Кидок на рывок

Пора перекусить, — решили Жорик и Слива, продав джинсы, а вернее — купив джинсы…
Вот тут читатель воскликнет:
— Потрудитесь излагать ваши мысли яснее! Кто на ком… э-э-э… кто кому продал?

Был такой, но, я думаю, и продолжает быть способ отъёма денег у «лоха», вернее — «развод лоха куклой». В нашем случае «куклой» была квартира.
Были такие на набережной канала Грибоедова и на Староневском.
В доме на Гибоедова было две входные двери. Через одну попадаешь в коридор, в котором расположены двери в квартиры и одна дверь на чёрную лестницу — во двор или в переход в другую парадную.

На Староневском, вроде, была сразу дверь на другую лестницу. Но над ней повесили номер и несколько нерабочих звонков. Якобы ещё одна коммуналка. Фарцовщики там иногда «кидали» интуристов из гостиницы «Москва».
На канале Грибоедова тоже были навешаны кнопки звонков и номер над дверью. Звонки, конечно, были нерабочими и никуда не вели.

Схема работала так.
Миша-Динамо, Жорик и Слива находили покупателя на джинсы. В основном это было на Галёре и вокруг Гостиного Двора.
Жорик со Сливой изображали покупателей, которые тоже жаждали купить джинсы. Слива сразу начинал говорить на валдайском говоре, откуда он был родом. И главное — надо было быть в курсантской форме, на которой Жорик и Слива отколупывали с рукавов три металлические буковки над шевронами — ЛМУ, чтобы было трудно определить училище.
Далее Миша вёл всю группу по адресу, где якобы жил продавец джинсов.
Миша якобы звонил в звонок, открывалась дверь, из двери показывался «продавец» в майке и семейных трусах по колено, с солёным огурцом в руке, и спрашивал:
— Какого хрена вы все припёрлись?
Миша объяснял, что нужны две пары джинсов.
Продавец, жуя огурец, восклицал, что дети спят, жена злая, соседи злые и он никого не пустит. Пусть заходит один Миша — он его знает.
Миша собирал деньги со всех так, чтобы лох видел сумму, которую дают курсанты. С этими деньгами он скрывался за дверью.
С концами.
Жорик и Слива упрямо сидели и ждали. Нужно было выждать время, пока Миша-Динамо и Пряник, так звали «продавца», успеют уйти через проходную лестницу подальше. Потом все возмущённо «звонили» в дверь, потом колотили по ней и в конце свободно открывали её и обнаруживали «кидок на рывок». После этого Жорик и Слива, изображая горе, прощались с «лохом».
Всё. Тиха тока…
На Галёре в 1974 году джинсы стоили около 100 рублей.
Сейчас все скажут:
— Как не стыдно!? Это грабёж! Куда милиция смотрит?
Оставим рассуждения о стыде и совести советским органам по воспитанию молодёжи, а мы посмотрим, куда Слива и Жорик пойдут кушать после получения ими 25 рублей за спектакль театра драмы… хе-хе… и комедии.

Вон видите, на первом фото, сделаным от Гостиного Двора — столовая в доме 42. Кстати, у столовой тоже был номер 42. Но курсанты туда не пошли. Они прошли столовую, потом колбасный магазин — да-да, колбасный. В подвале под кафе «Север» в середине 70-х был колбасный магазин № 40 фирмы «Гастроном» от Ленмясокомбината, далее вход в кафе «Север». Здесь курсанты задержались и потом смело шагнули в заведение, о котором уже столько написано, что зубы сводит и хочется пойти в гальюн послушать «Криденс Блювота Рыгайло»… зачёркнуто… «рывайвол» — в ресторан «Нева».
Мы же сглотнём эту музыку и пойдём посмотрим, чем можно было «заморить червячка» в 1974 году.
Они заказали:
- 300 грамм водки «Экстра» — 3 руб. 60 копеек;
- две бутылки пива «Жигулёвского» — 62 копейки;
- два салата из помидоров со сметаной — 76 копеек;
- две солянки из птицы и дичи — 3 руб. 10 копеек;
- два антрекота с луком «фри» и картофелем — 2 руб. 50 копеек;
- хлеб.
Итого — 10 руб. 58 копеек плюс хлеб.
«Халдей», видя курсантов мореходки, обсчитал их по-товарищески на пару рублей, и курсанты дали халдею «на щи» ещё 2 рубля. Итого — 15 рублей.
Осталось 10 рублей. И заморенный напрочь червяк.
Кстати, стипендия в ЛМУ ММФ была 9 рублей в месяц. Но и ту курсанты получали не целиком. Командир роты Фантомас выдавал каждому лично и у каждого находил те или иные грехи, а если их не обнаруживалось, то собирался добровольно-принудительный взнос на мастику для полов, ломаные швабры, битые стёкла.
Когда Жорика перевели жить домой, то ему выплачивали ещё и деньги на питание. В итоге он получал около 45 рублей в месяц, и никто уже не высчитывал за облёванный гальюн.
Был у Жорика в своё время знакомый «халдей» Стёпа, который в «приговор» — счёт за выпитое и съеденное — всегда вписывал:
- Рваные носки — 1 руб. 50 копеек.
- Дырявые ботинки — 3 рубля.
На удивлённый вопрос «пассажира» при расчёте Стёпа показывал башмаки с рваной подошвой и дырявые носки на ногах в этих башмаках.

Сейчас одни скажут опять:
— Ну и чем ты хвастаешься?
Другие:
— Бряхняяяя. Всё было не так.
Третьи:
— Негодяи! Испоганили честь комсомольцев!
Я же скажу:
— Кто без греха, пусть первый бросит камень в этих двух балбесов.


https://www.facebook.com/share/p/1Byvf6AtZP/