37. За обеденным столом еду двумя руками сдвигают

Теперь расскажем об общем фоне жизни в Эрзории,  и, может быть, будет больше понятен внутренний мир героев, описываемых на этих страницах.
Начнём с отцов города – главных людей – управленцев.
Если вы с ними сядете за обеденный стол – то увидите, как они, засучив рукава, еду сдвигают двумя руками к себе.
Вы будете от стыда отводить глаза – но это ничего: отцы будут смотреть на вас, разговаривать с вами, как ни в чём ни бывало, и грести под себя.
Зарплату они себе назначили в 100, в 1000 раз больше, чем у вас – по американским образцам; есть даже такие, которые получают 1млн в день (Смачин, например).
Всем остальным они поставили в домах телевизоры, по которым идёт показ убийств, войн, разборок, чтоб зрители вжались в диванные спинки, вцепились в ручки кресел, и смотрели, не дыша, боясь пикнуть.
Что там говорить, отцы города у нас – это те, кто в недалёком прошлом сами занимались грабежами и убийствами поэтому, ностальгируя, они на всех экранах любят видеть себя.

Ну, а что народ? Как он реагирует на власть?
Зачем-то с диссидентом Константином Яйцевым в выходные мы оказались у дверей железнодорожного техникума.
Яйцев стал дёргать за ручку – открыть.
Дверь, запертая сторожем изнутри, не поддавалась.
Диссидент расстегнул ширинку, вставил шишлан в замочную скважину и – пустил струю.
Не открываешься, учреждение? – я пришёл – Костик – вот тебе!

Или творчество группы «И т.д.»
Флейтист протягивает мне послушать компакт-диск.
Читаю название: Кал.

Идея такая – раз вы бесчинствуете – мы будем тоже!
Хотя бы выбрасывать мусор из окон многоэтажек в палисадник; хотя бы чертить на стенах «я люблю свою страну – но ненавижу государство».
Но государство гнёт своё: трёх вооружённых каменных всадников на каменных конях оно поставило на центральных площадях города – гордитесь своей историей!
Всегда так: если не могут обуздать своё жлобство, наладить жизнь гражданского общества, призывают гордиться историей!
Занимаются патриотизмом Патрикеи, чьи дочери – Лисы едят колобков со своих длинных носов.
Дочкам много надо есть колобков – вот Патрикеи и стараются для своих Патрикеевн.
Патрикеи – матёрые вояки, знакомые Медведей, Волков, Кабанов – хищников.

Все они молятся на калаш!
Калаш для них – всё.
Собрать, разобрать, почистить, опять собрать, потом пострелять, продать кому-нибудь.
Школьников учат калашу: как с ним обращаться.
Понятно, что  пакостить будут ещё больше – ведь калаш и кал однокоренные слова.
Я один раз взял в руки автомат Калашникова, потом положил, где взял – от греха подальше – и взял в руки карандаш.
Вот что рука, попробовавшая калаш, а сейчас держащая карандаш, написала:
       
Гитара круче автомата.
Её приятнее держать.
Как зарычит из аппарата,
Так начинают все дрожать,
       
Друг другу тихо улыбаться,
Красивых девушек чехлить,
Во тьме под пультом обниматься,
Судьбу дырявую чинить.
       
Пока не вышел с автоматом
На сцену бородатый хам
И не послал кавказским матом,
Пальнув по свадебным телам –
       
Всё оттого, что на гитаре
Не научился он играть!
Хочу сады растить в Сахаре,
Хочу в Рязани мэром стать.
       
Как я уже сказал, жители Эрзории любят гадить – выбрасывать мусор из окон многоэтажных домов прямо под балкон.
Но не только из-за полётов помоев вы не увидите под балконами лавочек – их снесли, чтоб не собирались на них дикие уроженцы, которые, как напьются «максимки», давай устраивать ор и махаловку.

Весь этот невоздержанный слой населения воспитывается в месте, называемом «Пьяный парк» – это аккурат в центре города, бывший Летний театр городского парка, где штамповал металл кишинёвский «Норок», и Александр Владяну наворачивал на «фуссе».

Сто рядов скамеек на открытом пространстве – вот где встречаются эрозы – карозы и, поздоровавшись мастурбантками – дальше кто что делает: кто курит, кто пьёт, кто играет на гитаре.

Кто-то просто кричит – к 12 ночи все начинают кричать!

По поводу крика выхватим несколько мыслей из книги «Славянская мифология» (стр. 136 – 139):
«На магическое значение громкого голоса, пения и крика неоднократно обращали внимание исследователи.
Славяне верили, что с помощью голоса можно «оградить культурное пространство от проникновения враждебных сил».
Считалось, что если с высокого места человек что-то крикнет или пропоёт, то в зоне слышимости «град не побьёт посевов, звери не тронут скот, холодный туман не повредит всходам, там летом не будет змей, на такое расстояние недобрый человек не подойдёт к дому и т. п.».
Голос представлялся «как нечто материальное» и могущее стать «инструментом воздействия».