Пушкин Каббальная композиция романтической трагеди

(сериал эпитомы пушкинистики)

«Борис Годунов» = драматическая повесть, романтическая трагедия и даже комедия (так сам Пушкин пытался определить жанр творения, которым он ломал каноны классической драмы) = предлагает одну из самых изящных и  символически нагруженных структур в творчестве Пушкина.
 
(полное имя творения о праве Пушкиных на трон правителей России = «Драматическая повесть, Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве»)

Категорический отказ автора соображаться с постулатами классицистической нормативной эстетики о триединстве времени — места — действия и пятиактное деление пьесы, выражается в ее композиции из 23 сцен с неожиданным (тогда скандальным) «склеиванием» отдаленных и взаимно оспаривающих друг друга топосов: Кремль — корчма на литовской границе — царская Дума — Краков — келья в Чудовом монастыре. Сцены организованы в круговую динамику. Первые три и, соответственно, последние три — «массовые», берут на себя экспозицию (с завязкой) и развязку с знаменитой финальной ремаркой «Народ безмолвствует».

Борис впервые появляется в четвертой сцене и покидает действие в четвертой сцене, начиная с конца. «Круг Самозванца» вписан, по словам Д. Благого, в «круг Бориса».  Гришка Отрепьев «входит» в пятую сцену и «выходит» окончательно в пятой сцене с конца —подробность, ставящая его в подчиненное положение.
Средние три сцены — самые отдаленные, они происходят в Польше, после чего действие возвращается по обратному пути.

 Совсем не тайна принадлежность (не формальная) Пушкина к масонству и его увлечение каббалой, тайным письмом и игрой в карты — элементами русского интеллектуального «еретизма» того времени, узаконенного как медиативное состояние, представляемое очень часто как бытовой ритуал

Имеется чередование цифр 3 — 7 — 3 — 7 — 3, маркирующие каббалистическую сакральную символику чисел, «смонтированных» в композиционной структуре текста на принципе оккультной геометрии. В эзотерическую энергию комбинации 1:3:7 входит и условный год Сотворения 7333, включенный Пушкиным в стилизованное заглавие и соответствующий новозаветному году написания — 1825, а также дата «13 июля», когда он сочинил это заглавие (13 июля = 13.7. = 1:3:7). Ту же самую символику находим в «Маленьких трагедиях», как и в повести «Пиковая дама» (комбинация карт: тройка — семерка — туз).

 В структуре творения Пушкина прослеживается образ «опрокинутого» конуса, «открытого» широкой круглой основой в сторону России (как спиралевидная «амбразура», в которую «втягивается» и читатель), а вершиной указывающего «наружу», на провалившееся направление, тем самым предупреждая очередную инсинуацию с предчувствием фатальных исторических последствий. Или, как допускает Борис Гаспаров, «все приносимые с Запада сюжеты завоевания оказываются недейственными, ломаются и опрокидываются при столкновении с
“святой Русью».  «Конус» как внешняя форма контаминируется с «тяжелой» шапкой Мономаха — символом власти, метонимирующим аллюзию «глава государства», и в травестийном варианте — с «железным колпаком» юродивого Николки. Визированный фронтально «сверху вниз» конус «очерчивает» окружность с отмеченным центром. Это прямым образом покрывает вселенскую «территорию» (и «траекторию») Бога, понимаемого
Паскалем как сфера, чей центр — везде, а периферия — нигде.
[О композиционной структуре см. исчерпывающий анализ Ирены Ронен 1997: 121–148)].

 Окончательное заглавие «Бориса Годунова»  находится в этом же смысле — оно содержит криптограммно вписанную номинацию культового образа — «БОрис Годунов», которое не меняется и при «смешении алфавитов» — «Boris GODunov». Так, финальное молчание народа (семантическая апосиопеза), в начале предвиденное как «слепой» ответ-повторение на напоминание Мосальского: «Кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!», приобретает новую функциональность. Власть, данная народом, теперь не «присуждается» самозванцу, согласно магической формуле: «Глас народа — глас Божий». Без-молвие народа — это без-язычие, то есть отсутствие Бога, который отказался миропомазать лжепророка, лже-сына, Лжедмитрия. Смерть Бориса отражается в катарсисе народа, который, подобно хору из античной трагедии, в этом случае  комментирует происходящее, не вербализуя его. Здесь мы согласимся с В. А. Котельниковым, по которому «Бориса губит не столько нечистая совесть, сколько закрытые пути к Богу» [Котельников ,1994]. Да и для Пушкина он остается в большой степени «невинным до доказательства противного», чем злодеем с несомненной виной 

Четыре первоначально предвиденные части трагедии «находятся» в четырех сохранившихся
рассказах об убийстве царевича в Угличе, вызывающих реминисценцию с библейской притчей об
избиенных младенцах при извещении о новорожденном Мессии.
Такую четырехчастную структуру Пушкин осуществит через пять лет, в 1830 г, в работе над драматургическим циклом «Маленькие трагедии» в селе Б.