Подарок ко дню рождения. Продолжение

...Надо же: не закрывай на ночь дверь комнаты. Понятный намёк, волнующий и интригующий. Скорее всего, и долго ждать не заставит.

Интересно. Есть вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.

Общаются ли они с Ириной в городе? Вероятно, общаются. Стало быть, расскажет, что наш новый знакомец-то, оказывается, обычный бабник. Расскажет и, скорее всего, лишит девушку тайных романтичных мыслей, женских фантазий о том, что могло быть, но не случилось. И не потому, что обстоятельства не позволили, а потому что «герой»-то совсем не на белом коне, а просто женщина ему нужна была. Ну, одна понравилась больше другой, но когда выбора не осталось, взял то, что предлагали…

Так ведь оно так, но почему царапает душу? Да потому, что хотелось казаться всё же именно тем, на белом коне.

Второй вопрос текущий. Что, сидеть весь день в ожидании? Ни выпить, ни закусить? А что, если, напротив, крепко выпить, отправиться на танцы, и там… там, конечно же, встретить Манюню. Она, естественно, придёт туда, чтобы увидеть его  и понять, что он за фрукт. И разумеется, никаких продолжений. Но почему? Как раз напротив! Увидит, что его просто можно использовать, вот и придёт… и использует… Ну, посмотрим, посмотрим.

И последний вопрос. А как оно будет? Будет ли её визит «подарком» ему или окажется борьбой самолюбий, желанием каждого получить своё? Что останется на душе после всего, когда он уедет?

Разумеется, ни на какие танцульки я не пошёл. Открыл окно, уселся на подоконник и долго курил сигареты с ментолом, на которые тогда крепко подсел, запивая сигаретный дым маленькими глотками хорошего коньяка.

Уже клонило в сон, когда в дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.

Маша закрыла за собой дверь и стояла, прислонившись к дверному косяку.

Я не спеша встал, погасил сигарету, подошёл к ней и остановился, глядя ей в глаза. Она молчала. Я протянул к ней руку. Она сделала протестующий жест, но я, не касаясь её, закрыл дверь на ключ. Полшага вперёд – и вот её лицо напротив моей груди. Обнимаю её, кладу её голову себе на плечо, глажу по волосам.

- Маша. Машенька… Давай поговорим.

- Давай, - отвечает она, с облегчением высвобождаясь из моих объятий и присаживаясь на стул. Берёт в руки фляжку, оглядывается. Что-то ищет?

- Налить?

- Потом. У тебя курить есть?

Кладу перед ней пачку сигарет «Salem».
- А простых нет.

- Знаешь, у меня от простых кашель. Курю сейчас эти.

- Понятно. Ну. Что ты хотел мне сказать?

Стараюсь говорить спокойно, как бы цежу слова, обдумываю каждое слово.

- Ты права, Машенька, я хотел здесь найти себе, говоря прямо, найти себе подарок…

- Тебе просто нужна была баба…

- Ну зачем ты так грубо? Да, хотелось ласки, тепла, всего, что связано с женщиной…

- И что? Уже не хочется? Перегорел?

Думаю, она сейчас встанет и уйдёт. Подобралась вся, села ко мне боком…

- Нет, не перегорел… А сказать я тебе хотел, что твоя подруга мне понравилась больше, во-первых, потому, что сработал стереотип, сложившийся у меня днее время. Вокруг меня похожие на  неё дамы… Она шатенка, ты – блондинка. А я в юности предпочитал блондинок. Помнишь: «Джентльмены предпочитают блондинок»? Так вот с некоторых я пор я стал этот цвет волос на дух не переносить… Это не тебе в обиду сказано. Это объяснение, почему я так себя повёл…

- Всё в с тобой ясно. Я пойду?

- Погоди. Знаешь, ведь со школьных лет я влюблялся как раз в таких вот девочек, как ты. Они меня отшивали. Я терял голову, страдал. И носа влюблялся, уже в другую такую же. Ты же не хочешь, что я после встречи с тобой вообще возненавидел блондинок?

