайте, что он вам скажет. 
Цейм его не подвёл и выступил настолько убедительно, что в его невиновность поверило большинство, если не все, кто присутствовал в зале заседаний. И даже больше, он настолько сумел переломить настроение людей, что ему начали сочувствовать. Клермон, слушая его, даже начал подумывать, а не пустил ли он лису в курятник.