Фонарик и пирог

               

                Фонарик и пирог


В доподлинные сны на реактивном дирижабле, где капитал от Солнца бесконечен,
где Млечный путь, как декорация, не млечен…,
Там надувались Солнечные паруса в поля событий ускользая,
и только каждый день отображая всех выживших в эпоху смуты
и снова выбравших опасные маршруты,
где мимо пролетают поезда, забитые пакетами секунд
той малою оплатой за чей-то грандиозный труд, кто истекает кровью над словами,
сжигая циферблаты на часах, стреляя в воздух, чтоб оскомины сбивать…


Во снах на сладком изумрудном берегу песок не обжигает ступни ног
По чертежам великого да Винчи там нет охотников и нет добычи,
Там все равны в космических весах, поцеловав в сердцах серебряную чашу
Там стайки воробьев похожие на гречневую кашу
И кошка - сероглазая сестра, лежала у небесного окна,
мурлыча на капризную удачу…
она была красивой и молчала, и сочиняла сладкую ценУ тому,
кто компостировал билеты, билеты на Луну, не на войну…


На дирижабле не было икон, иконы Богу не нужны, как выдумка чужая…
Там выход за предел вчерашнего мышленья, там умных слов закрыта кладовая   
Там чьи-то лживые меды, застряли в горле без воды,
Там домино похожее на карты в бессмыслице, чтоб время убивать,
Они назойливо хрустят…, хрустят не кости, а капризная судьба
для книги перевернутых страниц,
Что стало правдою в разделе небылиц, где хруст судьбы похож на звуки половиц


А в тех краях Один One Гог, а то и сразу Два и приторные запахи коллекций,
Калейдоскопами кружИтся голова, всё в демонстрации немыслимых проекций
Гарсон обвязан белым полотенцем и смог китайцу чай китайский наливать,
И наблюдать смешную поговорку: «на вкус и цвет - не покупается билет»       
Все статусы всегда в деталях, в китайском чае он - большой эксперт
и даже одиозный экстремал,
Во сне Гарсон всегда голодный, он книги кулинаров прочитал…


Там повар одного рецепта, любитель анакондовых хвостов…
Размахивал сырАми словно веер, срывая кожу с жаренных блинов,
Пытаясь накормить и стар и млад и песню сочиняя невпопад о том,
Что кладбища, покрытые садами, помечены поместными церквами,
где все кресты сливались воедино и вместо тысяч виден был Один…
На маковке не золотой, горящий, но деревяный, и животворящий,
 сверкающий на радость облаков для всех нормальных и для дураков,
что дураками стали поневоле…


Во снах всегда горячий важный душ заносит в даль, в неведомую глушь
Сверчок скрипит на «скрипке» без смычка и улыбнувшись лошадь понесла
Туда, где путают Кашмир с кошмаром, где сено обзывают сеновалом,
Где прячется на шахматных полях в ботинках снежный одинокий человек,
Он ремонтирует пустующий ковчег, чтоб плыть туда,
Где тень-души ожившей Хиросимы была в гостях у проклятой войны…

 
Кто понял жизнь, тот часто хочет умереть и увидать другой таинственный рассвет,
который есть в тени других планет
Лишь потому, что тот фонарик Смерти закономерное простое продолженье
Всем предназначенных, запутанных дорог…


Где в светлой темноте намного больше света, чем на светУ, куда добраться мог
Себя подбросив на чужой порог без имени, с улыбкой на лице и шрамом
на пурпурной коже…, и превращая сердце в яблочный пирог
Чтоб кто-то грызть и насладиться этим смог…
пирог для всех, кто голоден вначале, чей опыт мал и вовсе не готов
свои сердца отдать и обналичить для появленья новых пирогов…