Она стояла, взяв двумя руками спинку стула, и смотрела на меня.

Я было встал, потом вернулся на стул.

- Присядь, Машенька.

Щёлкнув по нижней части пачки, выбил одну сигарету и протянул пачку ей.

- Закури. Присядь.

Пьезо-зажигалка, шипя, выпустил конусообразное синее пламя. Она прикурила.
Затянулась. Выдохнула дым. Снова затянулась. Посмотрела на меня.

- Ладно, прости  меня. Просто ты мне сразу понравился. Мужчина того типа, который я люблю. Главное – не похож на тех хамов и просто мужланов, которые меня окружают. Я тебе говорила, где я работаю… Теперь вот смотрю на тебя и не знаю, что делать.

Я встал, обошёл стул, на котором она сидела, наклонился, обнял за плечи и, зарывшись в копну её золотистых волос, вдохнул запах чистоты и свежести. Вот уже передо мной маленькое ушко с крохотной мочкой, шейка… Даже в наступивших сумерках было видно, насколько белая у неё кожа. Я провёл губами от мочки ушка вниз, к ключице. Надо же! Невозможно предположить, глядя на неё, что она такая упругая, тонкая, как будто прозрачная…

Машенька погасила сигарету, чуть запрокинула голову и подставила губы для поцелуя. Я стал её целовать, поднимая со стула. И уже по-другому обнял её, прижимая к себе, стараясь почувствовать её всю, все изгибы, выпуклости и впадинки…

…Думал, что она в постели окажется немного грубой – ну как же! Где она работает! – но, напротив, в ней оказалось столько нежности, столько медленной, долго пробуждающейся страсти, столько чуткости ко мне, как к мужчине, столько желания доставить наслаждение, что я легко мог бы увлечься и с радостью получить всё, что она так щедро отдавала. Но я услышал за каждым её движением глубоко затаённое желание, даже не желание, а глубоко скрытую просьбу, мольбу даже, доставить наслаждение ей самой, что я собрался, мобилизовал всю свою сдержанность и постарался превратиться в саму чуткость, саму нежность, саму выдержку и силу, чтобы сделать так, чтобы было хорошо в первую очередь ей. А мне что – я в любом случае получу своё. Но вот если при этом доставлю радость – мне это будет вдвойне приятно.

… Я уснул под утро. Хотя очень хотел проснуться первым, чтобы вскипятить чайник и разбудить её запахом кофе. Увидеть, как она откроет глаза, чтобы хоть утром понять, какого цвета у неё глаза: серые? Голубые?

Но проснулся я от ощущения, что чего-то не хватает. От непонятной, избыточной тишины. Её рядом не было. Дверь была закрыта неплотно. Не защёлкнула её, боялась разбудить. Чёрт! Я же не взял у неё ни номера телефона, не уточнил, на каком таком рынке она «стоит»! Наспех одевшись, выскочил из корпуса. Первая маршрутка отъехала уже прилично. Не догнать.

…………………………………………………………………………………………………..

На протяжении нескольких лет я, собираясь за покупками, старался каждый раз выезжать на какой-нибудь другой рынок. Ходил по рядам, всматривался в лица продавцов, стараясь не быть слишком назойливым. Пытался вспомнить её, восстановить в памяти черты её лица: брови, линию носа, очертания губ. Но память преподносила мне другое – ощущения от прикосновений к тем местам, которые глазами не увидишь. Помнили руки, помнили губы, помнило всё тело, которого она касалась. Помнило, как это было, в мельчайших деталях и подробностях… И однажды, погасив в очередной раз сигарету с ментолом и поднеся к губам бокал с тем самым коньяком, я понял, что надо прекратить поиски. Пусть эта нечаянная радость навсегда останется в памяти неожиданным и прекрасным подарком. Нельзя дважды войти в одну и ту же воду… Но как же мне хочется узнать, что она счастлива! Это помогло бы мне избавиться от чувства досады, как будто я остался ей должен, и как будто всё ещё виноват в том, что свой долг до сих пор не отдал.