Гайдук и римская монета

"Когда читал и натыкался на искажённое слово "в театре", на "в кеатре" жынкой шо робыла там, то в голове моей появлялся почему-то образ камня.
Объясняю почему, на сельском северобессарабском наречии молдавского (румынского) кеатрэ, кятрэ это он самый камень, литературно (по-румынски) пеатрэ, пятрэ."
                (Владимир  Белик)http://proza.ru/avtor/pentrunoi3
 
***
 
 Гайдук Драгош Василеску отер омоченный в сливовице седоватый ус и , грохнув по буковой столешнице бочковатым кулачищем пробасил:
- А вот как встренулись мы с турками- орнаутами на кэатрэ военных действиев по над Дунаеве...Ветер похмельный дул в паруса  наши.Далеко мы на своих шаландах - лебедях от стен Сорокской крепости на Днестре оторвалися.Был посередь нас румын Дашко ,врамши, што род его ведёт начало от римского легионера и дакской царевны,котора не стала бросаться на острые колья с горы.А сам - то я из русинов,с хохлами меня путать не надоть ,могу и в морду дать,ежели шо...Русин я!Но более всего меня томит загадка мово собсвеннага происхождения.Не потомок ли я римскоага амператора?
 
 Гуртом восседающие повдоль богатырского стола, уже изрядно накачанные сливовицей гайдуки встрепенулись.
-Брэшешь!
-Да не могёт того быти!
- С перепою поблазница и не такое.Даже и жинка верхом на метле. И  кат с рогами. Выпей ка огуеречного рассолу да закуси печеным порсеночком...Эй , шинкарка, рассольчику!
-А вот и не брешу!- кувалдою о наковальню другорядь брякнул о стол кулаком вояка-рубака да так, что подпрыгнули оловянные кружки, перевернулся на блюде жмур- поросеночек и из опрокинувшегося кувшина вылилось. Запашистая жидкость растеклась половодьем, обретая очертания Черного моря с проливами Босфор и Дарданеллы.
-А чем докажешь?
-А во чем!
Василеску сунул лапу за пазуху и вынул оттуда сверкнувший в полумраке питейного заведения кругляк.Об продырявленную серебряную монету звякнул нанизанный вместе с нею на посеревшую от пота когда то белую суровую нить крестик.
 
 Выпучив зенки, гайдуки вперились в запазушное сокровище Драгоша, даже не удостаивая вниманием выпирающие из выреза кофточки полушария чернявенькой дочери шинкаря Роксаны. А обычно те округлости притягивали взоры пьянчуг и подвергались обильным похвалам. Порой даже кто-нибудь осмеливался огладить статную кобылицу по крупу.И тогда она беззлобно советовала охальнику:"Шо лапищи расшаперил , кобеляка! Убери копыта, а то подкую!"  Бывало, что и одаривала тумаком какого-нибудь. И тогда он в виде награды гордо носил под глазом фиолетовую подкову.Крепка была на руку  Роксана-таки.
   
 Уже дотекла до края стола,словно впадая в Средиземное море, лужа пролитой сливовицы, куда однако успела окунуться криво ползущая изумрудной зелени муха. Уже нес караул сменный кувшин с выпивкой и другой-с рассолом.

 А гайдуки всё не могли оторвать взглядов на отчеканенного на монете профиля императора Трояна.И кабы не лавровый венок в его кудрях,то он был бы тика в тику - Драгош Василеску.
- Зараз вылитый,зараза! - прищелкивал языком  гайдук Лойко,бабник и конокрад,сын таборной цыганки Груни.
-Так ты бы крестик- то на другой снурок подвесил!Христа с язычником вместях на одной веревочке подвесил.Грешно! - причмокивал , прикладываясь по второму кругу к оловянной кружке,гайдук Лешич,прозванный так за то,что жил в лесу,в шалаше,промышляя голимым грабежом.
- Вот и челюсть нижняя,и губа верхняя...Ну ка ,ну ка...Ещё повернись к свету!- причмокивал, третий вонзаясь клыками в золотых коронках и сверкая серьгой в ухе  Мануш- забияка.
 - Ладно!За погляд гроши плотют! - прятал Драгош за пазуху талисман, и ,осушив кружку с рассолом, принимался кромсать тесаком поросёнка,как бывало резал турок и господарей,коль попадались они ему на реке,в море или в дремучих лесах гуцульских.

...Заглянула в затянутое бычьим пузырем оконце подобная старинному римскому динарию луна.Волосатясь кучерявинами густых волос набегала на неё ночная туча. Спали гайдуки.Кто ,уронив головы на стол.Кто, растянувшись на лавке.Кто, рухнув на земляной пол рядом с грызущими поросячьи кости псами.Дремал под стрехой петух,залетевший туда от гонявшей его Роксаны,намеревавшейся отсечь непокорному чубатую голову,возложив её на чурку и рубанув топором.Но султан куриного гарема пока избежал казни , не угодил в чугунок и ,смежив глазки,видел во сне,как топчет своих пеструшек.
  Прячущаяся подобно талисману в нагрудной шерсти гайдука Луна серебрилась в глазищах - плошках кота,   крадущегося по ступенькам крылечка,чтобы сграбастать зазевавшуюся мышь,соблазнившуюся просыпанным из кормушки овсом.Лошади фыркали у коновязи. И гривастый,не расседланный жеребец Драгоша из чересседельных сумок которого свисало сорванное вчера с господарки жемчужное ожерелье, мог видеть на поверхности ночного светила профиль своего бедового наездника.
 Дремал,в обнимку с ружьём караульный Милош.Снилась ему его жинка Влада ,качающая колыбельку с сынишкой,напевающая:
 
 -Спи,малыш,не бойсь паши,
 спи с мышонком,пауком,
 вырастешь когда большим,
 станешь смелым гайдуком.

 И султану и паше ведь
 не сносить тогда чалмы,
 изведешь их род паршивый,
 и возрадуемся мы!
 
 Нам не нужен господарь,
 и паша нас всех замучал,
 ножичком его ударь,
 как войдёт он в лес дремучий.


Чутко дремал караульный.Слышал даже,как жужит пьяная муха,как хропят хлопцы.Да и задремавший Драгош держал чуткий палец на спусковом крючке верного кремнёвого пистолета на полку коего предусмотрительно был насыпан сухой порох.По первому сигналу тревоги он готов был ,мгновенно протрезвев,открыть пальбу и вдавить в стену шинка надоедливую,пока что ползущую по лбу муху.А допреж того Драгошу снилось ,что он восседает обложенный подушками в чалме шаха и то не муха, и большой изумруд,коим крепится к чалме павлинье перо сверкает на лбу его.
 Усердный евнух отбивает ритм, ударяя колотушкой в натянутую кожу барабана. Бух, бух-колотится сердце...Зудит зурна.В полупрозрачных шальварах тончайшего китайского шелка,чуть прикрытая чадрой, танцует перед гайдуком Роксана...Стенами неприступной крепости белеет обглоданный череп поросенка, кости его рассыпаны рядом грудами рухнувших  стен, копытца-сбитые артиллерийскими выстрелами башенки.Спасающейся от врага фелюгой плавает в луже так и  не просохшей сливовицы-гроза мусульман- поросячья лопатка.
 Для нее,для Роксаны,будет карабкаться он по плющу лунной ночью в окно господарского дворца,чтобы, хвататя из ларца горстями ожерелья и перстни, совать их за пазуху.Для ее бровей вразлет над сверкающими очами и ухмыльчивых губ бутоном розы будет сгребать в  мешок с трюмо все,что нужно для наведения неземной красоты.А когда уже спустится с добычей вниз,чтобы впрыгнуть в седло поджидающего коня, словно срубленный ударом плети чертополох,свалится наземь ,настигнутый пулей...